Олег Суворов – Любовь Сутенера (страница 23)
Поневоле узнав о том, чем она занималась, когда удрала от меня, я вновь ощутил прилив хорошо знакомого бешенства, породившего следующий вопрос:
— Ну и что ты теперь собираешься делать? Жить на два дома — неделю у меня, неделю у него? Или станем шведскою семьей и будем трахаться втроем, тем более что он любит сзади, а я — спереди?
По всей видимости, Катюхе ничуть не претила подобная перспектива, поскольку она лишь молча улыбнулась и лукаво покачала головой.
— Нет, ты мне ответь, — еще больше свирепея от этой улыбки, продолжал наседать я, — сама-то ты чего хочешь?
— Да не знаю я! Вы мне оба нравитесь, причем каждый по-своему. Знаешь мою любимую песенку: «А я добренькая стерва, а я — скромненькая блядь; чем воздействовать на нервы, мне гораздо проще дать!»
— Ну, это конечно! Но ведь, помимо нас с Феней, есть и другие. «А живы будем — будут и другие», — весьма кстати вспомнилась цитата из пушкинского «Каменного гостя». — Что же вы за сука-то такая, Екатерина Матрасова?
— А тебе что-то не нравится? — обиделась она. — Нет, чтобы сказать спасибо, что я к нему вернулась, так опять начинает оскорблять!
— Ну и что из того, что вернулась? И надолго ли? Если ты не можешь не говорить об этом чертовом Фемистокле в моем присутствии, то где гарантии, что ты вновь не вскочишь и не убежишь, как только он тебе позвонит?
— Я скорее от тебя убегу, если ты будешь со мной таким грубым!
— Да и убегай, черт с тобой! — неожиданно для самого себя махнул рукой я и снова потянулся за бутылкой. Вообще-то мне уже не стоило пить, поскольку снова приближалось то состояние неистовства, в котором я собирал ее вещи.
Катюха внимательно посмотрела на меня, затем вышла в прихожую и стала надевать дубленку. Потом, судя по звуку «молнии», застегнула сапоги. Я продолжал крепиться и выдержал вплоть до того момента, когда за ней захлопнулась входная дверь. Все равно все ее вещи остались дома, поэтому никуда не денется — вернется.
Однако моего хладнокровия хватило ровно на пять минут! Выйдя на балкон, я увидел, что Катюха зашла на детскую площадку и приблизилась к группе подростков, состоявших из трех ребят и одной девушки, которые стояли возле припорошенной снегом скамейки и лакали баночные коктейли.
Минуту я наблюдал за всей компанией, дрожа от бешенства и желания запустить в них чем-нибудь тяжелым. Но стоило одному из подростков протянуть свою банку Катюхе, как я сорвался с места и, схватив куртку в охапку, бросился вон из квартиры. Затем, небрежно натянув ее прямо в лифте, выскочил из подъезда и подбежал к ребятам.
— Это моя жена, — зачем-то объяснил я им, хватая ее за отворот дубленки и увлекая за собой.
Она не только не сопротивлялась, но, напротив, была явно довольна подобным поворотом событий — особенно тем, что я прилюдно назвал ее своей женой, — поэтому произнесла при этом только одну фразу:
— Да погоди ты, дай я хоть банку отдам!
Вернувшись в квартиру, мы продолжали пить, а потом легли в постель, но что там делали, я уже не помню. Увы, но забытое удовольствие равнозначно его отсутствию!
Очнувшись посреди ночи и увидев рядом с собой мирно посапывающую Катюху, я вдруг вспомнил весь этот эпизод и с ужасом подумал:
«Да что же это она со мной делает! Неужели я с ума от нее схожу?»
Спящая женщина всегда кажется целомудренной, поэтому я невольно залюбовался на свою непутевую подругу. И потом долго еще не мог заснуть, держа руку на ее теплом бедре и чувствуя себя совершенно счастливым! Оказалось, что счастье — это единственная причина бессонницы, которая совсем не тяготит. А счастливое настроение преображает мир надежнее и увереннее, чем самое сильное опьянение.
Катюха обнаглела…
На следующий день Кэт, поговорив с кем-то по телефону, поразила меня весьма наглой просьбой:
— Ты не мог бы сегодня уйти на несколько часов и оставить мне квартиру?
— Это еще зачем?
— Да понимаешь, есть у меня один друг… Он гей, но зато очень классный парень. Три языка знает, между прочим!
— Ну и что?
— Мы с ним иногда разыгрываем семейную пару и ездим к бисексуалам или любителям групповухи.
— Ага! Знает три языка, а работает только одним… Ну и как? Интересно получается? — заинтересовался я.
— Да нет, ничего особенного. Последний клиент попросил меня встать перед ним и кое-что себе раздвинуть. Пока мой друг делал ему минет, сам он лизал меня сам понимаешь где… Зато хорошо заплатил!
— Ну это понятно, извращения всегда стоят дороже… Но зачем тебе моя квартира?
— Мой друг только что звонил и сказал, что у него есть на примете один щедрый клиент, вот только принять его негде… — И Катюха выразительно уставилась на меня.
Я крякнул и почесал в затылке. Конечно, предоставлять свою квартиру в качестве «вертепа» мне совсем не хотелось, но, с другой стороны, если я этого не сделаю, то она начнет искать какие-то другие варианты, снова зависнет черт-те где и черт знает на сколько, а мы только вчера так чудно помирились…
— Ладно, будь что будет! — кивнул я и принялся собираться. — Только постарайся не напиваться.
— Что ты! — радостно вскричала она, целуя меня в щеку. — Мой друг вообще не пьет, а все эти извращенцы занимаются в фитнес-клубах и очень заботятся о своем здоровье.
— Ну, разумеется, хотят пережить всех нормальных и устроить на земле Содом и Гоморру!
Уже сидя в баре за кружкой пива, я вдруг подумал о том, насколько же все повторяется — несколько месяцев назад, когда мы еще жили с Викторией, она вот так же выставила меня из дома, чтобы сделать сына Куприянова мужчиной! Интересно, когда же позвонит его достойный падре?
Впрочем, мне не пришлось долго горевать в одиночестве, поскольку не прошло и десяти минут, как за мой столик подсел разбитной и симпатичный малый с бокалом пива в руке и початой бутылкой виски в сумке.
— Александр, — первым представился он, с шумом бросая на стол пачку сигар «Dupont». — Закуривай, не стесняйся.
— Спасибо. Давно не курил сигар.
— А как насчет виски?
— Почему бы и нет?
Его дружески-развязные манеры были мне настолько приятны, что я охотно выпил. Когда мы разговорились, то оказалось, что мой собеседник совсем еще недавно работал помощником у того самого олигарха, которому я недавно возил Кэт прямо в тюрьму!
— Ну и как он тебе? — осторожно поинтересовался я, ожидая услышать бурю восторженных похвал. Однако я недооценил собеседника, который оказался слишком умен.
— Проходимец высшей пробы! — коротко отвечал Александр. — Если хочешь, могу рассказать тебе одну историю, в которой я принимал самое непосредственное участие и которая именно сегодня стала достоянием суда… Между прочим, я только что оттуда — выступал в качестве свидетеля.
— Ну-ну, давай, я внимательно слушаю…
Его рассказ оказался настолько интересен, что я решил сделать из него вставную новеллу, озаглавив ее:
«Все началось с того, что четыре общества с ограниченной ответственностью, принадлежавшие концерну господина олигарха и созданных для перепродажи нефтепродуктов, получаемых с его же нефтяных предприятий, подверглись «наезду» налоговой полиции. Проблема состояла в том, что все они были зарегистрированы в так называемой зоне льготного налогообложения, находившейся в крошечном городке, затерянном в глубине Свердловской области. Поскольку никакой деятельности на территории данной области они не вели, а все их руководство сидело в Москве, налоговики не без основания предположили здесь не слишком сложную финансовую аферу, проводимую с целью уклонения от уплаты налогов. Кроме того, поскольку налоги выплачивались векселями самого концерна, постольку всегда имелась возможность заявить о «переплате» и потребовать возврата излишков из государственного бюджета, причем уже «живыми» деньгами.
Ввиду сложившихся обстоятельств Александр получил ответственное задание — перерегистрировать все четыре общества, слив их воедино, в другой «льготноналогооблагаемой» дыре, на этот раз представлявшей собой поселок городского типа, расположенный где-то в Бурятии. Добирался он до этого поселка долго и сложно, используя всевозможные средства передвижения, за исключением, разве что, собачьих упряжек.
Когда Александр, наконец, выбрался из вертолета, приземлившегося на окраине поселка, то его уже ждал представитель концерна — отставной капитан уголовного розыска по фамилии Веретенников. Это был высокий и худощавый человек лет сорока с типично ментовской стрижкой и неулыбчивым лицом. Первым делом он поселил Александра в заранее снятой квартире (гостиница в поселке была, но с насекомыми), после чего повел в местный ресторан обедать.
За обедом они, естественно, изрядно выпили, перешли на «ты», и лишь после этого капитан решительно приступил к делу:
«Проблем с регистрацией новой фирмы не будет — об этом я уже договорился, поэтому осталось только одно: найти для нее генерального директора».
«Ты имеешь в виду зиц-председателя?» — уточнил понятливый Александр.
«Совершенно верно. Есть у меня один человечек на примете — в свое время привлекался к уголовной ответственности за развращение несовершеннолетних, но был освобожден после медицинского освидетельствования. Диагноз — олигофрения в стадии дебильности».
«Ты это серьезно?»
«А что тут такого? Ты сможешь найти хоть одного нормального человека, который бы согласился на подобную должность? Да еще в такой глуши!»