Олег Суворов – Лекарство против СПИДа (страница 4)
Сигарета догорела, он прикурил другую… затем третью, четвертую — машина не возвращалась.
Целый час! Целый час он метался на морозе, периодически обегая дом и пристально всматриваясь в стоящие, на обочинах машины. Он уже охрип от ругательств и непрерывного курения, перебрал в уме все возможные варианты, вспомнил и то, что ему говорила Галина о предложении Сергея похитить ее — и вот теперь вдруг заплакал, прижавшись лицом к ближайшему дереву и кусая губы. Долго сдерживаемое волнение вырвалось наружу, и Денис почувствовал себя настолько плохо, что опустился на скамейку, укутался в свою искусственную дубленку. Он сидел, стуча зубами от холода и вытирая кулаком слезы.
Что могло случиться? Неужели Сергей способен на такую чудовищную подлость? Нет, все это глупо, дико, невыносимо… но что все-таки произошло и где они? А может быть, машина где-то заглохла, и сейчас они звонят ему, чтобы предупредить? При этой мысли он поспешно поднялся и вошел в подъезд. Но, еще не добравшись до своего пятого этажа, понял, насколько тщетна эта надежда. Да где бы ни заглохла машина, запас вполне можно было пешком вернуться обратно!
Открыв дверь, он зажег свет и, не раздеваясь, прошелся по комнатам. Вид широкой двуспальной кровати, застеленной новеньким цветным бельем — подарок родителей! — вызвал у него новый приступ рыданий. Но стоило на улице заурчать мотору, как он стремительно бросился к балкону, надеясь увидеть знакомые «жигули». «Господи, ну что за несчастье! За что мне такое!» — думал он, возвращаясь в комнату, когда машина, не останавливаясь, проехала мимо. Вчера он заезжал сюда, чтобы лишний раз убедиться, что все подготовлено для первой брачной ночи — в том числе фрукты, цветы, шампанское… Вспомнив о шампанском, он решительно отправился на кухню, достал из холодильника бутылку и, стремительно распечатав, наполнил пенящейся жидкостью попавшийся на глаза стакан. Затем, со стаканом в руке, он вышел в прихожую, поднял трубку телефона и набрал номер Сергея. Как он и ожидал, ответила его жена Лена.
— Привет, Элен, — с трудом выговаривая слова, пробормотал Денис, — твой муж еще не возвращался?
— Нет. А что-нибудь случилось? Это ты, Денис?
— Да, я. Насчет случилось не знаю, но как только объявится, позвони мне.
— Хорошо. Он говорил мне, что ты сегодня женишься. Поздравляю…
Разговаривать на эту тему было невыносимо, и Денис, торопливо попрощавшись, нажал на рычаг. Какое-то время он держал трубку в руке, размышляя, кому бы еще позвонить, а затем, так ничего не решив, снова вернулся к шампанскому. Бутылка опустела настолько стремительно, что он даже не успел ничего почувствовать. Но чтобы пережить происшедшее, надо было выпить ещё! Надо было выпить много, очень много, потому что в такие моменты нет ничего невыносимее трезвых мыслей.
Денис сорвался с места; захлопнул за собой дверь и, застегивая на ходу дубленку, побежал вниз. Ближайший киоск находился совсем неподалеку, рядом с трамвайной остановкой, поэтому не прошло и пяти минут, как Денис уже оказался у цели. Денег при себе было много — надавали гости в качестве свадебных подарков, — так что теперь можно было позволить себе любой выбор. И вот странное дело — он мгновенно осознал эту мысль. Поэтому купил себе бутылку не первой попавшейся, а именно «Смирновской» водки. Получалось, что где-то там, в глубине подсознания, за невыносимой болью, тлел уголек самоконтроля: наблюдая за собственными страданиями, он говорил себе: «Страдать тоже надо красиво!»
Впрочем, сейчас ему некогда было прислушиваться к собственным состояниям — а вдруг она уже вернулась? Прижав к груди плоскую бутылку, он бросился бегом, но метров через сто поскользнулся и упал ничком прямо в сугроб. Бутылка выскользнула из рук, но не разбилась благодаря пушистому снежному покрову. Прежде чем подняться на ноги, Денис несколько секунд полежал на земле, прижимаясь горячей щекой к холодному снегу, это ощущение вдруг напомнило ему…
Очень неприятно падать ничком на грязный, утоптанный снег, особенно если одет в светлый плащ и свои лучшие серые брюки. Еще неприятнее лежать в этом снегу, прямо на тротуаре, прикрывая обеими руками голову и рассматривая раскисший окурок, оказавшийся перед носом, в то время как над тобой стучат резкие автоматные очереди, да еще кто-то пробегает рядом, отстреливаясь на ходу из пистолета. Проклятое ощущение беспомощности и беззащитности заставляют молиться Богу, в которого никогда не верил, да проклинать собственную незадачливость, заставившую оказаться в данный момент в этом самом месте.
В тот день они договорились, что Денис заедет за Галиной к ее тетке, которая жила в Кривоколенном переулке, неподалеку от здания бывшего Главпочтамта, ныне ставшего какой-то биржей. И ведь дернул же его черт пойти не по Мясницкой, сразу выводившей в этот узкий, огражденный высокими домами, но зато такой по-московски уютный переулок, а через Чистопрудный бульвар! С чего это он вдруг решил полюбоваться церковью Михаила Архангела — так называемой Меншиковой башней, хотя никогда не любил казенных и остроглавых церквей Петровской эпохи? Неужели так повлиял прекрасный зимний день, когда в городе, впервые за зиму, ударили настоящие морозы и выпал великолепный хрустящий снег, который не растаял в одно мгновение и не превратился в снежную кашу, а остался лежать на бульварах упругим покровом, напоминая о чудесной старомосковской жизни, знакомой по повестям Куприна и рассказам Чехова — с непременными извозчиками-лихачами, румяными гимназистками и ухой из осетра. Впрочем, может быть, повлияло и другое обстоятельство, заставившее его купить букет из темно-красных роз…
Все было так уютно и мило вплоть до того момента, пока он не свернул с Чистопрудного бульвара в Телеграфный переулок и, миновав офис «Инкомбанка», пошел вдоль забора, огораживавшего старый дом, который то ли реставрировали, то ли сносили. Именно со стороны Кривоколенного переулка и выскочил темно-синий «олдсмобил», резко затормозив рядом с церковью, напротив банковского офиса.
Во всех детективах действие происходит именно так — резко врывается и тормозит машина, выскакивают боевики с автоматами, и начинается бешеная стрельба. Но он не любил детективов, а потому растерялся — настолько все было громко, отчетливо и фантастично; тем более что боевики выскочили не только из машины, но и из полуразрушенного дома напротив, открыв перекрестную пальбу по трем мужчинам, стоявшим возле белой «волги» у самого входа в банк. Денис даже не успел заметить количества нападавших, застыв на месте и с недоумением наблюдая за тем, как поспешно юркнул за угол дома какой-то потертый мужичок, а пожилая женщина с сумкой в руке удивленно вскрикнула, села на асфальт и стала на карачках отползать назад.
Первой его мыслью было желание рвануть с места, но вторая — что именно этим он спровоцирует желание выстрелить себе в спину — заставила повалиться ничком на землю, роняя свой букет и обхватывая голову руками. А вокруг уже вовсю гремела пальба, слышался звон разбитых стекол, глухие удары от попадания пуль в машину и звонкое цокание рикошета.
«Спрятаться бы в какое-нибудь старое! время, когда не было мафии, автоматического оружия и всех этих диких разборок, — как-то обреченно подумал он, устав держать голову на весу и прислонившись щекой к земле, — только бы сейчас не пристрелили, о Господи, только бы сейчас не пристрелили… да еще в такой голубовато-золотисто-белый день… как красиво будет выглядеть кровь на снегу…»
Кто-то пробежал буквально над ним, наступив ногой на валявшйся рядом букет, который сочно хрустнул целлофаном. Раздались гортанные голоса, и на мгновение стрельба стихла.
«Неужели пронесло?… Что я теперь скажу Галине?… А вот была бы сцена, если бы меня ранило и я, окровавленный, приполз бы к ней… Как же холодно! Не хватало еще простудиться… ах, черт!»
Выстрелы зазвучали вновь, но на этот раз их было всего три, словно кого-то уже добивали. Поднять глаза он боялся — вдруг решат пристрелить как свидетеля, — но машину нападавших сбоку от себя ощущал почти физически.
«Где же милиция? В центре города такая бешеная пальба, и никого нет… дожидаются момента, когда можно будет спокойно осмотреть трупы, составить протокол? Как же легко оборвать человеческую жизнь… особенно в том государстве, которое всю свою историю больше всего дорожило собственным могуществом и в котором множество идиотов заботит не то, как они живут — хорошо или плохо, а где — на одной шестой или одной пятой земного шара… Нет, надо обязательно уехать из этой страны, обязательно… хотя и в других странах есть террористы — сволочи! — которые взрывают бомбы, калеча случайных прохожих… Так, машина уезжает… неужели повезло, и я все-таки увижу Галину? Подумать только, если бы два года назад мне не пришлось проводить занятия в их группе, мы так бы никогда и не познакомились и я не оказался бы сейчас здесь, распластанным, как гигантская лягушка…»
— Эй, товарищ, вы живой или нет? — раздался над ним бойкий старушечий голос, и он, еще не веря, что все кончилось, осторожно поднял голову.
— Да, живой…
— Так поднимайся, милок, простудишься… Эти злыдни уже укатили.
Он неуверенно поднялся на ноги, огляделся по сторонам и, увидев, что проклятого «олдсмобила» нет, отряхнулся и поднял, шапку.