Олег Суворов – История одного поколения (страница 27)
И его опасения оказались не напрасными! Он вдруг с ужасом увидел, как в переулок, отделившись от остальных, заглянули три человека — двое мужчин и одна женщина. В одном из мужчин он сразу же узнал Ястребова, второй, увешанный фотоаппаратами, был ему незнаком, зато женщиной оказалась не кто иная, как сама Антонина Ширманова! Откуда она здесь взялась — неужели ее пригласил Михаил? Надвинув шапку на самый лоб и забившись в угол машины, Архангельский с ненавистью и тревогой наблюдал за тем, как фотограф, действуя по указанию Михаила, быстро сделал несколько снимков машины с омоновцами, после чего все трое вновь замешались в толпу.
Вот бы сейчас показать им свою власть — выйти из машины, подозвать ближайшего милицейского офицера и приказать ему отнять и засветить пленку! Но одна только мысль о выражении лица Антонины… Эх, если бы не она! Как все-таки жаль, что он не может на ее глазах выйти из машины и повелительным жестом подозвать к себе старшего из омоновцев!
На следующий день Архангельский с каменным выражением лица стучал в кабинет «первого».
— Ну что, надумал? — с ходу спросил тот.
— Извините, Валентин Павлинович, но я вынужден отказаться.
— Это еще почему?
— Потому, что я слишком предан делу Коммунистической партии Советского Союза, чтобы играть в эти дурнопахнущие игры в многопартийность! — отчеканил Архангельский и по тени растерянности, мелькнувшей на лице «первого», понял, что лучшей причины нельзя было и придумать.
ХУДОЙ АВАНТЮРИСТ
Мы уже говорили о том, что Сергей Иванов был человеком хитрым и ленивым, не желавшим работать ни при каких обстоятельствах. Закончив медучилище и получив специальность фельдшера, он был призван в армию, отслужил положенные два года, после чего, успешно выдержав спецконкурс для демобилизованных, поступил на французское отделение Института иностранных языков имени Мориса Тореза. Кое-как закончив этот институт, Иванов принялся настолько успешно валять дурака в той конторе, куда его направили по распределению, что не прошло и трех месяцев, как директор радостно отказался от его услуг, заявив: «Три года такого бездельника не вытерплю!»
Оказавшись на вольных хлебах, Сергей повел весьма своеобразный образ жизни — время от времени он где-нибудь подрабатывал, путем жесточайшей экономии скапливал немного денег, после чего увольнялся и какое-то время бездельничал, стараясь растянуть свои сбережения как можно дольше. Для этого он питался самым экономным образом — например, хлебом, луком и жареной капустой. Стоявший на кухне холодильник всегда был ослепительно, ошеломляюще пуст, зато его владелец отличался худобой, подтянутостью, не имел ни малейшей капли жира и своим здоровым видом наглядно демонстрировал преимущества аскетизма.
Впрочем, когда ему удавалось соблазнить какую-нибудь девицу или напроситься в гости к приятелю, он уподоблялся удаву, бесцеремонно наедаясь на несколько дней вперед. Имея массу свободного времени, Иванов распределял его примерно поровну — или читал книги, самостоятельно осваивая новую отрасль знаний, вроде социологии или компьютеров, — на дилетантском, разумеется, уровне; или же рыскал в поисках какой-нибудь авантюры, которая могла бы принести определенный доход и тем самым избавить от необходимости в очередной раз устраиваться на работу. И в этом ему неоднократно везло! Ранее мы упоминали о том, что он имел большой успех у недалеких девиц, которым морочил голову своим многосторонним образованием. В случае с авантюрами дело обстояло аналогичным образом — Иванов находил человека заведомо глупого, выдавал себя за эксперта и рисовал радужные перспективы, выманивая под них деньги, а затем, добившись желаемого результата, резко обрывал все контакты, порой даже меняя номер телефона. Он спекулировал старыми книгами, организовывал кооперативы по ремонту квартир, брался за переводы специальной литературы и делал многое-многое другое.
Однажды один из его знакомых, придя в уже «отработанное» Ивановым учреждение, случайно упомянул о своем знакомстве с ним. Это имело самые катастрофические последствия — сначала с него хотели потребовать «возмещения причиненных вашим приятелем убытков», а затем просто спустили с лестницы.
К тому моменту, с которого начинается очередной наш рассказ, вся эта чудная вольная жизнь неожиданно прервалась — Иванова вызвали в военкомат и отправили на десятимесячные сборы в армию. Будучи лейтенантом запаса и переводчиком с французского, он оказался в белорусском городе Барановичи, где как раз в это время обучались летному мастерству пилоты из нескольких дружественных нам стран Африки и Азии, якобы вставших на «социалистический путь развития». К счастью для Иванова, его услугами переводчика пользовались только на земле — в учебных классах или когда кто-то из иностранных граждан влипал в неприятную историю. Для того чтобы переводить летчикам команды непосредственно в воздухе, использовались более опытные люди, заканчивавшие специальный институт военных переводчиков. Кстати, незадолго до приезда Сергея с одним из них произошла трагедия — самолет еще только набирал высоту, когда неопытный пилот случайно нажал рычаг катапульты, в результате чего несчастного переводчика выбросило из кабины и буквально размазало по взлетной полосе. Чтобы смыть следы этой трагедии, аэродромному начальству пришлось воспользоваться услугами пожарной машины.
Будни провинциального армейского гарнизона блестяще описаны в ряде произведений мировой литературы. Везде и всюду эти самые будни сводились к двум основным составляющим — пьянству и блядству. Иванов был человеком начитанным, поэтому насколько же забавно оказалось наблюдать в реальной жизни тех персонажей, которые словно бы сошли со страниц знаменитых книг — например, «Похождения бравого солдата Швейка»!
«— Господин поручик, — обратился к нему интимно полковник, — положа руку на сердце, сколько раз вы спали с мадам Каконь?
Полковник Шредер был сегодня в очень хорошем настроении.
— Бросьте рассказывать, что вы лишь завязали с ней переписку. В ваши годы я, будучи на трехнедельных топографических курсах в Эдере, все эти три недели ничего другого не делал, как только спал с венгерками. Каждый день с другой: с молодыми, незамужними, с дамами более солидного возраста, замужними, — какие подвернутся. Работал так добросовестно, что когда вернулся в полк, еле ноги волочил…»
Начальник барановичского гарнизона Николай Федорович Карбанович происходил из породы тех бравых вояк, которые ничего в жизни, кроме устава, не читают, поэтому наверняка не знал о собственном литературном прототипе, однако совпадение его речей с речами полковника Шредера было просто поразительным!
В один из дней полупьяный полковник Карбанович прогуливался с Ивановым по центральным улицам города, ведя с ним дружескую беседу. Сергей сумел вызвать его расположение, во-первых, своим умением льстиво и к месту поддакивать, во-вторых, пить в любое время дня без закуски.
— Обратил внимание, какие у нас тут бабочки порхают? — интимно подмигнул Карбанович, когда мимо них пробежали две юные горожанки. — Ты как, никого еще себе не подцепил, а?
— Пока присматриваюсь, — сдержанно отвечал Иванов, в глубине души откровенно потешаясь над собеседником.
— Да брось скромничать, — потрепал его по плечу полковник, — чего тут присматриваться — берешь любую и… Я, брат, со столькими тут уже переспал, что впору телефонную книгу заводить. Да вон посмотри, видишь высокую длинноногую бабенку, что из магазина выходит?
— Вижу.
— Это заведующая библиотекой Этель Валерьяновна. Ух, и умелая же баба! Она меня таким штукам научила, которых я никогда раньше не знал. Мы с ней как взяли какую-то индийскую книжонку, так все позы подряд и шпарили!
— «Камасутру», что ли?
— А, ты ее тоже читал? — обрадовался Карбанович. — Ну да, кажись, она самая. А вон еще одна идет… — При виде следующей дамы полковник гнусно причмокнул губами и придал своим залитым водкой глазам умильное выражение. — Забыл уже, как зовут… Ух, как же я ее дрючил у себя в кабинете, чуть стол не опрокинули! Орала, как коза недорезанная. Поэтому смотри, брат, не теряйся, таких баб, как у нас, ты нигде больше не найдешь! Ну что — пора бы это самое — добавить? Зайдем в кабак при твоей гостинице, что ли…
Сергею ничего не оставалось делать, как выразить согласие, после чего бравый полковник немедленно направил свои стопы в сторону пятиэтажного здания местной, одноименной с городом гостиницы. Однако путь к воплощению заветной цели неожиданно преградил запыхавшийся адъютант.
При одном только его виде Карбанович зло выругался и сплюнул себе под ноги:
— Ну, что там еще?
— Товарищ полковник, вам звонят из Минска, из штаба округа… — отрапортовал запыхавшийся лейтенант. — Требовали, чтобы я срочно вас нашел.
— А какого… им надо?
Естественно, что адъютант не знал ответа на этот вопрос, и полковник, чертыхаясь и поминутно проклиная «этих штабных сук», поплелся вслед за ним. На секунду вспомнив об Иванове, он обернулся и крикнул:
— Ну ты пока можешь того… зачем мы шли, а я еще постараюсь вернуться. Если будут доставать менты, требуй, чтобы дали позвонить мне — телефон ты помнишь… Я этих говнюков живо разгоню!