Олег Суворов – Искатель, 1999 №9 (страница 23)

Глухо выругавшись, Борис поднялся и уже занес было ногу, чтобы с силой пнуть «эту мерзость», как вдруг остановился. Врожденная осторожность и приобретенный еще в Афгане опыт советовали никогда не делать резких движений, особенно когда сталкиваешься с чем-то неожиданным. Тем более ему вспомнились рассчитанные на неистребимое человеческое любопытство мины-ловушки в виде ярких предметов, начиненных взрывчаткой.

Вернувшись в квартиру, он вызвал милицию, сразу предупредив, что «здесь потребуются саперы». Интуиция не обманула Бориса и спасла его жизнь. Обнюхав голову, специально обученная собака показала наличие взрывчатки, после чего за дело взялись специалисты. Поскольку никакого робота или водяных пушек применять было нельзя, работа велась вручную, крайне осторожно и медленно, в результате чего затянулась на целый день.

«Эвакуированный» из собственной квартиры Борис какое-то время вместе с другими соседями по этажу слонялся по двору, проклиная все на свете. Затем, отзвонив по мобильнику и отменив все назначенные встречи, он отпустил своего водителя-охранника и теперь мрачно размышлял в салоне своего «Шевроле», мелкими глотками потягивая шотландское виски из металлической фляги.

Главный вывод был очевиден — пора всерьез разобраться с этими «отморозками», тем более что в следующий раз его может встретить не мина, а автоматная очередь. Они явно решили пойти до конца — ну что ж, он им этот конец и устроит! Теперь осталось только дождаться очередного звонка и договориться о встрече.

Долгожданный звонок раздался уже под вечер, когда милиция уехала и Борис вернулся в свою квартиру.

— Ну что, падла, — с наигранной веселостью поинтересовался наглый молодой голос, — получил подарочек? Что же ты не взял его в руки, а? Брезгуешь?

— Кончай этот паскудный базар, гнида, — с ненавистью рявкнул Борис, — я согласен встретиться, но только там, где сам назначу.

— Ах ты, сука, ты еще условия нам ставишь… — говоривший неожиданно осекся и, судя по всему, вступил в переговоры со своими компаньонами. Борис терпеливо ждал. — Ну, ладно, где ты предлагаешь?

— Завтра в полночь, на заброшенной стройке, которая находится напротив дома номер двенадцать по Чапаевскому переулку.

— А где этот долбаный переулок?

— По карте посмотришь, — холодно усмехнулся Борис, но потом все же добавил: — В двух шагах от «Сокола», там еще есть сквер, который тянется от Ленинградского проспекта и до самой стройки.

— Бабки будут с тобой?

— Конечно.

— Столько, сколько надо?

— Да.

— Ну-ка погоди… — и говоривший снова вступил в совещание со своей «братвой». — Ладно, мы там будем. Но чтобы нам не искать тебя по всей стройке, ты должен будешь стоять прямо напротив входа.

— Разумеется. Как только войдете в ворота, вы меня сразу увидите.

— И никаких ментов в кустах, а не то…

— Заткнись, мудак! — и Борис раздраженно дал отбой.

Через полчаса он осторожно вышел из дома и отсутствовал всю ночь, явившись обратно только под утро.

— Они приехали. Тачку оставили на дороге, прямо напротив входа. Это черный «Джип» типа фургон.

— Сколько их?

— Сейчас посчитаю, пусть сначала выйдут. Так, судя по всему, семеро. Шестеро вышли, водила остался. Будьте осторожнее, у них автоматы.

— Услышишь стрельбу — действуй, как договорились.

— О’кей.

Человек, говоривший по мобильному телефону, прятался в кустах возле дома номер двенадцать. Закончив разговор, он остался на месте, внимательно наблюдая за действиями подъехавших бандитов.

Главным среди них был невысокого роста парень лет двадцати пяти. Своим довольно хрупким телосложением он заметно отличался от окружавших его «быков» с крутыми плечами и бритыми затылками. Приблизившись к полусор-ванным с петель металлическим воротам, он обернулся к соратникам и негромко скомандовал:

— Как только вошли, сразу рассредоточились по кустам. При малейшем шорохе стрелять на звук. Все, вперед!

На стройке царила тишина, прерываемая лишь легким шелестом кустов, росших по периметру забора. Всюду валялись куски бетона и арматуры, лежали штабеля плит, стоял одинокий кран, а непосредственно из самого котлована торчали высокие и огромные железобетонные сваи.

Двое из бандитов сразу метнулись вправо и влево, остальные трое осторожно двинулись вверх по дороге, стараясь держать дистанцию позади своего главаря. В свете полной луны был отчетливо виден силуэт человека, сидевшего на плитах прямо напротив ворот. Рядом с ним стоял черный «кейс».

— Эй, ты! — негромко окликнул его старший из бандитов.

— Подходи ближе, не бойся, — взмахнул рукой сидевший, говоря каким-то странным, слегка приглушенным голосом.

— Хрен ли мне тебя бояться, — отвечал бандит и, держа в руке пистолет, не спеша приблизился. — Открывай «кейс» и давай посчитаем бабки, — приказал он, подходя еще ближе.

Сидевший не отвечал, и тогда бандит угрожающе наклонился к нему и вдруг с воплем отшатнулся:

— Да это жмурик!

В тот же момент откуда-то из-за плит раздался одинокий пистолетный выстрел. Главарь молча рухнул на землю, и сразу после этого выстрела раздались три короткие автоматные очереди. В ответ не прозвучало ничего — засада, организованная Борисом, оказалась настолько эффективной, что все пятеро бандитов были мгновенно сражены на месте.

Более того, Выжляев не отказал себе в удовольствии отплатить главарю рэкетиров «той же монетой», посадив на самом видном месте труп, которым можно было управлять из-за плит с помощью привязанного к нему троса.

— Все кончено, шеф, — сказал один из трех его людей, выходя из кустов и небрежно пиная ногой раскинувшийся на земле труп ближайшего к нему бандита.

— Вижу, — коротко кивнул Борис, покидая свое место среди плит и пряча пистолет, — расходимся, как и договорились.

После этого четыре быстрые тени метнулись в разные стороны, и стройка снова опустела.

Тем временем снаружи разыгрывалась трагикомичная сцена. Едва загремели выстрелы, как человек, предупредивший о приезде бандитов, покинул свое укрытие и бросился было через дорогу, чтобы прикончить водителя. Но тут, на свою беду, он не заметил торчавшего из земли пня, споткнулся о него с разбегу и, застонав, остановился.

Водитель, услышав выстрелы и не дождавшись возвращения своих соратников, не на шутку обеспокоился. Открыв дверцу «Джипа», он нервно поглядывал по сторонам, не зная, на что решиться. В это время откуда-то сбоку к машине приблизился высокий и явно нетрезвый мужчина.

— Слушай, друг, — обратился он к водителю, запуская руку в карман куртки, — огонька не найде…

— Не убивай, братан! — заметив его движение, отчаянно завопил водитель, после чего проворно выскочил из машины и, петляя, словно заяц, стремительно бросился в сторону парка.

Пьяный недоуменно пожал плечами и буркнул нечто вроде: «Ну до чего народ нервный пошел». Заглянув в освещенный салон «Джипа», он заметил зажигалку, лежавшую возле ветрового стекла, и с самым невозмутимым видом закурил. Затем положил ее на место и не спеша направился по дорожке к дому, слегка пошатываясь и что-то удивленно бормоча.

Споткнувшийся о пенек человек какое-то время наблюдал всю эту сцену с другой стороны шоссе, но после бегства водителя сам заковылял в другую сторону.

А в окнах близлежащих домов уже засветились огни, и услышавшие звуки стрельбы граждане принялись названивать в местное отделение милиции.

После того как от одного из вышестоящих начальников поступил звонок с «просьбой» поскорее закрыть дело о квартирном убийстве старика, которое явно подходило под категорию «висяка», Леонид Иванович Прижогин заторопился. До этого момента подавляющую часть своего времени он занимался расследованием двух других смертей, тем более что в этих случаях — это ему подсказывала интуиция — в любой момент можно было ждать каких-то необычных продолжений, но теперь решил переключиться на «классическое» убийство, которое, по всей видимости, произошло на бытовой почве.

Задушенного в собственной квартире старика звали Афанасий Александрович Твердохлебов, жил он бедно и одиноко, поэтому, в результате предварительного расследования и опроса соседей, не удалось выяснить даже такой элементарной вещи, как факт пропажи из квартиры каких-то мало-мальски ценных вещей. Кстати, поскольку никто из возможных наследников так и не объявился, квартира должна была отойти государству.

О старческом времяпрепровождении догадаться было несложно — на обшарпанной кухне осталось с десяток бутылок из-под самой дешевой водки. Следовательно, надо было искать собутыльников, и Прижогин внимательно прочитал протоколы опросов соседей.

Самое поразительное состояло в том, что и Твердохлебов ничуть не уступал в сладострастии двум другим своим «ровесникам по несчастью»! Семь лет назад, когда ему было «всего-навсего» шестьдесят четыре, он еще был женат на двадцатипятилетней женщине, имевшей от него двоих детей-близнецов. В те времена он являлся бравым и молодцеватым подполковником в отставке, работавшим начальником охраны какой-то частной фирмы. По словам соседей, между супругами нередко возникали скандалы, причем по весьма удивительной причине: молодая женщина яростно — и отнюдь не беспочвенно! — ревновала своего «шаловливого старичка».

В конечном итоге эта ревность привела к криминалу. Однажды, когда Твердохлебов дежурил в ночную смену, жена явилась к нему на работу и застала его в самом разгаре адюльтера. Она не стала устраивать скандала, а всего лишь попросила разрешения взглянуть на свою не менее молодую соперницу. Пьяный муж выполнил ее желание, после чего бесцеремонно вытолкал жену на улицу, приказав ей идти домой.