Олег Суворов – Искатель, 1999 №9 (страница 10)
Последнее замечание, высказанное самым небрежным тоном, окончательно вывело его из себя.
— Чертова шлюха! — закричал он, подступая к ней вплотную и сжимая руки в кулаки.
— Заткнись, идиот, и не вздумай меня ударить! — сидя на диване, она надменно вскинула голову и презрительно прищурилась.
— Я не бью женщин, даже если они этого заслуживают, — отступил Филипп. Немного поостыв, он добавил: — Ладно, давай поговорим спокойно. Если уж так все получается, сделаем как нормальные люди — оценим все имущество, включая квартиру, и я возьму себе четвертую часть. Причем в эту часть в первую очередь должны войти мои фамильные вещи.
— Я подумаю, — кивнула Полина.
— Тут не о чем думать! — снова взвился он. — Как я сказал, так и будет.
— Да ладно тебе, угомонись. Если хочешь, можешь пока взять книги, они мне все равно не нужны.
Тут Филипп вспомнил о Прижогине. Черт, надо было перед приходом сюда посоветоваться с ним! Ведь можно же пока наложить какой-нибудь арест на все имущество отца, до тех пор, пока не будет произведен его окончательный раздел.
— Да, я возьму книги, но завтра же приду снова, и мы продолжим этот разговор, — пообещал он.
Полина равнодушно кивнула и все то время, пока он упаковывал книги в свою объемистую кожаную сумку, сидела молча. Но стоило Филиппу покинуть квартиру, как она тут же бросилась к телефону…
Едва узнав о том, что Филипп Коновницын ранен в результате повторного покушения на его жизнь и сейчас находится в Боткинской больнице, Леонид Иванович Прижогин немедленно выехал туда, прихватив с собой пару сержантов, чтобы организовать охрану.
По дороге следователь непрерывно размышлял, покуривая любимые сигареты «L&M». Итак, в тот момент, когда он едва только приступил к делу об очевидном убийстве старика, задушенного в собственной квартире, на него случайно свалилось еще два «старческих» трупа: история, рассказанная Филиппом, и история самого Филиппа. Но если дело о старике, умершем в объятиях сладострастной жены, еще можно было отнести к разряду курьезов — впрочем, как только у него появится свободное время, он обязательно побеседует с его вдовой хотя бы из чистого любопытства! — то дело самого Филиппа начинало представляться все более серьезным.
Вчера Прижогин допрашивал телемастера, который, судя по всему, видел задушенного старика последним. Этот молодой человек, несмотря на отсутствие у него какого-либо алиби, произвел на следователя достаточно благоприятное впечатление. На роль жестокого убийцы он никак не подходил, кроме того, он был молодоженом и у него полностью отсутствовал мотив для совершения данного преступления. Леонид Иванович редко ошибался в людях, поэтому даже не стал брать с него подписку о невыезде, ограничившись отеческим внушением на тему: «Да, я вам верю, но все же подумайте о том, как обеспечить себе алиби».
И все же интересно — нет ли что-то общего во всех этих трагических происшествиях? Это — три разных дела, с разными мотивами или за всем этим стоит одна преступная воля?
Оставив обоих сержантов в холле, где дежурила хорошенькая молодая медсестра, Прижогин поднялся на второй этаж и быстро нашел палату Коновницына. Тот выглядел довольно бодро и даже попытался приветствовать следователя, приподнявшись на подушке.
— Лежите, лежите, — успокоил его Прижогин, садясь на стул, стоявший рядом с кроватью и кладя на колени свою любимую папку, делавшую его похожим на бухгалтера из ДЭЗа. — Вы здесь один?
— Пока да, соседа только вчера выписали, — отвечал Филипп, глядя на следователя с откровенной радостью во взоре — почти как на своего спасителя.
— Ну что ж, давайте поговорим о том, что с вами случилось. Расскажите мне все как можно подробнее.
Филипп кивнул, откинул голову на подушку и, глядя в потолок, начал рассказывать.
Все это произошло на следующий день после его бурного разговора с Полиной. Он возвращался домой около девяти часов вечера, когда на улице было совсем светло.
— А ведь я вам советовал избегать прогулок в одиночестве! — укоризненно напомнил Прижогин.
— Так уж получилось, — с трудом пожал плечами Филипп, после чего продолжил. Неподалеку от его дома находился небольшой сквер, точнее, даже не сквер, а так — несколько разросшихся кустов и деревьев, между которыми пролегала узкая тропинка. Навстречу Филиппу, направляясь к автобусной остановке, двигалась подвыпившая компания, состоявшая примерно из десяти мужчин и женщин. Чтобы пропустить их, он остановился и отступил вбок, оказавшись посреди кустов. И вдруг его буквально пронзила острая боль, исходившая чуть ниже левой лопатки. Примерно такую же адскую боль, только имевшую, так сказать, душевное происхождение, он испытал в свое время после известия о свадьбе Веры.
Не понимая, в чем дело, Филипп покачнулся, облокотился о ствол ближайшего дерева и медленно сполз на землю. Никто из горланивших песни людей не обратил на него никакого внимания, и через минуту он остался один, чувствуя, как рубашка на спине быстро смачивается кровью и прилипает к телу. Несмотря на сильнейшую боль, он ухитрился не потерять сознание. Возможно, именно это обстоятельство, а также находившийся при нем мобильный телефон, который он в свое время одолжил у приятеля незадолго до взрыва на Троекуровском кладбище, да так и не смог отдать, и спасли его жизнь. Лежа на земле, Филипп холодеющими пальцами быстро набрал номера «скорой» и милиции, после чего на какое-то время отключился, очнувшись в тот момент, когда уже лежал на носилках и его грузили в «скорую». Отвечать на вопросы приехавших почти одновременно со «скорой» милиционеров он не мог — все тело словно бы одеревенело, перед глазами стоял кровавый туман, а все звуки были максимально приглушены, доносясь до сознания словно бы издалека.
Уже в больнице, после вовремя проведенной операции, он узнал о том, что его кольнули шилом в спину.
— Метили в сердце, как сказал мне лечащий врач, — пояснил он Прижогину, — но на мое счастье шило наткнулось на ребро, скользнуло по нему, порвав кожу и неглубоко вонзилось в бок.
— Да, это покушение выглядит посерьезнее, чем предыдущее, — кивнул следователь.
— Это вы намекаете на то, что следующее может оказаться роковым? — совсем не весело усмехнулся Филипп. — Сначала меня пытались убить голыми руками, затем их вооружили шилом, в следующий раз у них будет пистолет?
— Я постараюсь принять необходимые меры, чтобы этого не произошло, — постарался успокоить собеседник. — Итак, вы не видели того, кто напал на вас сзади?
— Нет, не видел, но его мог видеть кто-то из той пьяной компании, что шла мне навстречу.
— Если только он не шел среди них, а потом зашел к вам сзади. Н-да… Ну, а как вы сами — склонны связывать это покушение с вашим посещением вдовы отца?
— Спросите что-нибудь полегче. В принципе, она не возражала против моих требований.
— Да, но ведь насколько я понял из вашего рассказа, даже четвертая часть может составить более чем приличную сумму. Трехкомнатная квартира в центре города, антикварные вещи — все это может потянуть на несколько сот тысяч долларов.
— Возможно.
— А если на это имущество уже найден выгодный покупатель и некто понуждает вашу невестку продать все как можно скорее, то ваша жизнь находится в серьезной опасности.
— Логичный вывод, который я уже ощутил на своей порванной шилом шкуре!
— Я рад, что вам не изменяет чувство юмора — значит, вы быстро поправитесь. А чтобы процессу излечения никто не мешал, я привез с собой двух милиционеров, которые будут круглосуточно охранять вас, не допуская никаких посетителей.
— Да? — обрадовался Филипп. — Вот за это спасибо!
— Не стоит благодарности. Кстати, в самое ближайшее время я собираюсь побеседовать с вашей небезопасной родственницей… Если не ошибаюсь, вы только что называли ее Полина?
— Не ошибаетесь.
— А что она из себя представляет? Я имею в виду характер, а не биографию.
Филипп на какое-то мгновение задумался, а затем довольно лукаво усмехнулся.
— Помните миледи из «Трех мушкетеров»? Так вот, совершенно аналогичный тип женщин. Молода, хороша собой, абсолютно беспринципна и развратна, обладает холодным и расчетливым умом, презирая всякие сантименты и эмоции. Кроме того, хорошо знает, чего хочет, и будет стремиться к своей цели несмотря ни на что.
— Любопытный портрет, — призадумался было Прижогин. — А это еще что такое? — и следователь недоуменно вскинул голову — снизу, из холла, послышалось два выстрела.
— Стреляют…
Леонид Иванович проворно выскочил из палаты и, с грохотом захлопнув за собой дверь, побежал вниз. Когда он, держа пистолет наготове, выскочил в холл, то застал следующую картину — один из сержантов ничком лежал на полу, второй, яростно матерясь, корчился в кресле, прижимая правую руку к левому плечу, а побледневшая от ужаса медсестра как зачарованная застыла на своем месте.
— Что тут произошло? — быстро спросил ее Прижогин.
— Пока вас не было, сюда явились два подозрительных типа — по виду натуральные бандиты. Ваши сержанты хотели проверить у них документы, тогда один бандит отнял автомат у милиционера и трахнул его прикладом по голове, а второй выстрелил вон в того, что в кресле, — обрадованная его появлением, четко отрапортовала медсестра.