Олег Суворов – Искатель, 1999 №5 (страница 34)

— К сожалению, нет.

— А вы ее предупреждали, что я здесь?

— Да, я ей сказал.

— И что она?

— Ничего.

Донецкий хотел было разозлиться, как вдруг ему в голову пришла занятная мысль.

— Слушай, юноша, ты не мог бы оказать мне одну услугу? — спросил он, пошарив в кармане пиджака и извлекая оттуда блокнот и ручку.

— Какую именно?

— Передать ей записку.

— Пожалуйста, — вежливо кивнул охранник.

Донецкий положил блокнот на стойку и написал следующее:

«Уважаемая Полина Павловна! Я бы хотел узнать следующее — смогу ли получить именно сегодня чертовски необходимый аванс за свой роман «Хана братве» (договор от 26 сентября сего года). Ответьте коротко — да или нет? Гавриил Донецкий».

Сложив вдвое, он протянул записку охраннику, и тот ушел. Дожидаясь ответа, писатель прохаживался по небольшому холлу, постепенно начиная свирепеть. Он не позволит обращаться с собой, как с мальчишкой, давно пора приструнить этих издательских крыс, наживающихся на его творениях!

Когда охранник вернулся, Донецкий жадно развернул записку.

«Возможно, ждите», — было написано в самом низу аккуратным женским почерком.

— Ну, черт возьми, — вскипел Донецкий, — это уже ни в какие ворота не лезет! Сколько можно ждать, она что там вконец оборзела?

Охранник промолчал, но насторожился, а Донецкий продолжал бушевать.

— Что за дела творятся в вашем треклятом издательстве? Нашли тоже юношу, чтобы издеваться — «ждите, посмотрим»! Ну, вот что, — и он, остановившись, снова обернулся к охраннику. — Я пройду в бухгалтерию и сам во всем разберусь. В конце концов, мой договор уже должен находиться там.

— Сначала надо позвонить, — заявил охранник и взялся за телефон.

— Да чего там звонить, я быстро, — и Донецкий решительно устремился в коридор, откуда вела лестница на второй этаж.

— Нет, постойте, я не могу вас пропустить.

Донецкий даже не обернулся, но стоило ему ступить на первые ступеньки лестницы, как охранник догнал его и цепко схватил за рукав.

— Вернитесь.

— Да отстань ты, — с досадой заявил детективщик, пытаясь освободиться.

— А ну, вернитесь, — проскрежетал зубами охранник и сделал попытку вытащить писателя обратно в коридор.

Почувствовав насилие над своей персоной, Донецкий рассвирепел окончательно.

— Да ты с кем связался, щенок, на кого сявку раззявил! — гаркнул он. — Пшел вон! — И, с силой оттолкнув охранника, быстро устремился наверх. Охранник метнулся было за ним, но тут на его стойке зазвонил телефон, и он бросился обратно в прихожую.

Тем временем Донецкий благополучно достиг второго этажа, широкими шагами пересек коридор и, решительно постучав, ворвался в бухгалтерию, где сидели четыре женщины — две молодые и две пожилые.

— Здрасьте, милые дамы, — пьяно ухмыльнулся писатель — двести граммов водки уже вовсю начинали сказываться, — я — Гавриил Донецкий и пришел за своим авансом.

— Но нам еще не передавали вашего договора, — удивленно заметила одна из молодых бухгалтерш, — вам надо обратиться к Полине Павловне.

— Да что мне к ней обращаться! Договор подписан месяц назад, деньги я должен был получить тогда же, какого черта я вынужден их у вас выпрашивать, как какой-нибудь начинающий графоман!

— А от нас-то вы что хотите? — строго поинтересовалась пожилая дама.

— Выписывайте аванс, а я подожду.

— Без Полины Павловны не можем.

— Ну так сходите к ней, возьмите мой договор и сделайте все как надо!

— У нас так не принято. Выйдите, пожалуйста, и не мешайте работать.

— Ваша работа — это выдавать авторам деньги! — загремел Донецкий. — Я — автор, вот и выдавайте.

— Да вы просто пьяны! Выйдите немедленно, а то мы милицию вызовем!

— А я, по-вашему, откуда, не из милиции, что ли? Я — полковник Донецкий, меня сам министр МВД знает!

— Не знаю, кто вас там знает, — досадливо заявила пожилая бухгалтерша, — но сейчас вам необходимо покинуть это помещение.

— Без денег я никуда не пойду!

— Катя, позвони, пожалуйста, в милицию, — обратилась пожилая к молодой. — Они здесь рядом, так что приедут через минуту.

Однако о милиции успел позаботиться охранник. Молодая женщина еще не успела набрать номер, как в коридоре послышались твердые шаги, и через минуту в дверь вошли два молодых сержанта с резиновыми дубинками у пояса.

— Здорово, ребята, — приветствовал их писатель. — Я полковник Донецкий…

— Пройдемте, — сухо кивнул ему один из сержантов.

— Сейчас, только деньги получу.

— Никаких денег вы не получите! — твердо заявила бухгалтерша.

— Что?

Но возмутиться Донецкому не дали — сержанты лихо схватили его под руки и поволокли в коридор.

— Вы что — охренели, — изумленно прохрипел он, — а ну, отпустите меня!

— Иди, давай!

Но Донецкий не собирался сдаваться без боя. Ловким, натренированным движением он уронил на пол одного из сержантов, освободился от второго и бросился вперед — но не к лестнице, а в противоположный конец коридора, где стояла мраморная статуя Екатерины II ростом с семилетнего ребенка. Сержанты загромыхали за ним. Теперь схватка начала принимать комический оборот — Донецкий вцепился в статую и яростно отбрыкивался ногами. На производимый шум изо всех дверей с любопытством выглядывали сотрудники издательства — не каждый день есть повод оторваться от рутинной работы, чтобы полюбоваться скандалом!

— Ну, погоди, старый пидор, ща мы тебя уроем, — пытаясь оторвать руки Донецкого от статуи, прохрипел один из сержантов. Писатель мельком заглянул в его мутные от злобы глаза и вдруг испугался.

— Все, ребята, все, — громко заявил он, отпуская статую и поднимая руки вверх, — пошутили и хватит! Никаких претензий к этому долбанному издательству я больше не имею!

Но было уже поздно. Ему резко заломили руки за спину, сцепили их наручниками и грубо поволокли вниз, по пути стараясь побольнее пнуть по ногам.

— Не надо так, ребята, — смиренно попросил Донецкий, — я же потом жаловаться буду.

— А не будет никакого потом! — процедил один из милиционеров, тыкая его дубинкой под ребра.

Под удивленными взглядами нескольких посетителей писателя быстро протащили через прихожую и выпихнули в дверь.

— Ну, все, все, давайте успокоимся и поговорим, — оказавшись на улице, повернулся к ним Донецкий.

Один из сержантов с ходу ударил его в лицо, второй съездил дубинкой по спине. Писатель качнулся, удержался на ногах, но после ловко проведенной подсечки упал на бок. Дальше началось что-то страшное — его остервенело били ногами и дубинками прямо во дворе издательства, под окнами бухгалтерии. Шляпа откатилась в сторону, нарядное серое пальто быстро покрылось грязью, белую рубашку оросила кровь из разбитого носа.

Избиение прекратилось лишь после того, как из дверей выскочил заместитель главного редактора и заговорил с милиционерами. Они нехотя остановились, подняли Донецкого с земли и бросили в «воронок».

— Вы что, ребята, — снова попытался урезонить их Донецкий, — я же полковник милиции, лауреат премии МВД, меня сам министр знает…

— А нам плевать, кто ты такой, — заявил один из сержантов. — Выходи!

Машина проехала совсем немного — всего только свернула за угол, въехала в арку и оказалась на запущенном заднем дворе дома, в котором шел ремонт.

Поняв, что начинается самое страшное, Донецкий еще пытался что-то говорить, упирался, требовал доставить его в отделение, но все было тщетно.