Олег Суворов – Искатель, 1999 №5 (страница 33)

— Я вам больше не нужен?

— Да, пожалуй, нет. Сегодня у меня дома работы много.

— Тогда до завтра, как обычно?

— Да, разумеется.

— До свидания.

Дорошенко вышел из машины, уверенно захлопнул дверцу и, даже не запахивая черное кашемировое пальто, направился к подъезду.

Улыбаясь своим мыслям, Дорошенко поднялся на пятый этаж, вышел из лифта и полез в карман за ключами. Легкий шорох, раздавшийся сверху, заставил его мгновенно вскинуть голову.

Большинство мгновений сменяют друг друга совершенно незаметно, но есть среди них такие, которые словно бы застывают, впитывая в себя вечность.

Именно в такое мгновение Дорошенко успел понять, что конец света — это совсем не обязательно термоядерная война или глобальная космическая катастрофа, это всего-навсего черный зрачок дула, нацеленный на тебя человеком в черной маске с прорезями для глаз…

Нет, он еще успел дернуться, вскинул руки к лицу, пытаясь защититься, и даже почувствовал, как больно обожгло простреленную ладонь — но все это было так же тщетно, как, стоя у подножия вулкана, пытаться оттолкнуть катящуюся на тебя лаву…

— Почтенный Леонид Иванович, это я.

— Здорово, Михаил. Что это у тебя голос такой торжествующий?

— Вы уже знаете новости?

— Ты имеешь в виду убийство Дорошенко? — Прижогин осторожно переложил телефонную трубку в другую руку. — Конечно, я об этом слышал.

— Не вам поручили расследование?

— Типун тебе на язык! Только этого мне еще и не хватало. Да и вообще, для таких дел есть следователи по особо важным… Так ты чего звонишь, я не понял, — признаться, что это твоих рук дело?

— Рад, что у вас хорошее настроение, — засмеялся Михаил, — в таком случае моя новость вам его только улучшит.

— Настроение у меня достаточно паршивое, так что выкладывай, не томи.

— Кстати, зря вы отказываетесь от этого дела. Тут было объявлено, что за сведения, способные помочь найти убийцу, будет выплачено огромное вознаграждение — чуть ли не сто тыщ баксов!

— К делу, у меня мало времени.

— Час назад президент подписал указ о снятии Деркача!

— Ты уверен? — мгновенно всколыхнулся Прижогин.

— Абсолютно уверен. Об этом объявят в вечерних новостях, а завтра утром указ будет опубликован.

— Ты хочешь сказать, что это связано с Дорошенко?

— Е-с-с-сественно! А то вы нашего дядю Борю не знаете! Общественность возмущена убийством знаменитого телеведущего, значит, надо обязательно найти козла отпущения.

— И чем скорее, тем лучше, — пробормотал Прижогин.

— И чем хуже этот козел, тем лучше! В общем, я, во-первых, поздравляю вас с этим указом…

— Спасибо.

— А во-вторых, хочу узнать — каков дальнейший план действий?

— Ну, во-первых, это не телефонный разговор.

— Понял.

— А во-вторых, надо бы встретиться, чтобы получить у тебя ту пленку, которой ты мне хвастал.

— Вы имеете в виду разговор Деркача с…

— Заткнись!

— Затыкаюсь. Но вы мне скажите главное — пойдут ли теперь наши лучшие друзья по этапу или нет? Своего главного покровителя они в данный момент лишились, так что…

— Почему бы и нет? У тебя-то уже все для этого готово?

— Статья о злобном полкаше просто ждет не дождется своего часа.

— Тогда вперед — печатай.

— Прекрасно, сегодня же запускаю. Ну, а насчет всего остального…

— Насчет остального — при встрече.

Глава 21. Запоздалое прозрение

Издательство «Террариум» располагалось в уютном, недавно отреставрированном двухэтажном особняке, расположенном на набережной Москвы-реки. Гавриил Донецкий, преисполненный намерений выбить долгожданный аванс за свой новый роман «Хана братве», подошел к нему в два часа дня. Знаменитый детективщик был абсолютно трезв и выглядел весьма солидно — серая шляпа, лихо заломленная набок, серый костюм и светлосерое пальто, из-под которого виднелись ослепительно-белая рубашка и красивый, жемчужно-розовый галстук.

Открыв входную металлическую дверь, он придержал ее ногой, толкнул дверь вторую и, таким образом, проник в прихожую, где находились два потертых кожаных дивана и телевизор на тумбочке. Справа от входа было место охранника — молодого парня в черной форме и грубых солдатских ботинках. Бледный, с недобрым лицом, он тут же вскинул на писателя внимательные глаза.

— Добрый день, — первым поздоровался Донецкий.

— Здравствуйте.

— Я к Полине Павловне.

— Вы договаривались?

— А как? — слегка рассердился детективщик. — С помощью телепатии, что ли? К телефону она не подходит — вот уже целую неделю не могу до нее дозвониться. А ведь договор заключили еще месяц назад, и аванс она обещала через неделю…

— К сожалению, она занята.

— Ну и что же мне делать?

— Ждите.

— И долго ждать?

— Не могу ничего сказать, у нее много народу.

— А вы не могли бы ей сказать, что пришел Гавриил Донецкий?

— Это бесполезно, ждать все равно придется.

— Ну что ж…

Раздосадованный неудачным началом, Донецкий плюхнулся на диван, несколько минут смотрел телевизор, а затем не выдержал и встал.

— Я подойду попозже, — сказал он охраннику и вышел на улицу.

Чтобы найти ближайший бар, пришлось вернуться к метро. Прочтя вывеску, Донецкий даже присвистнул от удивления — бар назывался «Аквариум».

«Забавно, — подумал писатель, — на суше мне пока не везет, будем надеяться, что повезет на море. Из террариума — в аквариум — и обратно? А вдруг за этим что-то кроется?»

Он взялся за витую бронзовую ручку и, толкнув дверь, шагнул внутрь. Через пару минут писатель уже сидел за столиком, на котором стояли непременные «сто грамм» и бокал отличного ирландского пива.

Покончив с пивом и пересчитав оставшиеся деньги, писатель призадумался. Вернуться в издательство? — но ведь прошло всего полчаса, а терпеливо высиживать в этой приемной, как какой-нибудь графоман из Саратова, было ниже его достоинства. Но, с другой стороны, вдруг охранник предупредил Полину, что появлялся Донецкий, и она его уже ждет?

Если же она по-прежнему занята, то придется вновь тащиться сюда. А, ладно, чтобы сто раз не ходить… — и Донецкий, подойдя к стойке бара, заказал еще сто граммов. Он «хлопнул» их стоя, после чего шумно выдохнул и устремился на улицу. Вот теперь настроение было самым замечательным, и все эти издательские дела казались жалкими интригами жалких людишек. Подумаешь, «Террариум», 800 книг в год. Зато он, Гавриил Донецкий известен всем и каждому, его детективы читают миллионы людей, а журналисты называют его «русским Жоржем Сименоном».

Настроившись на гордый лад, Донецкий вторично толкнул металлическую дверь и вновь оказался в приемной.

— Ну что, Полина Павловна еще не освободилась? — добродушно осведомился он, дохнув в сторону охранника теплой волной перегара.