Олег Суворов – Искатель, 1999 №5 (страница 35)

Его выволокли из машины, бросили на землю, и избиение возобновилось с утроенной силой — к двум сержантам присоединился и их коллега-водитель.

— За что? — из последних сил прохрипел Донецкий и, уже теряя сознание, услышал ясный и исчерпывающий ответ:

— За борзоту!

На следующий день Гринев узнал обо всем случившемся от жены Донецкого.

— Представляете, — всхлипывала женщина, — они вызвали «Скорую» и уехали, даже не дождавшись ее приезда! А он, бедненький, так и лежал на улице под присмотром прохожих.

Гринев был так потрясен, что немедленно засобирался в больницу. Несмотря на то, что между ними не было дружеской близости, совсем недавно Донецкий заходил к нему, чтобы утешить, так что настало время нанести ответный визит. По дороге в больницу он еще раздумывал: не напомнить ли полковнику их последний разговор, когда тот с ходу отмел возможность попадания в руки «милицейских отморозков»? Однако, увидев, в каком жалком состоянии находится Донецкий: все лицо — сплошные синяки и кровоподтеки, и даже седые усы побурели от запекшейся крови, он испытал к соседу искреннюю жалость. Да, «Соловью МВД» явно подрезали крылья…

— Здравствуйте, Гавриил Петрович, — поздоровался Гринев, входя в палату, где, кроме Донецкого, лежали еще три человека. — Надеюсь, вы не очень плохо себя чувствуете?

— Говорить могу, а это главное, — прохрипел полковник. — Присаживайся, Серега.

Гринев сел на стул, положил на тумбочку принесенный с собой пакет мандаринов.

— Это вам жена просила передать.

— Спасибо.

— Вам очень больно?

— Ерунда. На-ка вот, возьми… — и полковник, выпростав руку из-под одеяла, протянул Гриневу смятый листок бумаги, покрытый крупными каракулями.

— Что это?

— Мысли о смерти… Сегодня ночью заснуть не мог, вот и набросал… Для будущего романа пригодятся…

— А что я с этим листком должен сделать?

— Сохрани пока у себя, а то здесь потеряется… Выйду из больницы, заберу.

— Прочитать-то хоть можно?

— Читай, — со вздохом разрешил полковник.

Гринев с любопытством разгладил листок.

«Всю жизнь я мечтал найти эликсир бессмертия. Хотел выучиться на медика, крупного ученого и до своего последнего дня работать в лаборатории — а вдруг что-нибудь да получится! Но ни хрена это у меня не вышло — и медиком не стал, и всю жизнь занимался какой-то хреновиной. Впрочем, литература — это тоже своего рода способ властвовать над смертью, но лишь в воображении. В этом отношении своей обманчивостью она ничем не уступает религии. А вот медицина и наука могут все!

Эх, если бы все эти бешеные деньги, которые человечество тратит на оружие, космос, автомобили, роскошь и всякую прочую ерунду, пустить на всемирные медицинские исследования, у которых была бы только одна цель — сделать человека бессмертным или хоть настолько долгоживущим, чтобы умирал, лишь когда сам того захочет! Я абсолютно уверен, что рано или поздно ученые бы что-нибудь придумали.

Только при этом надо обязательно дать укорот попам, которые считают, что лишь у церкви должна быть монополия на бессмертие. Ишь, гады, даже клонирование пытаются запретить, а ведь это — один из шагов в поисках бессмертия!»

— Интересно, — пробормотал Гринев и поднял глаза на полковника. — Нет, серьезно, очень даже интересно.

— Слышь, Серега, ты в Бога веришь?

— Смотря в какого.

— То есть?

— Понимаете, Гавриил Петрович, я долго над этим размышлял и пришел к выводу, что у каждого свой Бог, точнее, свои представления о Боге. Послушаешь некоторых православных фанатиков, и создается впечатление, что их Бог — это злобный, мелочный и тоталитарный субъект, у которого нет других забот, как только следить за тем, соблюдают ли посты его «подданные» и не забывают ли креститься перед едой. Честно говоря, я предпочел бы иное представление о Боге — например, как о веселом, добродушном и снисходительном либерале, которому нет дела до того, что вы едите или с кем живете, главное для него — это порядочные вы люди или мерзавцы. Согласитесь, что верить в такого Бога одно удовольствие.

— Не знаю, я — крещеный, а потому для меня Бог есть Бог, а все эти твои выдумки — чушь. Я даже на Храм Христа Спасителя жертвовал…

— Знаю, вы мне говорили, — кивнул Гринев. — А помните, что я вам тогда сказал? Что тот же мэр, вместо того чтобы вбухивать туда гигантские деньги, лучше бы навел элементарный порядок в милиции, чтобы она не избивала, а защищала граждан! Но наводить порядок — это нудная и рутинная работа, зато соорудить Храм — это прославиться на века!

— В милиции не все такие.

— Вас это утешает? Даже вы — полковник, лауреат премии МВД за лучший детективный роман, которому эту премию вручал сам министр да еще признавался, что является вашим поклонником, — не застрахованы от произвола. Что уж говорить о других, обо мне, в частности… Никто не застрахован!

Гринев заметил, что Донецкий утомленно прикрыл веки, и пожалел о том, что не удержался и затронул эту болезненную тему.

— Ладно, Гавриил Петрович, не буду вас больше утомлять, — заявил он, вставая с места. — Поправляйтесь. Читатели уже рыщут по лоткам и нетерпеливо ждут ваших новых романов.

Донецкий слабо улыбнулся и, не открывая глаз, вяло махнул рукой.

Глава 22. Самсон и Далила

Когда в районное отделение по борьбе с организованной преступностью явилась крутобедрая и полногрудая молодая женщина, это произвело там такое же впечатление, как если бы в конюшню, где содержались одни жеребцы, ввели кобылицу. Руоповцы весело переглядывались и глумливо улыбались.

Однако женщина, выглядевшая очень встревоженной, не обращала на это внимания и настойчиво требовала проводить ее к начальнику. Наконец, она оказалась в кабинете, где сидел широкоплечий мужчина лет сорока, гладко выбритый, с короткой стрижкой и стальным взглядом. На нем была камуфляжная форма с погонами майора.

— Что у вас случилось? — холодно осведомился он, глубоким, хорошо поставленным голосом.

Светлана Казакова глубоко вздохнула и полезла в сумочку за сигаретами.

— Потом покурите, сначала рассказывайте, — без тени улыбки заявил майор. — Я не переношу табачного дыма.

— Но я очень волнуюсь!

— Могу предложить воды, — и майор кивнул на граненый графин.

— Сами пейте свою воду, — отмахнулась Светлана, — а мне бы чего покрепче… Ну, ладно, слушайте. Тут позавчера убили одного телевизионного деятеля — Дорошенко его фамилия… Ну, вы его знаете?

— Знаю, конечно, — насторожился майор. — И что дальше?

— Там, по телевизору, объявили о вознаграждении за сведения… ну, об убийце, — Светлана замолчала и вопросительно посмотрела на камуфляжника.

— И что? Вы знаете, кто это сделал?

— Знаю, — решительно выдохнула она. — Я с ним живу!

— Вот как? Ну, рассказывайте, рассказывайте.

— А чего еще рассказывать-то? Познакомились на улице, пригласил к себе, прожили несколько дней — и вдруг такое!

— А почему вы уверены, что это сделал он?

— Так ведь сам рассказывал!

— Что рассказывал? Как убил Дорошенко?

— Ну, нет, про это он мне не рассказывал, — Светлана замялась, не зная, как толком объяснить. Дело в том, что после откровенного разговора с Иваном, когда он признался, что является наемным убийцей, она сразу же решила «слинять» от него подальше. Обдумывая, как это лучше сделать и не прихватить ли с собой из его квартиры в качестве «платы за услуги» некоторые из приглянувшихся вещей — не будет же он заявлять на нее в милицию! — она вдруг услышала по телевизору сообщение об убийстве Дорошенко и крупном вознаграждении, обещанном за сведения, способствующие его поимке. В день убийства Ивана дома не было, кроме того, он говорил, что они поедут отдыхать за границу сразу после того, как он «выполнит крупный заказ». Всего этого стало для нее достаточно, чтобы сделать выводы и принять решение. Надо заявить на него в милицию, и, таким образом, она одним махом решит все свои проблемы — избавится от опасного сожителя и станет богатой! Когда-то давно, от одного из «интеллигентных» клиентов Светлана услышала библейскую легенду о богатыре Самсоне, вся сила которого была заключена в его волосах, и красавице Далиле, коварно у него эти волосы срезавшей. Жаль только, что сейчас уже не помнила — на какое вознаграждение польстилась Далила. В любом случае такой шанс бывает раз в жизни и его нельзя упускать!

Час назад она сказала Ивану, что пойдет оформлять заграничный паспорт, а сама немедленно устремилась в ближайшее отделение РУОПа. Идти в обычное отделение милиции ей не хотелось из опасения нарваться на какого-нибудь оперативника типа Швабрина или Тулембеева. Этот крутой майор, что задавал ей вопросы, производил солидное впечатление, но главное сейчас не лопухнуться. Пусть сначала оформят ее показания в виде протокола, а то потом заявят, что сами нашли киллера, и загребут себе ее денежки!

Все это она попыталась высказать руоповцу. К ее радости, он воспринял ее слова совершенно спокойно и немедленно дал команду своему подчиненному составить протокол.

— Ну, а теперь рассказывайте все, что знаете о своем сожителе, и о том, почему вы решили, что это именно он — убийца.

Для начала Светлана поведала о том, что во взрыве в кафе и покушении на следователя Прижогина сожитель признался ей лично, а затем поделилась своими подозрениями насчет убийства Дорошенко.

— А если бы не вознаграждение, так вы бы об этом и не заявили? — сердито поинтересовался майор.