Олег Стаюхин – Проект «Затмение» (страница 1)

Олег Стаюхин

Проект «Затмение»

ПРОЛОГ

Я не знаю, что страшнее: остаться ни с чем или однажды понять, что, пытаясь всё спасти, ты потерял себя.

Меня зовут Виктор Горин. Когда-то я возглавлял «КОСПУС» – крупную компанию, занимавшуюся космическими и спутниковыми услугами.

Потом бизнес рухнул. А у жены нашли рак.

Лечение требовало огромных сумм. Доступные препараты уже не помогали. Врач настаивал на пересадке органа, стоимость которой была за гранью возможного. Я продал всё, но этих денег хватало лишь на то, чтобы отсрочить неизбежное.

Тогда появился он – генерал Власов. Предложение было неожиданным. Реализация секретного проекта через мою фирму в обмен на лечение Марии.

Однако у сделки была ещё одна сторона: я потерял свободу. Генерал контролировал каждый мой шаг. Я обязан был становиться тем, кем меня хотели видеть.

ГЛАВА 1

Запах духов и приглушенные возгласы – выставочный зал «КОСПУСа» дышал этим в тот день. За кулисами было темно, и я смотрел, как луч света от прожектора скользит по лицам в первом ряду. Инвесторы. Для них я был всего лишь источником новых доходов.

Голос диктора бубнил что-то о заслугах в космонавтике. Я не слушал. На огромном экране мелькали кадры исторической хроники.

– Встречайте, Виктор Сергеевич Горин!

Зал стал аплодировать. Сцена встретила слепящим светом софитов. Светом, в котором я чувствовал себя самозванцем, а не триумфатором.

– Добрый вечер, дамы и господа! Мы собрались здесь не для того, чтобы любоваться прошлым. Мы здесь, чтобы строить завтрашний день.

Я говорил о космических перспективах, о новой эре освоения орбиты, а сам подсчитывал, сколько таких презентаций потребуется, чтобы оплатить один цикл терапии. Её жизнь была сведена к прайс-листу.

– Пришло время представить вам то, что ещё вчера казалось фантастикой. Нашу новейшую разработку – скафандр «Эгида».

По сцене пробежала мягкая белая вспышка света, и на ней возникла фигура ассистента, в облегающем черном костюме, напоминающем скорее одежду из футуристического боевика, нежели традиционный громоздкий скафандр. Его матовая поверхность создавала ощущение таинственности, почти мистичности.

В зале повисло напряжённое молчание, смешанное с восторгом и удивлением. Зрители смотрели, широко раскрыв глаза, затаив дыхание, охваченные любопытством и интересом к этому новому чуду техники.

Диктор начал вещать об инновационных материалах, поглощении солнечной энергии, защите от радиации. Ложь. Вся эта технология была декорацией. Ассистент демонстрировал гибкость скафандра. Куда более впечатляющий трюк я проделал со своей совестью.

Когда презентация завершилась, я снова шагнул в центр. Зал замер в ожидании нового чуда.

– Но это ещё не всё.

Та самая, выстраданная пауза.

– Совсем скоро мы запустим глобальную спутниковую систему «Мир».

Овации. Я предсказал их с точностью до секунды.

Настоящее имя проекта – «Затмение». И его цель была не в том, чтобы соединить мир. Свет погас. Гигантский экран ожил. Тысячи искрящихся точек сплелись в сверкающую паутину, окутав голубой шар.

– Я лично возглавлю эту миссию.

Тишина – и новый шквал оваций. Они приветствовали мою отвагу, не подозревая, что это был жест последнего отчаяния.

Сойдя со сцены, я уступил место живым марионеткам – идеально подогнанным винтикам для моего замысла. Исаев, Давыдова, Туров.

Их талант, их наивная вера в благородство миссии были частью моих расчетов. Если заказчики захотят меня убрать, им придется иметь дело с медийными лицами, чьи портреты завтра будут на первых полосах. Вот и вся моя страховка.

В этот момент ко мне бесшумно подошел человек в строгом сером костюме.

– Генерал Власов в вашем кабинете, – прошептал он.

Я молча кивнул и растворился в полумраке – стремительно и незаметно, как и все мои движения в последние месяцы.

ГЛАВА 2

Дверь кабинета закрылась, отсекая гул зала. У окна, спиной ко мне, застыл он. Коренастый силуэт в генеральской форме.

Я прошел к столу и опустился в кресло. Ладони легли на стол.

– Зачем вы приехали, Юрий Николаевич?

– Какого чёрта вы их наняли?

– Для реализации миссии.

Он медленно повернулся.

– Вы ставите под угрозу проект.

– Ваше присутствие здесь – куда большая угроза, – парировал я. – Меры предосторожности приняты. Кандидаты проверены.

– Проверены? – генерал фыркнул. – Этого мало. У нас есть свои люди.

– Если я возьму ваших, пресса учует подвох. Вы этого хотите?

Он сделал несколько медленных шагов вперед.

– А если настоящую цель узнают ваши наёмники?

– Не узнают. Они не увидят разницы.

Генерал наклонился вперед, опершись костяшками о столешницу.

– В случае провала ваши личные обстоятельства перестанут быть для нас приоритетом.

Он развернулся и вышел. Дверь закрылась бесшумно.

Я вскочил, налил виски. Взял стакан – и замер. Посмотрел на фотографию Марии.

– Скоро, любимая. Совсем скоро.

ГЛАВА 3

Компания осталась моим единственным пристанищем. Жесткий кожаный диван в кабинете – моя кровать. И это не было унижением. Напротив – это стало странной формой спасения.

В эти тихие, безлюдные часы, когда офис погружался в темноту и молчание, можно было ненадолго обмануть себя. Я помню, как Мария кричала на меня однажды. Не по-настоящему кричала, а так – устала, сорвалась. Я опять задержался на работе, пришёл в час ночи, а она сидела на кухне с остывшим ужином. «Ты вообще помнишь, как я выгляжу? – спросила она. – Или уже только на фотографии смотришь?» А потом подошла, обняла и сказала: «Прости. Я просто соскучилась». Я тогда подумал: «Всё успею, всё наверстаю». Не успел.

По утрам – снова больница. Добровольная пытка. Она смывает выстроенную защиту, обнажая нервы и оставляя после себя осадок вины.

Стеклянные двери онкологического центра впустили меня с безразличием. По одну сторону оставался мир громких слов и космических амбиций, где я разглагольствовал о будущем человечества. По другую – суровая реальность, пропитанная лекарствами, где сражаются не за идеи, а за право встретить новый день.

Иду по коридору. Глаза режет свет люминесцентных ламп. Эхо шагов отдавалось в висках назойливым стуком. Открываю дверь. Монотонный писк аппаратуры отбивает ритм у постели Марии. Она лежит, утопая в белизне простыней. Черты её лица заострились, кожа приобрела нездоровый, пергаментный оттенок. Она попыталась улыбнуться.

Я подошел, неуклюжий великан в этой тесной палате. Усевшись на жёсткий стул, взял её руку.

Раньше её руки всегда были холодными. Она совала их мне под пиджак, на кухне, когда я пил кофе перед работой, и смеялась: «Согрей, замёрзла». Я ворчал, что она меня морозит. А сам держал, пока не согрею. Теперь её рука тёплая. Слишком тёплая.

– Привет, любимая. Как ты?

– Здравствуй. Всё хорошо. Не переживай.

Она лгала.

– Что говорят врачи? – спросил я, прекрасно зная ответ.

Она отвела взгляд в окно, за пределы этой белой, стерильной коробки.

– Говорят… нужна срочно пересадка. Только денег таких у нас… нет, Вить.