Олег Солдатов – О службе в армии и не только (страница 8)

После перевала остановились в каком-то придорожном кишлаке. Почему-то встала вся колонна. Поговаривали, что впереди на трассе стреляют. Выставили охранение: мало ли, прицепят местные чего-нибудь к машине, потом бахнет в дороге. Ко мне в кабину влез прапорщик из впереди идущей машины. Достали банки с тушёнкой из-под капота — мы их разогревали на горячем двигателе, — устроили перекус.

Вдруг к машине подбегает бача — подросток лет двенадцати, чумазый и грязный, конечно, но в пределах нормы. Спрашивает:

— Камандыр, что ест, что нада?

А прапор бывалый ему и говорит:

— Бача, коньки есть? Коньки надо.

Бача с криком «Ест!» уносится в ближайший дукан. Проходит минут пять или меньше, прибегает обратно и спрашивает:

— Камандыр, что такое канки?

Прапор ему объясняет:

— Ну, коньки, понимаешь, на ноги надеваешь и по льду катаешься. — И, двигая ладонями взад-вперёд, показывает, как скользят коньки по льду.

Бача с криком «Сычас принесу!» убегает в дукан! Я ржу в полный голос, не могу удержаться. Приходит бача грустный:

— Камандыр, нэт канки! Парфюмер ест, косметык ест, нэт канки. Дай кушат! — и на рот пальцем показывает.

Я даю ему банку тушёнки, на которой изображена голова свиньи. Отличная советская тушёнка! Настоящая! Бача хватает обеими руками. Говорю ему:

— Тебе же свинину нельзя, ты мусульманин!

— А он в ответ: — Это нэ свинина, это тушёнка!

Развеселил нас ещё раз. С хорошим настроением двинулись дальше.

Вскоре, предолев еще один перевал, мы въехали в посёлок Пули-Хумри, расположенный, примерно в двухстах пятидесяти километрах от Кабула. До Термеза оставалось ещё столько же! Здесь, на горе, стоял тропосферный переприемный пункт от нашей части, и мы там заночевали.

Однако происшествие с нашим КамАЗом оказалось всего лишь цветочком! Ягодкой было то, что на подъезде к месту ночёвки застучал мотор у одной из шаланд! Ночь напролёт все водители нашей колонны ремонтировали КамАЗ, перебирали двигатель, а начальник автослужбы метался по местному гарнизону в поисках запчастей. Утром машина была в строю, и мы поехали дальше. Патрубок на моем камазе тоже заменили. Ни один водитель ночью не спал, а впереди ещё пустыня! Хорошо, что обошлось без поломок.

Интересное место эта пустыня в Афганистане! Скорее полупустыня, предгорья Гиндукуш. Песка нет. Лишь каменистая поверхность, по которой проносятся клубки перекати-поля, подгоняемые ветром, да вдоль дороги встречаются афганские кладбища с надгробиями в виде камней. Иногда попадается сожжённая советская техника, а рядом — пирамидки со звёздочками. Афганцы не трогали их.

По равнине ехать гораздо проще, чем в горах. Ровная прямая дорога. Изредка попадаются одиночные скалы высотой с девятиэтажку и выше, торчащие, как зубы великана из голой земли. Издалека послышался гул, и два «Грача» (штурмовики Су-25) пронеслись над колонной. Возможно, они нас прикрывали, точно не скажу, но чудили лётчики знатно! Носились как угорелые между одиноких скал, закладывая виражи в нескольких десятках метров от земли! Похоже было, что они так развлекались. Очень опасно это выглядело снизу!

Приехали в Хайратон - небольшой городок у советской границы. Как пересекали границу, уже не помню, видимо, без эксцессов, иначе отложилось бы в памяти. Переезжаем мост через Амударью — и мы в СССР. Узбекистан в то время был частью большой Великой страны! Ночевали в нашей части в десяти километрах от Термеза. Вы не представляете, как это здорово — очутиться на своей земле, где нет войны, где не стреляют и можно спокойно пойти в город, в ресторан, погулять! Но это потом, а впереди у нас была большая работа по разгрузке машин. Загружали-то их всей частью, а разгружать нам одним!

На следующий день, невзирая на чины и звания, разгружаем имущество. К вечеру, уставшие, грязные, но довольные, заканчиваем работу. Теперь в баню, а завтра в город!

Начальником колонны у нас был опытный офицер — начальник службы артхимвооружения. Он неоднократно ездил в Союз и обратно, доставляя в часть технику и вооружение. У него была одна особенность: когда волновался, начинал суетиться и размахивать руками. За что и получил прозвище «Паника».

Кроме доставки груза у него была ещё задача — сдать в ремонт несколько кондиционеров в мастерскую в Термезе. Дело это оказалось не быстрым: кондиционеры никак не хотели сдаваться в ремонт — возможно, не без помощи майора. В итоге мы зависли в Союзе на неделю с лишним.

Конечно, все были не против! Отдыхали так, что забыли отправить посылки родственникам наших сослуживцев. А их было штук пять, может, больше. Обычно многие передавали с оказией небольшой пакет, чтобы в Союзе отправили почтой их родным.

Так вот, опомнились мы, когда остался один день до отъезда, а все советские деньги кончились. Не на что посылки отправлять! И обратно не повезёшь, товарищи не поймут.

Было принято очень спорное решение: вскрыть пару самых больших посылок, взять что‑нибудь из них и продать. На вырученные деньги отправить посылки. Так и сделали: продали парфюмерный набор прямо на почте. Конечно, потом в Кабуле рассчитались с хозяином. Посылки отправили.

У нас даже осталось немного денег, и мы решили скромно отметить отъезд из СССР. Купили какие‑то пирожки, лимонад и уехали на песчаный карьер купаться.

У одного из ребят на руке были часы «Монтана — семь мелодий». Дешёвые, в общем. Из функций — только время, будильник, календарь и 7 фрагментов мелодий для звонка. Экран на этих часах не светился, ничего не показывал. Можно было, только нажимая кнопки, слушать мелодии по очереди.

Купаемся, греемся на песке, а мимо пастух гонит стадо — не помню какого скота. Так вот, наш товарищ предложил ему свои часы и продал, причём за приличные деньги. Мы смогли купить спиртное, закуску и отметили отъезд.

Местные жители всё время выпрашивали у нас сигнальные ракеты, которыми подаётся сигнал химической тревоги. Взлетает такая ракета, расцветает зелёным огнём и летит к земле с характерным громким воем. Очень любили местные запускать их на свадьбах! Поговаривали, что цена доходила до 25 рублей за штуку. Но у нас таких ракет не было.

На следующий день выезжаем под вечер и, не торопясь, пересекаем границу. Как водится, везём с собой всё запрещённое: алкоголь — крепко привязанные веревками за горлышко бутылки заботливо опущены в бензобаки. Верёвки тщательно замаскированы.

Мой подчинённый - прапорщик вёз полную наволочку сахара под видом подушки в спальнике одного из КамАЗов. Считай, тот же алкоголь. А провозить можно было только 2 кг.

Опытный таможенник с ходу нашел все наши «детские схроны». Поговорили с ним по‑свойски — парень оказался нормальным и не стал конфисковывать «запретку». Но позже в Кабуле зампотех — мой непосредственный начальник — высказал мне всё, что он думает и обо мне и о том прапоре с сахаром. Кто то проговорился о произошедшем.

С горем пополам пересекли границу. Снова через мост — и мы в Афгане, недалеко от местечка Хайратон. Едем в полевой автопарк. Там заночуем, а утром снова — в сборную колонну и в обратный путь!

Поскучнели ребята, стали серьёзными. Сразу видно, как навалилась на людей военная обстановка.

Ставим машины в голом поле. Это просто название — «полевой автопарк». Ничего в нём нет. Голая степь. Сами соорудили ограждение из проволоки, понавешали на неё пустых консервных банок, а немного подальше выставили банки с соляркой и зажгли — хоть какое‑то освещение. Часового выставили.

Я бросил свой матрас на крыше кабины. Внутри неё было душно и жарко. Но всё равно не смог уснуть: то ворочался, то смотрел на звёзды. Так и пошла ночь.

Поднялись затемно, часа в три, перекусили консервами и выстроили машины в колонну. В путь! До 16:00 нужно проехать 240 км до Пули‑Хумри — после движение по трассе прекращалось в целях безопасности.

На обратный путь в конец колонны поставили БТР, а замыкающим — всё тот же «Урал»-«техничку». За руль БТР посадили штатного водителя — молодого солдата, который только что выписался из госпиталя в Термезе. Опыта вождения у него было мало, поэтому решили дать ему порулить, пока едем по пустыне по хорошей ровной дороге, а в горах за руль посадить опытного водителя.

Как назло, в БТР сломалась радиостанция: включилась на передачу и не выключается. Новый БТР‑80! Полгода не прошло, как мы его получили. Видимо, заводской брак. Пришлось её отключить. Связи с БТР нет!

Построение, небольшой инструктаж перед маршем и команда «По машинам!». Неспешно колонна вытянулась по трассе. Машины пустые — весь груз оставлен в Термезе. Налегке ехать гораздо веселее! Пустые то пустые, да не совсем. Пока офицеры и прапорщики отдыхали в Термезе, да пузо грели на карьере, водители собирали по окрестностям алюминий, головки блоков двигателей и т.д. И все это привезли в Афганистан. Оказалось, что местные с удовольствием это покупали. Вот такой попутный бизнес. За время войны вокруг Термеза, со всех свалок был вывезен металл и алюминий.

А наш путь продолжается, едем неспеша. Смотрю по сторонам: на проплывающие мимо кишлаки, домики из глины с плоскими крышами, виноградники, высокие крепкие дувалы. Экзотика в полный рост!

Навстречу нам, под громкую индийскую музыку, едут авто всех возможных и невозможных моделей! Среди наших военных они получили прозвище «барбухайки». Как правило, очень сильно потрёпанные, размалёванные и расписанные яркими красками, с нарощенными бортами, завешанные рюшами и всякими украшениями грузовики, в которых вперемешку с овощами, фруктами, скотом, всевозможными товарами стоя и сидя едут люди! В подавляющем большинстве — мужчины.