Олег Солдатов – О службе в армии и не только (страница 4)
Рассказать эту историю какому‑нибудь доктору — ни за что не поверит.
Олег Солдатов
Что хуже всего на войне.
Знаете, что хуже всего на войне? Это когда в воюющую боевую часть приезжает правильный, военный до мозга костей начальник штаба — из отличной воинской части на территории Союза, в которой всё по уставу! Вот и в нашу часть в Кабуле назначили такого правильного военного.
Служили мы спокойно, вся жизнь была размеренна и, по военным меркам, очень даже ничего. Служба в Афганистане достаточно сильно отличалась от той, которая была в Союзе. Было очень много моментов, когда нехватку чего‑либо — будь то техника, стройматериалы, вооружение, запасные части и т.д., и т.п. — заменяли, на первый взгляд, совершенно неподходящим суррогатом, приспосабливаясь к местным условиям. Отражались эти условия и на несении службы, и на быте, и вообще на всём. Устав уставом, но все мелочи в нем не предусмотришь. И называлось это очень метко — «афганский вариант».
Служил я тогда в должности начальника мастерской связи. Подразделение моё, кроме основных задач, выполняло и другие, совершенно не свойственные таким мастерским на территории СССР.
В составе мастерской было три дизелиста, которые посменно, круглосуточно дежурили на дизельной! Их задачей было завести дизель‑электростанцию и подать напряжение в часть в случае пропадания центрального электроснабжения. Летом на это отводилось одна минута, а зимой — две! А пропадания были нередкими и по разным причинам. То дизель забарахлит на центральной электростанции, то с линией что то случится, а однажды часовой из соседней части, будучи на посту, вдруг начал стрелять по керамическим изоляторам на высоковольтных опорах и расколол один из них. Ну, стресс снимал человек, чего тут такого. Провод тоже оборвался и электричество кончилось не только в нашей части. А как только свет погаснет, зампотех сразу на часы глядит: уложатся ли дизелисты в норматив, взятый им с потолка, или нет. Затарахтит дизель через минуту — хорошо! А если через полторы — значит, служба завалена, дежурный дизелист спит на смене, начальник, тоесть я, не смотрит и т.д.! Сколько я наслушался из за этих полутора минут!!!
Ни в одной части в Союзе мастерская связи не отвечала за электроснабжение, не имела трёх дизелистов на круглосуточном дежурстве и несколько дизель‑электростанций. Не было такого! Вот вам типичный «афганский вариант» мастерской связи. Но деваться некуда. Надо — значит, надо. Служим.
Вся внутренняя связь, сигнализация, АТС, какие‑то радиостанции, телефония — тоже наша епархия. А материалов и запчастей — кот наплакал. Любой болтик, кусок провода, не говоря уже о приборах, приходилось везти за 500 км через пол‑Афганистана, порой под обстрелами.
И тут — новая метла! Форма с иголочки. Я больше в Афгане такой не видел. Позже и её присыпала афганская пыль. Кстати, пыль мельчайшая, как пудра, — и спасу от неё нет. Скрипит на зубах постоянно, сквозь закрытые окна проникает легко!
Посмотрел он, как тут служба организована, и сразу выяснил, что ни к чёрту! Связь начальника караула с постами есть, но простейшая, из каменного века, а надо сделать так, чтобы система засекала время движения часового от одной точки связи до другой и контролировала правильный маршрут движения часового. Точек было несколько на каждом посту. Пришёл часовой вовремя к очередной точке связи, вставил телефонную трубку в розетку, доложил начкару — всё хорошо! Не вставил вовремя трубку или нарушил последовательность прохождения точек — в караульном помещении тревога, караул прднимают в ружьё и человек пять бегут спасать часового!
Раз начальник сказал как должно быть, значит мне надо срочно родить такую систему! Как мы намучались вычисляя время движения часовых между точками связи и обучая систему бестолку не истерить, если часовой лишний раз споткнулся на маршруте или ходит еле волоча ноги от усталости! Но и это ещё не всё!
Вокруг части — колючка, нормального забора нет, а это значит, что военнослужащие нашей части ходят через неё кому куда надо. И тропинки протоптаны. Мне поставлена ещё одна задача — организовать систему сигнализации по периметру части и вывести её на пульт начальника караула! А периметр части примерно километра три будет. Сработает на участке сигнализация — и караул должен вылетать по тревоге в место проникновения. Из чего и чем делать эти чудеса техники — не волнует ни разу. Надо родить!
Привык человек к техническому прогрессу в Союзе! Но где наша не пропадала! Поскребли по загашникам, наморщили мозги — у кого они были — и из ничего, с помощью молотка, зубила и, как водится, какой-то матери, в течение месяца, сварганили обе системы. Ни интернета, ни «Ютуба», максимум — журнал «Радио» в помощь. Зато времени вагон! Ты же всегда на работе. Спишь на работе, ешь на работе, работаешь Кулибиным там же! Снова «афганский вариант»!
Конечно, наши усилия никто не оценил. Да и бог с ним. И всё бы ничего, только вот сделать — это одно, а тащить на себе поддержку и эксплуатацию этого нового чуда — совсем другое.
Мы замучались восстанавливать протянутые по колючке сигнальные линии! Главное — нечем! Проволоку брали из старых трансформаторов настолько тонкую, что её даже зачистить для пайки было невозможно: диаметр 0,1–0,2 мм. Толще нельзя! Нарушитель заметит! Да и проволока может не порваться, когда он её нечаянно заденет. А рвали почти каждый день или ночь. То кто‑то пошёл в штаб армии, срезав путь, то за водкой, и такое бывало, то собака пробежала! А караул по три раза за ночь подрывается в ружьё и бегает по периметру!
С утра у меня — головная боль: заменить повреждённый участок. Проще полностью заменить, чем искать место повреждения и сращивать паутину проводов в поле.
В конце концов кончилось это тем, что офицеры, ходившие в караул, попросили — и я, на свой страх и риск, закоротил самые беспокойные сигнальные линии внутри пульта начкара, конечно оставив в работе ту, которая проходила по колючке за жилым модулем начальника штаба. Все немного вздохнули.
Выйдет начштаба утром на зарядку за модуль, под солнышко, и двумя пальцами порвёт сигнальный проводок! Караул прибегает по тревоге, начштаба доволен — и все счастливы!
Были ещё случаи, когда желание сделать всё как положено приводило к опасным последствиям. Например, такая история.
Для проведения тренировки по организации связи между двумя тропосферными станциями необходимо развернуть их на расстоянии не менее нескольких километров друг от друга, иначе можно сжечь приёмные устройства сильным сигналом от передатчика. Эти учения у нас обычно проводились по «афганскому варианту»: станции разворачивались одна на плацу, вторая — в автопарке. Расстояние — метров триста. Больше подходящего ровного места в части не было. Передатчики не включали, работали слабым сигналом с возбудителя. Это что то вроде предварительного усилителя.
Непорядок, решил начштаба. Учиться военному делу надо настоящим образом, как завещал великий Ленин, — и приказал развернуть одну из станций в шести километрах от части, в районе стрельбища, чтобы отработать тренировку как положено.
Отыграли учения, всё прошло нормально, но по возвращении со стрельбища в электроустановке прибывшей станции обнаружили отверстия от автоматных пуль. А стрельб в тот день не было. Это явно указывало на обстрел издалека! Выстрелов никто не слышал.
После этого случая командир запретил подобные мероприятия и в дальнейшем старался вовремя пресекать вредную неуëмную активность НШ.
Для чего в части водовозка
Было это в конце осени 1985 года в полку связи в городе Улан‑Удэ. Температура по ночам часто опускалась ниже нуля. Я только недавно прибыл в эту часть и занимался своей экипировкой — проще говоря, получал со склада обмундирование, которое мне не додали в училище.
Регион забайкальский, служба на свежем воздухе — значит, положен офицеру овчинный полушубок. А в каждой части начальниками продовольственной и вещевой служб были мои «земляки», потому что они закончили тыловое училище рядом с моим родным городом. Вот так мне повезло! Сами понимаете, земляку выдадут всё самое лучшее. И получил я белоснежный, новенький, мягонький полушубок! Ну просто сказочный! Лёгкий, тёплый — воротник поднимешь, и никакой забайкальский ветер не страшен.
С этим богатством я прямо со склада зашёл в автопарк — похвастаться своим приобретением товарищу, который нёс службу дежурным по автопарку. Похвастался, показал, конечно. Решили попить чаю.
Автопарк полка — хозяйство большое: несколько закрытых боксов для важной техники и открытые стоянки для той, что попроще. Вы пробовали завести грузовой автомобиль, простоявший несколько недель на тридцатиградусном морозе под открытым небом? Да ещё на ветру! Лучше не пробуйте. Как‑нибудь потом расскажу, как это происходит по тревоге.
Мы пьём чай, разговариваем о том о сём… А через большое окно дежурки, расположенной на крыше гаражного бокса, виден весь парк как на ладони. Где‑то боксы открыты, где‑то идут работы на открытых стоянках. В общем, жизнь кипит.
А среди этой кипящей жизни неторопливо ездит водовозка — кажется, ЗИЛ‑130 с бочкой. Внутри бочка разделена на два отсека, у каждого отсека свой люк. На гражданке полно таких водовозок. Кстати, именно в такой бочке сбежали из тюрьмы герои фильма “Джентельмены удачи”.