Олег Соколов – Исповедь о жизни, любви, предательстве и смерти (страница 18)

Можно сказать, что с этого момента началось развитие реконструкции вширь. Появились новые отряды: батальоны, эскадроны, батареи. Стали возникать отряды викингов, потом появились «древние римляне» и, как ни странно, значительно позже реконструкция Второй Мировой войны. Сейчас это направление стало доминирующим по определенным политическим соображениям, но тогда оно было на последнем месте по числу участников.

Глава 11. Крушение СССР и «гражданская война» реконструкторов

Но вот в августе 1991 г. зашатались устои советского государства. Судьба так распорядилась, что утром первого дня путча я оказался в Москве. Приехал в столицу из Брянска, где я навещал своих друзей по казачьей реконструкции. Звоню одному из лучших товарищей по «Великой Армии» (из телефона автомата, конечно), говорим о будущем Бородине. Это был командир «французской» артиллерии, который и поныне является самым знаменитым артиллеристом реконструкции Алексей Павлов (боевое имя д'Абовиль). Мы беседуем о наших исторических делах, а потом он говорит:

— А Вы знаете, что происходит?

Конечно, я ничего не знал.

— В городе путч! Танки идут в центр!

— Да ну?! Вы серьезно?

— Абсолютно. Где Вы сейчас находитесь?

— Перед Киевским вокзалом.

— Тогда Вы должны слышать!

Действительно, я на несколько секунд отстранил трубку и услышал рев танковых моторов.

После этого звонка я тотчас позвонил в Московское бюро ТF1. Тамбуквально в экстазе жена главного редактора стала просить меня, чтобы я немедленно приезжал. Будет много работы, нужен полный состав, сам репортер Улисс Госсэ уже летит из Парижа. «Аэропорты еще не закрыты! И я молю Бога, чтобы их не закрыли!» — в панике говорила она.

Я приехал в офис почти одновременно с главным репортером, прилетевшим из Парижа. Надо было что-то срочно снимать. Вышли туда (не помню на какую улицу), где шли танковые колонны.

Обычно в такой ситуации берут интервью у горожан, что они думают по этому поводу. Искать горожан, да еще говорящих желательно по-французски, было некогда, улица была практически пустой.

Тогда интервью на фоне танков дал я, в качестве уже не внештатного сотрудника телевидения, а просто в качестве жителя, который по счастливой случайности отлично говорит по-французски.

Это было первое интервью для французского телевидения из Москвы, где начинался путч. Помню, что я даже как-то без всякого страха сказал, что во всем этом нет ничего опасного, уверен, что через несколько дней все будет кончено, и вообще будет новая Россия.

Сказал я это даже не знаю почему, так по какому-то наитию, но это первое интервью из Москвы оказалось пророческим. Уверен, что где-то в архиве ТF1 оно есть. Было бы интересно его взглянуть.

Ну а дальше мы были везде, и конечно, на баррикадах у Белого дома, брали интервью у Шеварднадзе, снимали издалека Ельцина на танке, и еще Бог знает что. Но было интересно. А для меня, как для историка я словно узнавал типичные черты всякой революции, в частности французской, о которой знал больше, чем о других. «Бдительность» стражей революции и полная доверчивость, наивная вера в светлое будущее, хаос, восторг и полная неизвестность, что будет дальше…

Ну вот путч кончился. Все, кроме политиков, вернулись к своим повседневным делам, а у нас первое воскресение сентября — Бородино! Битва была проведена силами наших клубов. Я был по соглашению с Бородинским музеем официальным руководителем реконструкции. Накануне сражения я собрал представителей всех клубов и сказал, что в связи с изменением политической ситуации в стране мы должны создать новую организацию, ясно, что ни о каком ЦК ВЛКСМ речь идти не могла.

Дело решили не откладывать в долгий ящик и провести съезд в октябре в Москве. Все согласились, это была очевидная необходимость, и результаты этого съезда были вполне предсказуемы. Была бы создана Российская организация под моим руководством. Но Бог, а скорее Дьявол распорядился иначе. Так получилось, что в октябре на меня навалилось много рабочих, семейных и других практических дел, и я отложил съезд на ноябрь.

Господи, к каким страшным последствиям привела эта задержка!

Используя то, что быстрой связи такой как сейчас по интернету нет, а позвонить можно только тем, кому надо, мой помощник, бывший рядовой 32й линейной полубригады, а на данный момент «подполковник» Белой армии, сотрудник Военно-исторического архива А.М. Валькович, используя информационную лакуну, поспешно собрал в Москве в октябре съезд ряда клубов военно-исторической реконструкции, большей частью московских и частично из нескольких городов России. Большинство не было предупреждено, ни я лично, ни один Петербургский — клуб приглашен не был! И Вальковичем было объявлено о создании Российской военно-исторической ассоциации с ним во главе.

А когда я узнал об этом, будучи потрясен до глубины души, Александр Михайлович широким жестом предложил быть мне ответственным за северозападный регион, быть, так сказать, его боярином!!

Мне, создателю движения, человеку, который вдохнул в это дело жизнь и энергию, положил все свои силы, не щадя себя, сражался за дело военноисторической реконструкции, какой-то клерк из архива, человек, едва вставший в строй, привлеченный мной, предлагает мне пойти ему в услужение, совершив чудовищную, подлую рейдерскую операцию по захвату власти.

Сказать, что я был в бешенстве, это значит ничего не сказать! Ведь это было дело всей моей жизни!

Но дело было далеко не только в амбициях. Я уже познакомился неплохо с этим человеком и видел, что он, работая в архиве, возможно, стал неплохим специалистом по истории русской армии, написал в то время несколько статей на эту тему. Не буду их сейчас разбирать, пусть даже они были очень хорошими — дело не в этом. Как показала дальнейшая деятельность, он также умело плел аппаратные интриги.

Но для руководства такой организацией требовалась харизматическая личность, с чистыми руками и, что очень важно, человек, который умеет быть командиром на поле реконструкции, уметь управлять «боем», чувствовать его, понимать его и просто получать счастье от хорошо поставленного «сражения», а не пересчитывать деньги, которые за это можешь получить.

Словом, я не мог признать его лидером над собой не только из-за банальной неприятности быть главой всего и стать лишь главой региона. Нет, я просто видел, что этот человек совершенно не способен зажечь сердца людей, делать великие дела, вести их к чему-то необычному, прекрасному, а сможет лишь интриговать на чиновничьем уровне и получать для себя личные материальные выгоды.

В результате я естественно не принял его предложение и создал независимую Санкт-Петербургскую военно-историческую ассоциацию, вокруг которой объединились не только все тогдашние клубы в Санкт-Петербурге, но и большое количество клубов из других городов России, недовольных «московской узурпацией».

Так в военно-историческом движении произошел страшный раскол, возникло двоевластие и началась самая настоящая гражданская война. Война за мероприятия, за клубы. Ужасная, глупая, разрушительная для движения война. И хотя в этой борьбе постепенно значительная часть клубов страны приняла мою сторону, нахождение в Москве рядом со всеми основными чиновниками моего непримиримого врага, ломало часто все планы, все проекты, которые я создавал.

Ведь я всегда рассматривал движение военно-исторической реконструкции как некий важный социальный фактор положительного воспитания общества, на основе самых лучших благородных идеалов, которые выработала многосотлетняя военная культура России и Европы. Ведь я всегда видел наше движение как объединение достойных людей, которые стараются тщательно с любовью восстанавливать будь то доспехи русских дружинников, будь то мундиры петровских солдат, мундиры наполеоновской армии или воинов Первой Мировой войны. Хотел, чтобы они своим примером рассказывали людям о героях, доблести, чести, красоте воинского подвига… Наконец я желал, чтобы участники этого движения относились к нему не как к забаве с переодеваниями в «прикольные» шмотки, чтобы никто не имел права вешать на себя без заслуг перед этим движением эполеты и лычки, а все чины, будь то в рыцарском мире, будь то в реконструкции Первой Мировой войны зарабатывались годами честной работы в области реконструкции.

А из-за соперничества двух структур мало того, что благородные идеи стали тонуть в банальных склоках, но более того в «конкурирующей фирме» стали раздавать чины направо и налево, а то и просто не следить за этим.

Более того, стали появляться другие многоклубные объединения на самые разные эпохи, с самыми разными концепциями этих структур… и постепенно воцарилась абсолютная анархия.

Именно поэтому, позже чиновники легко прибрали под свой контроль все эти куски и осколки единого поначалу движения, превратили их в послушно исполняющие их прихоти, зачастую наносившие ущерб самой сути военно-исторической реконструкции.

Эти разношерстные, скорее позорящие реконструкцию мероприятия, часто давали средства всяким непонятным чиновничьим структурам, которые украшали свои кабинеты фотографиями того, как якобы они организовали «ребятишек», обмундировали и экипировали их, конечно же за большие деньги, которые тратились вовсе не на доспехи доблестных дружинников!