Олег Шушаков – Горошина для принцессы (страница 20)
– То-то! А ты говорила, что не любимая! Я же говорил – любимая! – бормотал он, не отрывая лица от ладоней. – А ты не верила. Видишь теперь, что я говорю правду! Я всегда говорю правду! Веришь теперь?
Вдруг его локти соскользнули с колен. Он попытался снова их там утвердить, но у него ничего не вышло. Владимир уронил руки на колени, и его склонённая голова упёрлась в грудь.
И как ещё разговаривать-то умудряется, подумала Снежка.
– Верю, верю! – сказала она. – Сам-то хоть будешь помнить, что сейчас несёшь?
– А что я несу?
– Ну, вот, уже и не помнишь…
– Нет, ты скажи! – настаивал Владимир. – Что я несу?
– Ты сказал, что любишь другую женщину… – вздохнула Снежка.
– Я сказал? – удивился он, не поднимая головы и не открывая глаз.
– Да, и ещё ты сказал, что вчера с ней был! – гнула свое Снежка.
– Это неправда! Нет у меня никакой другой женщины! И ни с кем я вчера не был! Это всё вранье! Не верь ему! – бормотал Владимир.
– Кому ему? – спросила Снежка.
– Тому, кто тебе всё это наврал!!
– Господи, какой же ты смешной! – вздохнула она.
– Я не смешной! – обиделся Владимир.
– Смешной!
– Нет!
– Ну, ладно, – согласилась Снежка. – Не смешной, не смешной. Ответь только, почему же это ты Снежку свою не любишь совсем?
– Это он тебе тоже наврал! – сказал Владимир.
– Кто? – не поняла она.
– Тот, кто тебе всё время врёт! А ты его слушаешь. Я Снежку очень люблю! – он снова попытался поднять голову и открыть глаза, и снова у него ничего не вышло.
– Да-да-да! Так я тебе и поверила! У тебя же есть другая женщина! – задирала его Снежка.
– О-о-о! – застонал Владимир, мотая головой. – Да, как же тебе объяснить-то, пехоте! Нет у меня никакой другой женщины!
– А с кем же это ты целовался вчера! – подначила его она.
– Да ни с кем я не целовался!.. Нет. Вру. Поцеловался один разочек… Всего один небольшой разочек. Она такая несчастная была, одинокая. Мне её так жалко стало…
У Снежки сразу всё внутри похолодело.
– Та-а-ак! – протянула она, наливаясь ледяной яростью. – Значит, сначала ты ей трусики мои показал, а потом лизаться стал!
– Да, нет, – отмахнулся Владимир. – Та совсем другая продавщица была. А эта так на Снежку похожа! Так похожа! И фигура, и глаза, и грудь. Вылитая Снежка! Только рыжая, – Владимир вздохнул и пробормотал. – Я ей понравился… А Снежка меня не любит совсем.
Сначала она хотела врезать ему, что есть силы, по его предательской физиономии, и ещё, и ещё!
Но потом подумала, а вдруг это он её, Снежку, хотел поцеловать, а не ту, другую! Ведь, он сказал, что эта женщина была очень на неё, Снежку, похожа… А эта змеюка рыжая воспользовалась тем, что мужчина один, без присмотра! А он и попался, как дурак! Несчастная она, видите ли! Одинокая! И этот, тоже хорош, разозлилась Снежка! Пожалел её, говорит! Да, я тебя!
– Всё равно меня Снежка не любит, – Владимир уткнулся лицом в ладони, явно разговаривая сам с собой. – Она другого любит.
– Чего? – ещё не остыв, рявкнула на него Снежка. – Ты чего это выдумываешь тут?
– Я, – покачал указательным пальцем Владимир. – Не выдумываю! Я – знаю!
– И откуда же это, ты знаешь, интересно!
– А-а! Испугалась? То-то же! – снова покачал пальцем он. – Я всё-ё знаю!
– Ну-ка, ну-ка! Поделись! – не отставала Снежка.
– А чего тут делиться? Меня она видеть не хотела? Не хотела. Это раз. Я её старше? Старше. Это два. Вот она и влюбилась в однокурсника! Это три! Я потому и перестал к ним ходить, что бы на пути у неё не стоять. Это четыре. И, вообще, она меня ненавидит. За то, что я её заставил за меня замуж выйти! Это пять! Э-эх, ты, пехота, – махнул он рукой и как-то умудрился снова подпереть ей голову.
– Железная логика, – пробормотала Снежка.
– А то, – согласился Владимир, не поднимая головы. – Я же говорю… Я всё знаю!
– Ладно, всезнайка, давай-ка ты лучше спи, – сказала она. – А я с тобой завтра поговорю!
– Не надо со мной завтра! – взмолился Владимир. – Я больше не буду! Не надо завтра со мной говорить!
Снежка только вздохнула. Господи, неужели все мужчины до старости как дети? Она на него уже не злилась. А этой стерве, если попадётся, она её рыжие космы ещё повыдергает, чтобы не лезла к чужим мужьям!
Снежка встала. Владимир словно того и ждал. Его качнуло, он упал на бок и забылся.
А она ещё долго стояла и смотрела на него…
Он всё время твердил, что любит её, Снежку. Неужели, не врёт? Она закрыла лицо ладошками. Господи, хоть бы это было правдой!
А, может, это просто пьяный лепет и бред?
Нет! Только не это!
Ей теперь уже не перенести такого разочарования! Теперь, когда она наслушалась от него столько признаний в любви! Пускай и спьяну! Ничего, она обязательно дождётся, когда он всё это повторит ей совершенно трезвый!
Вдруг Снежка увидела, как в углу что-то блеснуло. Она подошла поближе. Да, это лежало её колечко. Она подняла его и зажала в своём крепком кулачке.
Пока она это кольцо одевать не собирается, но, может быть, потом, чуть позже?
Всё может быть, вздохнула Снежка.
Потому что она любит Владимира, и будет любить всегда…
Из небытия его вырвал назойливый звон полевого телефона, к которому вскоре присоединилось противное дребезжание городского.
А, может, позвонят и перестанут, мелькнула у Владимира несбыточная надежда.
Он поднял чугунную голову и посмотрел на оба аппарата одновременно. На полевой – левым глазом, а на городской – правым. Если бы его взгляд обладал испепеляющей силой, они оба уже превратились бы в угольки.
Владимир поднёс руку к лицу и попытался рассмотреть циферблат своих командирских часов… И ему это почти удалось.
Около восьми… Или девяти.
Чего им надо?! Сегодня же выходной!.. И, вообще, ему не до них!
А, собственно, почему это не до них?
Владимир поморщился и попытался вспомнить вчерашний вечер. И застонал от дикой головной боли… Ни хрена он не помнит.
А, впрочем… Что-то такое было.
Точно! Он сел так резко, что комната заходила ходуном у него перед глазами.
Снежка! Он нечаянно обидел Снежку, и она от него ушла!
Владимир вскочил и, не обращая внимания на трезвон, кинулся в её комнату.
И застыл, умиротворённый…