Олег Шушаков – Горошина для принцессы (страница 21)
Отбросив одеяло, она, одетая, крепко спала на своей кровати, свернувшись калачиком и поджав под себя ноги.
Владимир укрыл её, притворил дверь и бросился к телефонам. И поднял обе трубки сразу. Обеими руками.
Только бы они её не разбудили!
Он лично, собственной рукой, удавит этих несчастных абонентов, если они разбудят его любимую, которая, оказывается пока ещё никуда от него не ушла. И, может быть, ему ещё удастся вымолить у неё прощение! Потом… Днём… Когда она выспится.
И будет гораздо добрее, чем если проснётся от этого трезвона прямо сейчас!
– У аппарата, – прохрипел он в обе трубки разом, поднеся одну к левому уху, а другую к правому.
– Владимир Иванович, – Владимир поморщился. По городскому телефону звонил его заместитель.
– Товарищ комбриг, – Владимир скривился. По полевому звонил дежурный по штабу.
– Что случилось? – спросил он дежурного.
– Всё в порядке, товарищ комбриг, но…
– Отставить! – приказал ему Владимир и положил трубку. А потом отозвался по городскому. – Слушаю.
– Владимир Иванович, в девять открытие бригадной спартакиады.
Владимир мысленно выругался. О спартакиаде он совсем забыл.
– Николай Петрович! – сказал он. – Мне что-то нездоровится. Начинайте без меня. Во сколько награждение победителей?
– В два. А что случилось? Может, врача прислать?
– Нет, врача не надо. Пришли за мной машину в час. Добро?
– Слушаюсь!
– Конец связи, – сказал Владимир, положил трубку и сел за стол, уперев голову в ладони.
Давно он так не напивался!
Владимир попытался восстановить в памяти события вчерашнего дня. Его жизнь в последнее время стала такой насыщенной, что в двадцать четыре совершенно объективных часа успевало вместиться гораздо больше субъективных. Может, даже в два раза! Хотя что-то подсказывало Владимиру, что не в два, а гораздо больше…
Он привёз Снежке кучу новых платьев. Она радовалась и наряжалась. А потом… А потом она рассердилась. Потому что развернула пакеты и увидела нижнее бельё, которое он ей купил. И это оскорбило её до глубины души!
Почему, ну почему он такой идиот! Ему даже не пришло в голову, что Снежку так глубоко заденет то, что он показал её трусики продавщице, чтобы купить ей смену белья. Он даже предположить не мог, что она так болезненно это воспримет! А должен был бы! Если бы не был таким толстокожим самовлюблённым дураком! Он, видите ли, сюрприз хотел преподнести! При-дурок! И вместо этого обидел свою единственную, свою любимую.
Боже! Его несчастная голова не просто разламывалась, она уже растрескалась и начала распадаться на части.
Владимир встал и, пошатываясь и шаря руками по стене, побрёл на кухню.
Где-то в тумбе лежала фляга. Его энзэ. Если он её сейчас не найдёт, врач ему уже не понадобится…
Владимир опустился на пол перед тумбой и открыл дверки.
Вот она! Он достал стеклянную фляжку, скрутил ей голову и плеснул чуть-чуть в гранёный стакан.
Теперь налить в другой стакан воды. Чтобы запить… Потому что в этой фляжке он держал медицинский спирт.
Владимир посмотрел на стакан со спиртом и его передёрнуло. Это всего лишь лекарство, сказал он себе. Просто лекарство… Он выдохнул, выпил его залпом и опрокинул в горло стакан воды. И замер, не дыша.
Головная боль чуть-чуть отошла. Сдала свои позиции и с барабанным боем отступила… Надолго ли? А, впрочем, хоть насколько. Лишь бы сейчас полегчало!
Владимир кое-как добрался до тахты, упал и снова отключился…
Снежка сидела у распахнутого окна и смотрела на улицу, поставив локти на подоконник и подперев ладонями голову.
В час за Владимиром пришла машина. Он второпях побрился, надел френч с орденами и ушёл, так и не подняв на Снежку своих виноватых глаз и не сказав ей ни слова. Хотя она достаточно красноречиво стояла на пороге…
День понемногу близился к вечеру. Яркий солнечный диск повис почти над самой крышей дома напротив. На небе не было ни облачка, только где-то очень-очень высоко, на голубом фоне тонким, прозрачным пологом развернулись белёсые перья. Слегка покачивая зелёными ветвями, шелестели стройные тополя. По улице ездили машины, шли люди. Шла какая-то жизнь.
А она просто сидела и смотрела.
Столько событий, хором навалившись на неё за эти несколько дней, полностью её вымотали. Арест отца, исключение из института и комсомола, фиктивный брак, ссора с любимым. И слёзы, слёзы, слёзы… Похоже, она выплакалась на целую жизнь вперёд. Все нормы перевыполнила. Стахановка.
Слава Богу, хоть смеяться и радоваться ещё не разучилась!
Однако правильно говорят, не смейся слишком много – долго плакать будешь.
Ей так хорошо, так радостно было наряжаться и крутиться, и прохаживаться в новых платьях перед восхищённым Владимиром, что она не могла удержаться и смеялась, абсолютно счастливая. А потом проревела всю ночь, несчастная, оскорблённая и униженная. И этот шок от вида пьяного Володьки, раздавленного, растерзанного ею же самой! Они так измучили друг друга за эти дни…
И, вот, теперь она сидит у окна, совершенно опустошённая.
Снежка вздохнула. Пьяный вдребезги Владимир столько наговорил ей слов любви, что она до сих пор ещё не пришла в себя.
Он не мог врать. Он был слишком пьян.
Оказывается, он её любит. Если бы у неё ещё оставались хоть какие-то силы, она кружилась бы по комнате и пела. Но она была так измучена, что даже обрадоваться толком не могла.
А, может, он всё врал?
Нет. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
Почему же он решил, что она его не любит? Глупый! Какой же он всё-таки глупый! Выдумал себе какую-то ерунду… Только слепо-глухо-немой не догадался бы, что она влюблена в него без памяти… Похоже, он сам этот слепо-глухо-немой и есть!
И нет у него никакой другой женщины! Нет и не было… Снежка тихо улыбнулась… Она сама, как дура, понавыдумывала себе что попало.
Но, ведь, он целовался с этой рыжей продавщицей!
Ну, и ладно, сказала себе Снежка. Подумаешь, разочек поцеловался! Вот, она возьмёт и сама его поцелует! И посмотрим тогда, захочет ли он ещё с кем-то после этого целоваться!
Снежка зажмурилась. Она его обязательно поцелует… Сама.
Тёплая волна прокатилась по её телу от груди до самых пяток.
Она – его жена. Его любимая жена, сказал он и твердил это без перерыва, пока не уснул!
Неужели, это правда?..
Владимир вернулся домой на закате.
Похоже, это становится традицией, подумала Снежка.
– Снежана, – сказал он, заглядывая в её комнату, но, не решаясь войти.
По его озабоченному виду Снежка сразу поняла, что что-то случилось.
– Да, – ответила она.
– Я зашёл попросить прощения и попрощаться, – виновато смотрел он на неё.
– Попрощаться? Ты уезжаешь? – спросила Снежка безразличным тоном, хотя от его слов всё сжалось у неё внутри. – Когда? – она едва нашла в себе силы, чтобы не показать виду, насколько расстроена.
– Я должен ехать. Сейчас… Это приказ. В Киев. Командно-штабная игра, разбор полётов, а потом совещание командного и начальствующего состава.
У Снежки немного отлегло от сердца, и она отпустила спинку кровати, за которую инстинктивно ухватилась, чтобы не пошатнуться, когда он сообщил ей о своем отъезде. Ухватилась так, что побелели пальцы!
– Когда ты вернёшься?
– Через полторы недели. Вот – деньги, – Владимир положил на табурет несколько денежных пачек. – Этого должно хватить, если что… Я привез паёк. Но, может, ты захочешь что-нибудь купить… Только я очень тебя прошу, не ходи никуда. Вообще, не выходи из дома! Пожалуйста!! – взмолился он. – Будет лучше, если ты запрёшься и не будешь никому открывать. Даже к дверям не подходи! И на телефонные звонки не отвечай! – он заторопился и зачастил, увидев, как сверкнули её глаза. – Это необходимо для твоей безопасности! И только на время моего отсутствия! Я вернусь и всё устроится, всё будет хорошо, мы обо всём поговорим и всё наладится!
Снежка опустила глаза. Он так безпокоится о ней, потому что любит её, подумала она! И на сердце у неё потеплело…