Олег Шушаков – Горошина для принцессы (страница 15)
– Ах ты, мерзавец! Ах ты, негодяй! Ах ты, предатель! – кричала она.
Она села со всего маху на разбросанные тряпки и разревелась. Ну, почему он с ней так! Она для него – всё! Она даже замуж за него пошла. А он!.. Не любит её… Аней обзывается!.. Запирает!.. Одежду спрятал!
А потом успокоилась и вытерла нос, всё ещё всхлипывая потихоньку. И её заплаканные серые глаза засияли. Словно солнце выглянуло из-за туч после грозы.
Неужели? Неужели, он хочет, чтобы она всё время ходила перед ним в этой рубашке?! У Снежки замерло сердце… Она сложила ладошки перед собой и зажмурилась. Неужели она ему нравится?! Неужели…
Нет, сказала она себе, он просто спрятал её одежду, чтобы она не убежала! Вот, почему!.. А как же замок, спросила она сама себя?.. А что замок?! Его и расковырять можно проволочкой, а, вот, без одежды никуда не убежишь!
До чего же она стала слезливая, подумала Снежка. Со всеми этими бедами. И вдруг вспомнила об аресте отца.
Как он там? Может, уже выяснилось, что это ошибка? Может, его уже освободили?
Папа! Ты так нужен мне! Всё так запуталось! Мне одной не разобраться!
И вдруг она вспомнила отцовские слова, сказанные перед самым арестом: «Владимир – хороший парень! Если ты выбрала его, то я одобряю твой выбор… Он любит тебя и никогда не покинет в беде».
Я-то выбрала, жаловалась Снежка, глотая слезы, а он, оказывается, нет... Да, он не покинул меня, и мы поженились. Но сразу же разведёмся, как только всё выяснится… А ещё он сказал, что никогда, никогда, никогда ко мне не прикоснётся! Потому что у нас – фиктивный брак…
Владимир Снежкину одежду не прятал, а просто забрал с собой. Но вовсе не для того, чтобы заставить её шлындать по квартире голышом. Он себе ещё не враг! Один вечер он сумел продержаться, а, вот, сумеет ли продержаться второй, и сам не знает.
Он забрал с собой её туфли, платье и трусики не потому, что боялся, что она вдруг возьмёт и убежит. А потому, что понимал, что девчонка из-за всех этих передряг осталась совсем без одежды! Что надо срочно купить ей новую, а размеров-то он и не знает! Вот и пришлось потихоньку снять её бельишко с верёвки и унести, завернув в газетку… Прямо, как мелкий воришка, чужое бельё с чердака утянул, усмехнулся Владимир!
Он решил сегодня съездить и купить Снежке что-нибудь приличное. И она порадуется, и ему дышать легче станет. А то после вчерашнего у него до сих пор в ушах звенит и во рту сохнет, хотя и не пил спиртного ни капли!
Денег у Владимира к этому времени накопилось более чем достаточно. Зарплата, дай Бог каждому! Плюс доплаты за ордена и звание Героя, а тратиться совершенно не на что. На полном обезпечении, ведь.
Теперь есть на что, сказал себе Владимир, выгребая денежные пачки из сейфа.
Разобравшись накоротке с делами в штабе, он набил деньгами свою командирскую сумку, и махнул в Ленинград, в самый большой магазин женской одежды.
– Здравствуйте, – сказал Владимир, подходя к прилавку.
– Здравствуйте, – приветливо ответила рыженькая симпатичная продавщица, окидывая взглядом его крепкую фигуру.
– Я хотел бы купить несколько платьев, юбок, блузок и кофточек, – сказал Владимир. – Э-э-э…
– Меня зовут Татьяна, – поправила волосы продавщица, улыбаясь красавцу-лётчику. – Можно просто Таня.
– Да… Таня. Так, вот… – помялся Владимир. – Я хочу сделать сюрприз девушке… Размеров я не знаю, но принес с собой её платье, – сказал он, протягивая Татьяне пакет.
– Вы его прямо с неё сняли? – лукаво поинтересовалась Таня, разворачивая газеты.
– А?.. Что? Нет, конечно! – смутился Владимир. – Я… – он увидел весёлые искорки в глазах продавщицы и улыбнулся. – Вы шутите!
– Вовсе нет! С чего вы взяли? – засмеялась Татьяна и, встряхнув, расправила ситцевое платьице. – Так, – сказала она. – Сорок шестой размер. Рост сто пятьдесят шесть – сто пятьдесят восемь… Как и у меня.
Она приложила Снежкино платье к себе, и Владимир убедился, что она совершенно права. Размеры у них были практически одинаковые.
Татьяна бросила платье на прилавок.
– Теперь, объемы, – она посмотрела на Владимира. – Я полагаю, что и объём груди у вашей девушки тоже, как и у меня. Второй номер.
Он скосил глаза ей на грудь, и Татьяна с готовностью повернулась боком, давая ему возможность как следует себя рассмотреть.
– Да, скорее всего, – слегка смутился Владимир.
– Талия? – спросила Татьяна, наслаждаясь его замешательством.
Владимир опустил глаза пониже. И кивнул.
– Обхват бёдер? – она погладила себя по бёдрам, повернулась к Владимиру спиной и слегка обтянула свои ягодицы юбкой, оглядываясь на него через плечо. – Ну, как?
– Да, примерно так, – заморгал он.
– Та-а-ак, – удовлетворённо протянула она и потеребила пальчиком нижнюю губу. – С размерами разобрались. Осталось определиться с цветом и фасоном.
– Фасон обычный, – сказал Владимир и отвёл глаза от её рта.
– А цвет? – наклонив голову, посмотрела на него Татьяна.
Владимир пожал плечами.
Ох, уж мне эти мужчины, вздохнула Таня и спросила:
– Какого цвета у неё глаза?
– Льдисто-серые. Цвета ненастного зимнего неба… – сказал он, глядя куда-то вдаль.
Татьяна даже моргнула от неожиданности. Такого ей ни разу ещё не доводилось слышать, хотя у неё у самой были серые глаза.
– А волосы?
– Волосы… – мечтательно протянул Владимир. – Поутру – цвета белого золота, а вечерами – червонного…
Ах!.. У Татьяны даже сердце зашлось от таких сравнений. Ясное дело, что блондинка! Но, чтобы так описать цвет волос! Везёт же некоторым, подумала она с завистью… Лётчик! Трижды орденоносец! И, по всему видно, влюблён без памяти.
– А вы, часом, не поэт, товарищ майор? – спросила она. – Наверное, стихи пишете?
– Что? – очнулся от своих грёз Владимир. – Стихи? Нет, – смутился он. - Не пишу.
– А жаль, – покачала Татьяна головой. – У вас очень хорошо получилось бы… Ну, ладно. Если быть точным, то ваша девушка – блондинка с серыми глазами. Так?
– Да, – вынужден был с ней согласиться Владимир.
– Ага… А кожа? Кожа у неё смуглая или светлая? – спросила Татьяна.
Вопрос, само собой, был излишним. Раз блондинка, значит, кожа белая. Но ей хотелось услышать, как этот лётчик, который не поэт, её опишет.
– Кожа? – переспросил Владимир и снова уплыл в какую-то даль. – Белоснежная. Как у Снегурочки…
М-да-а! Таня прикусила губу. Её сжигала непонятно откуда взявшаяся ревность. Так тебе и надо, дура, сказала она себе, зачем спрашивала-то! Не знаешь сама, что ли, какого цвета кожа у блондинок?!
– Очень хорошо, – взяла себя в руки Татьяна, подошла к вешалке и стала перебирать платья, висевшие на плечиках. – Это. Вот это… Это. Ну, и, вот, это, наверное, – она сняла их, принесла и разложила на прилавке.
– Как вам белое? – посмотрела она на Владимира.
Владимир кивнул.
Она расправляла перед ним платья, одно за другим, и он кивал, потому что они нравились ему все.
Белоснежное, белое в крупный чёрный горошек, тёмно-синее в мелкий белый горошек, нежно-розовое, ярко-алое…
– Какое? – спросила Татьяна.
– Все, – сказал Владимир и посмотрел на вешалку. – А ещё есть что-нибудь?
Татьяна посмотрела на него долгим взглядом.
– Вы не безпокойтесь, Таня, – улыбнулся Владимир. – Весь ваш магазин мне, конечно, не скупить, но кое-что приобрести я смогу.
Она только покачала головой и возмущённо сверкнула глазами:
– Я же не об этом!
Владимир вопросительно поднял брови.
– Да, где вам понять! – махнула она в сердцах рукой и вернулась к вешалке.