Олег Шовкуненко – Бегство (страница 56)
— Снайперская винтовка? ― переспросил юноша, когда, как ему показалось, отыскал причину осведомленности Бульдога. ― У нас в клане, насколько я знаю, всего одна такая и имелась. В прошлом году один военный прибился. Пришел со своим оружием, вот у него-то как раз и была СЛВТ. Остальные вооружились кто чем, по большей части самоделки, спортивные модели или вообще древний огнестрел. ― Дойдя до этого места, Сергей с горькой иронией хмыкнул: ― Так что мне еще очень повезло, что настоящий боевой гаусс достался.
— Вы что сами лазерное оружие мастерили? ― не смог сдержать своего удивления Каплан. ― Просто охренеть!
— А чего тут хренеть? ― за новгородцев подписался Виккерс. ― Они ведь жестянщики, а значит инженеры, механики, изобретатели всякие. Им, как говорится, и карты в руки!
— Промышленные лазеры переделываем, ― чтобы окончательно развеять все сомнения оружейника, уточнил Корн. ― У нас там неподалеку завод располагался. Крупный, компании «Тероформ Груп». Раньше горнопроходческое оборудование выпускали: комбайны, лазерные буры… Вот оттуда все компоненты и добываем. Конечно, установки получаются крупные и тяжелые, такие за собой особо не потаскаешь, но для того, чтобы на блокпостах ставить, вполне пригодные.
На несколько секунд в арсенале наступила тишина. Бойцы Стального полковника кривили рожи и морщили лбы, силясь представить тех самопальных монстров, о которых говорил молодой новгородец. Судя по всему, получалось это у них с трудом. У бывалых солдат явно не выходило ассоциировать творения сугубо мирных жестянщиков с каким-либо более или менее сносным оружием.
— И как вы со всем этим барахлом хотели остановить группировку Ахмед-Хана? ― Бульдог подтвердил догадку Сергея. ― У него ведь даже тяжелые потоковые системы имеются, причем вовсе не «Шквалы», а самые последние «Струны-7СД».
— Вообще-то раньше мы с Ахмедом мирно сосуществовали, ― пробубнил юноша, угрюмо потупив взгляд. ― Так сказать, до некоторого момента…
О каком именно моменте идет речь, Корн решил не уточнять, однако, как выяснилось, бывалый гвардии сержант оказался в курсе всех последних новгородских событий.
— Да-а, сынок, конечно, ты вместе со своей девахой здорово «удружил» жестянщикам, ― протянул он.
Слова Бульдога, этот ироничный тон хорошо осведомленного человека хлестнули по Сергею будто удар кнута, заставили его превратиться в натянутую стальную струну. Опасность! Предательство! Все повторяется вновь! Оказывается, это не осталось во вчерашнем дне, в том темном холодном подвале под старым заброшенным промкомплексом. Оказывается, ничего не кончено! Корна действительно предали и продали. А то, что вокруг верные и надежные товарищи, это лишь миф, басня, в которую его для чего-то заставили поверить. Для чего? Что это за такая гребанная игра?!
Сергей задал себе этот вопрос и тут же сам на него ответил. От этого ответа новгородец пошатнулся, как от мощного удара в переносицу. В глазах потемнело, а в голове помутилось. Черт, ведь он же им все рассказал! То, что вчера из него не удалось вырвать даже самыми изощренными пытками, сегодня Корн собственноручно преподнес своим псевдо-друзьям на блюдечке с голубой каемочкой. Он разболтал не только о вооружении жестянщиков, но даже и о том, о чем его, вроде как, и не спрашивали ― о заводе «Тераформ», главном источнике жизненно-необходимых клану материалов и компонентов.
Стыд, отчаяние, страх за жизни сотен простых мирных людей заставили Сергея очнуться. Он должен что-то сделать, исправить свою чудовищную ошибку. Срочно! Немедленно! Сейчас же! Адреналин вскипел, мозг лихорадочно заработал и выдал всего один-единственный вариант решения проблемы. Да, пожалуй другого пути и вправду нет, ― сказал себе бывший жестянщик, после чего его рука метнулась к кобуре с лазерным пистолетом.
Победила молодость и рефлексы прирожденного охотника. Люди Стального полковника лишь только дернулись в безуспешной попытке достать свое оружие, а дуло снятого с предохранителя ЛП-17 уже глядело в их сторону.
— Сволочи! Мрази! ― выдохнул Корн и сделал пару шагов в сторону, чтобы все три цели оказались как можно в более узком секторе обстрела. Краем глаза он приглядывал и за Викой. Кто знает, может и она замешана во всем этом грязном спектакле? Похоже, доверять тут вообще никому нельзя!
— Э-э… ты чего, парень? ― Виккерс первым подал голос.
— Считаете, развели меня, как самого последнего лоха?! ― палец Сергея нервно теребил спусковой крючок.
— Сдурел, что ли? Кто тебя разводил? ― рявкнул Бульдог. ― А ну, мать твою, быстренько опустил пушку. Это приказ, рядовой!
— В жопу твои приказы! ― с металлом в голосе проскрежетал новгородец. ― Думаете, я нихрена не понял? Вы все знаете про меня, про Кристину, про Хмурова, про весь наш клан. Вопрос: откуда? А я отвечу ― продались, суки! За грязные, замаранные кровью юани Ахмеда!
— Ах, вот оно что! ― на лице Лепса появилось понимание всего происходящего. ― Ты, солдат, все совсем не так понял. Так что давай спрячем стволы и спокойно начнем разбираться. Вот смотри, я ложу свою пушку на стол.
Гвардии сержант и впрямь отстранил от себя РРК-043 и на вытянутых руках стал медленно опускать его на металлическую столешницу.
— За идиота меня держишь?! ― Корн даже и не подумал отвести пистолет. ― Никаких разговоров быть не может. Вы тут, гады, из меня много чего вытянули. А я повелся, раскис, как последний… ― на этом месте юноша скривился, словно от боли, но тут же превратил эту гримасу в оскал загнанного в угол, но от этого ставшего еще более опасным хищника. ― Ну, да это не беда. Ахмед все равно нихрена не узнает. Мертвые никому ничего не расскажут! Мертвые умеют хранить чужие тайны!
С этими словами Сергей навел свой ЛП-17 прямо в широкий, покрытый первыми морщинами лоб гвардии сержанта Лепса. Хотя Бульдог и был чем-то ему симпатичен, но рисковать, договариваться и торговаться с этим человеком новгородец не мог, просто не имел право. Уж слишком многое было поставлено на кон.
Именно в этот самый миг Сергей и понял, что Бульдог ухмыляется, едва заметно, самыми краешками губ. На удивление в этой ухмылке не было ни затаенной злобы, ни призрения, ни уничижения, ни надменности. Гвардии сержант улыбался, как человек со стороны наблюдающий за потугами молодого несмышленого щенка, который вдруг возомнил себя грозой целого двора. Вот именно это и напугало Корна больше, чем все самые страшные проклятья и угрозы, наверняка имевшиеся в ассортименте старого солдата. Новгородец понял: что-то идет не так, что-то он пропустил, за чем-то не углядел. А значит, если прямо сейчас, сию минуту не нажать на спуск, то этот шанс будет потерян уже навсегда. Этот страх, эта невесть откуда накатившая паника и впрямь заставили юношу судорожно надавить на спусковой крючок.
Выстрела не последовало, и причиной тому стал вовсе не отказ оружия. Дело обстояло куда хуже ― Корн просто не смог надавить на спуск, хотя изо всех сил пытался сделать это. Указательный палец правой руки категорически отказывался гнуться. Да и сама рука вдруг сделалась непослушной, ватной и практически не способной противостоять весу ЛП-17. И еще, по ней почему-то плясали невесть откуда взявшиеся крошечные голубые молнии.
Вслед за рукой приступ чудовищной слабости, жжения и ломоты захлестнул все остальное тело. Сергею вдруг показалось, что он оказался внутри огромной невидимой капли едкого молекулярного клея, что именно это вязкое вещество замедляет его движения, обжигает его тело, что именно на борьбу с ним и уходят все его силы. К тому же невидимая субстанция искажала, растягивала, делала будто резиновыми абсолютно все звуки. Как раз в таком гуттаперчевом виде до сознания новгородца и доползли слова Бульдога, который тот произнес, глядя куда-то прямо сквозь Сергея:
— Слу-у-у-дски-и-й, тво-о-ю-ю ма-а-ть, ну-у-у где-е-е те-е-бя-я-я че-е-рти-и-и но-о-о-ся-я-я-т?!
Хотя Корн и расслышал эту заунывную какофонию, но обнаружить в ней какой-либо смысл, увы, уже не смог. Борьба с тягучим обжигающим коконом выпила из него все силы. Теперь их недоставало даже для того, чтобы просто стоять на ногах.
Я падаю… Всему конец… Они победили… ― такими были последние… даже не мысли, а обрывки мыслей, которые искорками вспыхнули и тут же погасли в голове Сергея, после чего тот провалился в тяжелое сумрачное забытье.
Глава 22
Первым, что достучалось до сознания Сергея, оказались звуки. Они были монотонными и гулкими, словно раскаты какого-то древнего туземного барабана. Бам! Бам! Бам! Затем пауза и опять: Бам! Бам! Бам! Что за чертовщина?! Откуда берется эта зловредная, бесцеремонно пинающая мозг канонада?! Хотя юноша и не понимал, где он и что творится вокруг, однако в нем почему-то все сильнее и сильнее крепла уверенность, что нечто подобное с ним уже происходило. Этот странный паралич… пустота в голове… это перетряхивающее все извилины громыхание…
Ну да, так и есть ― было! Точно было! А раз так, то что произошло потом? Чем все закончилось в тот… прошлый раз? Как следует поступить, чтобы проломить эту гребанную стену полного ментального паралича, пугающего непонимания, леденящей неизвестности?! Ответ отыскался где-то в самом дальнем уголке оживающего, возрождающегося сознания ― надо слушать, просто слушать. Слушать?! Что ж, нет ничего проще! И Корн действительно весь превратился в слух.