Олег Шовкуненко – Бегство (страница 38)

Но вдруг что-то произошло. Картинка в голове Корна стала быстро меняться. Вместо зеленых пригорков, заросшего осокой берега реки и трепещущих на ветру берез неожиданно появилась комната с тяжелыми бордовыми портьерами, расшитыми безвкусным золотым узором. В центре комнаты находилась огромная кровать покрытая полупрозрачным куполом балдахина. Ложе оказалось застелено дорогущими черными шелковыми простынями. В этих нежных, мерцающих черным глянцем волнах купалось обнаженная женская фигура. Девушка была великолепна ― длинноногая брюнетка с сильным гибким телом. Что она только не вытворяла, стараясь разжечь как себя, так и случайного свидетеля, о присутствии которого темноволосая прелестница точно догадывалась!

Кто этот счастливчик? Неужели он ― Сергей? Словно отвечая на этот вопрос, прекрасная незнакомка уселась на край кровати и, опустив ноги на пол, призывно их развела. Это был действительно призыв, так как брюнетка подняла руку и пальчиком с длинным темно-бордовым ногтем поманила юношу. Вторую руку соблазнительница опустила себе между ног. Ей она будто бы стыдливо прикрывалась. Вот то-то и оно, что «будто бы»! На самом же деле это оказалась очень тонкой искусной игрой. Молодой человек осознал это, когда заметил, что пальцы богини любви плавно описывают круговые движения, что она гладит себя. Эти прикосновения, а может предвкушение скорой близости не на шутку распалили девушку, отчего ее пальцы заблестели от обильно выделившейся влаги.

Внутри Корна все буквально вскипело. Словно под гипнотическим воздействием, он сперва медленно, а затем все быстрей и быстрей двинулся вперед. Звук шагов заглушали удары бешено колотящегося сердца. Весь окружающий мир расплылся, потерялся, завертелся вокруг горячего и зовущего эпицентра, в котором извивалось и подрагивало возбужденное женское тело.

Оказавшись рядом с девушкой, охотник опустился на колени, протянул руки и с силой, словно боялся, что незнакомка ― это лишь прекрасное ведение, которое может вмиг рассеяться и испариться, схватил ее за бедра. Брюнетка никуда не исчезла, она оказалась самая что ни на есть настоящая, живая, упругая, разгоряченная, даже слегка вспотевшая от возбуждения.

— Ты… ты такая…― просипел Сергей внезапно пересохшим горлом.

— Молчи… ― прошептала она чарующим бархатным голосом. ― Лучше иди сюда. Попробуй вот это…

Лишая молодого человека дара речи черноволосая нимфа притянула голову Сергея к себе и заставила коснуться губами своего живота прямо рядом с пупком. Он с жадностью прильнул губами к ее нежной, горячей, пахнущей какими-то восточными пряностями коже. Один поцелуй, второй, затем еще и еще. Юноша опускался все ниже и ниже, тонул среди волн ее мерно вздымающихся бедер. По мере этого погружения девушка все более выгибалась, ее тяжелое дыхание превратилось в протяжные стоны. Она томилась, она изнемогала, она предвкушала то самое мгновение, когда ее великолепное, созданное для любви тело пронзят неистовые, но такие сладкие судороги, и Корн спешил дать ей все это…

— Эй, гляньте, а ведь у этого поджаренного засранца встал! Да еще как встал! ― чей-то грубый хриплый регот рубанул по сознанию юноши, словно удар тяжелого зазубренного в стычках боевого топора. ― Виккерс, вырубай нафиг, а то сейчас чего доброго обкончается!

Что это? Вернее, кто? Что за человек? Откуда взялся? Как смеет бросать свой липкий сусальный взгляд на богиню любви и красоты, которая доверилась, открылась лишь только одному ему ― Сергею?! В гневе юноша вскочил на ноги с твердым намерением защитить, заслонить собой черноволосую красавицу. Как раз в этот самый миг что-то и произошло… какая-то странная вибрация воздуха, вслед за которой последовало легкое головокружение.

Справился с недомоганием Корн без особого труда: потряс головой, проморгался, пару раз глубоко вдохнул. Этих нехитрых процедур с лихвой хватило, чтобы прочистить мозги и понять: он по-прежнему валяется на госпитальной койке, да и защищать-то, собственно говоря, совершенно некого! Прекрасная незнакомка вдруг исчезла без следа, а вместе с ней и покрытая шелком кровать, и шитые золотом портьеры, да и сама комната тоже. Единственная реальная вещь, которую сейчас отчетливо различал раненный жестянщик, был погасший темный экран нейрокорректора.

— Что, салабон, очухался?!

Отвратный голос, который так безжалостно разрушил сладкий чарующий сон, теперь пытался испохабить и взаправдашний реальный мир. Да к тому же вдобавок еще и это уничижительное «салабон»! Сергей почувствовал, что если немедленно, сию минуту он не отыщет достойного ответа, то превратится в тряпку, о которую все, кому не лень, станут вытирать ноги.

— Вчера…

Первое слово далось с трудом и больше походило на хрип. Охотнику пришлось сделать паузу, проглотить застрявший в горле ком, а затем начинать все сызнова.

— Вчера я уделал пяток мерзких гадов. Но если потребуется, могу добавить к ним еще и шестого.

Озвучивая свою угрозу, молодой новгородец здоровой рукой уцепился за край 3D экрана, который на манер массивного забрала покрывал его лицо, и с усилием отодвинул видеопанель в сторону. Начиная с этого момента, Корн получил возможность оглядеться по сторонам, а стало быть, отыскать своего не очень-то вежливого оппонента.

Вместо одного человека в помещении обнаружились сразу четверо. Это было достаточно неожиданно, поскольку сегодня ночью, когда юношу заносили в этот отсек медицинского модуля, соседние койки были пусты.

Двое из квартета незнакомцев так же, как и сам Сергей, были облачены в госпитальные балахоны. С видом завсегдатаев данного заведения они развалились на роботизированных койках интенсивного ухода. Двое других, скорее всего, являлись визитерами, заглянувшими сюда, дабы навестить своих раненных товарищей. Именно на это намекала их полевая униформа и личное оружие, с которым солдаты не пожелали расстаться даже здесь, в хорошо защищенном военном лагере.

— «Мэрзких гадоф…» ― нарочно коверкая слова и по-сибирски окая, передразнил жестянщика небритый детина с ближней койки. ― Ну вот, сразу видно крутого мужика!

В ответ на это замечание сотоварищи шутника дружно заржали, чем основательно сконфузили Сергея. Молодому человеку тут же стало понятно, что все ругательства, поднакопленные им за девятнадцать лет жизни, годятся лишь для детского учебного заведения, да и то не выше второй ступени.

— А ты что, и стрелять умеешь? ― не давая жестянщику опомниться, с явной издевкой поинтересовался боец с нашивкой капрала.

— Конечно умеет, гляньте, какая у него пушка! ― небритый здоровяк ткнул пальцем в балахон Корна, который все еще продолжал заметно топорщиться чуть пониже живота. ― Эх, чую, знатно они там вчера повоевали!

Давая понять, какое именно оружие было задействовано в столкновении на паркинге «Энигма», раненный детина совершил пару ритмичных движений тазом. Правда только на это его и хватило. Дыра в боку дала о себе знать и, схватившись за антисептический бандаж, шутник болезненно скривился.

— Ага, допрыгалась, жопа! ― в разговор вступил второй раненый, нога которого по колено пряталась в толстой трубе биорегенератора. ― Ты, парень, не обращай внимания на этого ушлепка. Корове просто завидно до усрачки. У Виккерса лучшая порнуха во всем батальоне да и, наверное, во всей округе, только стоит дороговато. А вот тебе сегодня на халяву досталась.

— Так сказать, бонус для молодого бойца нашего героического подразделения, ― подтвердил рядовой со снайперской винтовкой за плечами, наверняка тот самый Виккерс.

— Брехня, причем колированная! ― Корова с сарказмом покосился на местного кинодилера. ― Это он тебе специально показал. Бизнес, блин. Реклама! Что б ты на будущее знал где прикупить сможешь, когда уж невмоготу станет.

— Кстати, кроме виртуальных девочек у меня и кое-что посерьезней отыщется, ― Виккерс словно не заметил ехидного замечания сибиряка. ― Обучающие программы по оружию и снаряжению, симуляции по ТСП, тренинг по рукопашному бою… да и еще много чего полезного.

— Учту, ― буркнул Сергей и с тихим, но все же отчетливо различимым стоном сел на своей койке. Раненная рука охотника была намертво прибинтована к туловищу, так что, слава богу, поддерживать ее не приходилось, но все же любое, даже самое незначительное движение мигом отдавалось тупой ноющей болью во всей левой стороне тела, и эта боль, несмотря на литры влитых в Сергея медикаментов, почему-то вовсе не становилась меньше.

— Чего, мозжит? ― удивился солдат с изувеченной ногой. ― Странно, а ведь не должно.

— Не должно… ― перекривил его Корн. ― У меня, между прочим, почти полплеча спалили.

— А у меня почти полноги, ― гоготнул раненый. ― Но «клопы» свое дело знают. Зарастает, родимая, почти что на глазах, да и боль только когда пытаюсь пошевелить.

— «Клопы»? ― без особого интереса переспросил новгородец.

— Погоди, тебе что не кололи ВНК-6? ― вдруг догадался Виккерс.

— Не знаю, ― Сергей хотел было пожать плечами, да вовремя одумался. ― Мне много чего кололи, может и эту дрянь тоже.

— Не, кабы тебе «шипучку» кололи, ты бы это точно запомнил, ― осклабился Корова и, судя по кивкам, с ним согласились все его сотоварищи.

— Войсковой нано-конструктор или ВНК в обязательном порядке вводят тем, кто подписал контракт, ― попытался внести ясность капрал. ― Мне, вот этим макакам, короче, всем нашим бойцам.