Олег Шеин – Астраханский край в годы революции и гражданской войны (1917–1919) (страница 55)

Но по мере отдаления от краевого центра порядок исчезал. Военные отбирали хлеб не только у населения, но и у продовольственных органов, срывая поставки в Астрахань. В январе 1919 года, например, они изъяли 19 вагонов с мукой, а заодно вагон с посудой[957].

В середине декабря были принята система классового распределения продуктов.

К 1-й, лучшей категории были отнесены лица физического труда, беременные и кормящие женщины, женщины с двумя и более иждивенцами, военные и милиционеры, безработные, дети до 12 лет, а также инвалиды и пациенты больниц.

2-я категория включила в себя служащих, подростков и учащихся, женщин в семьях из трех человек.

К 3-й категории относились предприниматели, торговцы, юристы, вольнопрактикующие врачи и иные лица свободных профессий. Их насчитали немного – всего две тысячи человек[958].

Классовый паек предполагалось ввести с 1 января 1919 года.

По отдельной группе проходили пекари. Им разрешалось брать по три фунта (1,5 кг) хлеба в день. Руководство резонно полагало, что в противном случае пекари будут брать хлеб без всяких правил[959].

Отделение северных уездов

Военная обстановка резко усиливает роль Царицына – провинциального города Саратовской губернии. К нему, чтобы перехватить волжскую артерию, рвутся донские и кубанские белоказаки. Царицын превращается в серьезную крепость, куда для политического контроля и общего руководства приезжает видный член ЦК Иосиф Сталин. Ни с каким Саратовым он ничего согласовывать не собирается.

Уже в начале сентября военный Совет Северо-Кавказского военного округа принимает решение о выделении хлебородных окрестностей Николаевска в отдельный уезд с подчинением Царицыну[960].

24 сентября в Москве утверждено постановление о создании Царицынской губернии. К ней присоединяют Царевский и Николаевский уезды. Подобное распоряжение по чисто географическим причинам вполне отвечает интересам местных жителей.

В октябре представитель Николаевского уезда сообщил членам губисполкома, что его население хочет отделиться от Астраханской губернии, и уездный съезд принял такое решение[961].

22 ноября в Цареве уездный съезд Советов единогласно проголосовал за присоединение к Царицынской губернии.

Для Астрахани подобный поворот подобен катастрофе. До сих пор город снабжался хлебом за счет северных уездов. Начинается переписка с Центром. 15 февраля коллегия НКВД постановляет передать под управление Царицына еще и Черноярский уезд, а также часть Донской области.

Астраханцы отчаянно бомбардируют телеграммами Москву, и на 28 февраля 1919 года Центр назначает совещание представителей Саратова, Царицына и Астрахани под председательством наркома внутренних дел Петровского.

Забегая вперед, отметим, что астраханцы на это совещание не прибыли. 25 февраля 1919 года в городе была введена военная диктатура Сергея Кирова, которому было не до границ губернии. В результате к Царицыну была присоединена еще и Владимировка (совр. Ахтубинск). Баскунчак, правда, передавать не стали. Возник производственный разрыв между соледобычей и транспортировкой.

Пользуясь падением Царицына, занятого в июле 1919 года войсками Врангеля, губисполком попробовал провозгласить свою власть над утраченными уездами. Однако реальным контролем над ними обладали военные, а местные власти платить двойные сборы не собирались.

На протяжении 1919 года местные власти во Владимировке, Эльтоне, Кайсацкой и Житкуре просят передать их в управление Астраханского края. Все эти пункты располагаются вдоль железной дороги, и им проще поддерживать связь поездами с Астраханью, чем через пустыню верблюдами с Царицыным[962].

Астрахань активно ссылается на эти просьбы в переписке с Центром. В ноябре 1919 года IV краевой съезд Советов принимает обращение к Ленину с просьбой вернуть северные уезды под управление края.

Владимировку и Капяр вернуть удалось. Черный Яр был передан в Астраханский округ только в 1924 году. Но в общем и целом борьба за северные уезды закончилась для астраханцев неудачей и стала причиной последующей ликвидации самостоятельного региона, восстановленного в статусе области лишь в 1944 году.

Красноярский уезд

Красноярскому уезду предстояло стать первым в крае, где развернулись боевые действия. Впрочем, 1918 год выдался относительно спокойным.

Власть в уезде была откровенно слаба и мало во что могла вмешиваться. Местное население отказывалось от мобилизации в Красную армию. Комбеды тоже не пользовались популярностью. Первая организация РКП(б) возникла лишь в мае 1918 года, и к концу 1918 года ячейки РКП(б) существовали всего в четырех селах. В рядах партии числилось только сто человек, что по меркам того времени было откровенно мало. Вдобавок местный военком Шустов относился к ним свысока, и партийцы даже жаловались на необоснованные аресты. Для противостояния комиссару большевики создали объединенный Военный Совет, объединившись с местными левыми эсерами и профсоюзами[963].

Красочное описание работы наиболее сильной парторганизации РКП(б), расположенной в уездном центре, приводится в газете «Астраханская беднота»: «Помещение я нашел открытым. Брошюры, книги, газеты разложены на столе, на окнах и на полу. Можно свободно войти, забрать все это или, лучше того, сжечь. На стенах имеются надписи – “Не грызть семечки, не плевать, соблюдать законность” и т. п. Секретари меняются чуть ли не каждые два-три дня. Очередные партсобрания бывают раз в неделю. На собрании, где я присутствовал, стоят шум, порядка не было»[964].

Куда большее внимание, чем партийным собраниям, местное руководство, включая военных и чекистов, уделяло сеансам в кинотеатре.

Между тем положение дел в уезде становилось опасным. Далеко не все антисоветски настроенные казаки ушли на запад на соединение с Красновым и Деникиным. Многие отправились на восток, в Гурьев. Ведущую роль среди них играли братья Сережниковы. Николай Сережников был начштаба Астраханского казачьего войска, а его брат Григорий – сотником. Оба они участвовали в организации январского выступления, оба были арестованы, и оба бежали в Гурьев во время августовского мятежа гарнизона.

Вскоре там же оказались ранее амнистированные участники январских событий Диомид Соколов, Михаил Иванов, Петр Недопекин, Федор Пономарев, Василий Шкафин, Иван Востриков и другие. Все они давали честное слово не сражаться против советской власти, которое нарушили без всякого сомнения.

Гурьев контролировал полковник Толстов – тот самый, что вместе с оренбуржцами неудачно ввязался в городские бои в Астрахани в январе. Он выдвинул в дельту Волги отряд гурьевских казаков. В августе 150 гурьевцев с несколькими пулеметами и орудием через село Кордуан предприняли попытку совершения налета на Красный Яр, но были разбиты просоветски настроенными астраханцами и отступили.

После этого казаки вернулись в Гурьев, оставив восточнее дельты небольшую завесу. Казачьи разъезды числом в 9–10 человек время от времени заезжали в Сафоновку и Телячье, но предпочитали базироваться в степи.

В сентябре-октябре из числа белоказаков была сформирована Астраханская полусотня поручика Воробьева. К середине декабря часть разрослась до двух сотен, из которых был образован Астраханский пеший казачий дивизион 1-й сводной Урало-Астраханской казачьей бригады. Командовал дивизионом Николай Сережников. Поставки оружия, амуниции и довольствия финансировались гурьевскими рыбопромышленниками.

Впрочем, реальная численность соединения была скромнее, чем заявлялось. К 12 января 1919 года оно насчитывало всего 14 офицеров и 75 казаков, а также взвод казаков, прикрепленных к партизанскому отряду Хлуднева[965].

В свою очередь, симпатизирующие Советам жители приморских сел создавали отряды самообороны. В Ганюшкино в такой отряд записалось 24 бойца, и еще 28 стояли в очереди за оружием[966].

Комитеты бедноты

В июне 1918 года Ленин и Свердлов подписали Декрет о создании в селах комитетов бедноты. Комбеды создавались из местных и даже пришлых жителей, не имевших наемных работников, и обладали исключительными полномочиями проводить конфискации продовольствия и распределять товары.

В Астраханском крае комбеды начали формироваться к концу лета. Их создание сопровождалось прямым насилием над волей большинства местного населения.

Избранные селянами местные Советы не устраивали большевиков. Зачастую граждане отдавали предпочтение бывшим начальникам и просто состоятельным людям, полагая их более готовыми к управленческой работе.

В Кислово Царевского уезда изначально сельсовет был избран на сходе, который провели… 90 солдат. При этом население села насчитывало 2000 человек, а волости – 4500. Солдатский сельсовет приступил к реквизициям, принудил зажиточных селян к общественным работам и провел передел земли, включая уже вспаханную. В ответ селяне создали «Союз хлеборобов», который спустя три месяца борьбы добился перевыборов сельсовета. Новый состав был сформирован преимущественно из кулаков[967].

В Черном Яру, например, в Совет были избраны два бывших пристава, помощник пристава и один урядник. В казачьем Соленом Займище местный Совет возглавил бывший старшина, а его заместителем стал бывший староста. Во Владимировке в Совет были избраны преимущественно кулаки, хранившие дома принесенное с фронта или купленное оружие. Нельзя сказать, что эти люди радикально поменяли взгляды. Они вовсю использовали старые печати с орлом и короною, а в селе Садовое, например, здание сельсовета украшал портрет великого князя Николая Николаевича[968]. В Началово во главе сельсовета стал бывший полицейский[969].