Олег Шеин – Астраханский край в годы революции и гражданской войны (1917–1919) (страница 24)

На выручку горожанам стало подтягиваться село, снабдив своих добровольцев охотничьими ружьями.

Из Астраханского уезда в крепость вступали партизанские отряды численностью по 70–100 человек.

Крупный отряд под командой Михаила Бессонова пришел из центральных дельтовых сел Трехизбинки, Тузуклея, Уваров, Раздора, Каралата. При дружине было до 40 подвод с продовольствием. На передней подводе был размещен большой красный плакат: «Вся власть Советам!» В отряде было до 500 человек, не считая отдела снабжения численностью в 200 человек[453]. Частью сил ловцы заняли консервную фабрику, заодно обеспечив консервами себя и весь гарнизон до конца боев. Аристов назвал дружину Бессонова «1-м революционным отрядом».

Еще одно большое соединение вооруженных селян, названное «2-м революционным отрядом», из расположенных в восточной части дельты Маково, Зеленги, Марфино, Цветного и Разино, привели 35-летний Матвей Колчин и 32-летний Николай Кандауров. Первый, уроженец Цветного, был простым ловцом, примкнувшим к левым эсерам, а второй, родом из Разино, прошел мировую войну в звании унтер-офицера. С Колчиным пришли 500 человек, с Кандауровым еще 41.

Из Тузуклея прибыли 73 добровольца во главе с Пряхиным[454]. Большой отряд подошел от мусульман Царева и Тияка[455]. Еще 41 человек пришел с отрядом Кандаурова.

В казахских аулах проявили инициативу активисты Рахметов Тулеген, Ирмуратов Хайдар, Иржанов Жумагазы. Они производили сбор добровольных пожертвований среди населения, на собранные деньги покупали мясо, замороженную рыбу и доставляли их в город для защитников крепости. Только из аулов Сахма и Яблонка лично Ирмуратовым было погружено мяса и рыбы на три подводы и доставлено в крепость[456]. Все мужское население Икряного в возрасте от 18 до 50 лет записалось в Красную гвардию. Аристов поблагодарил за эту помощь, но ответил, что гарнизон нуждается больше не в людях, а в продовольствии. После этого жители Икряного, Боркино и Маячного отправили в Астрахань 36 мешков печеного хлеба[457]. Местная Красная гвардия, впрочем, не осталась без дела и провела обыски с целью изъятия оружия у калмыков, которых подозревали в симпатиях к белым[458].

Прибывали делегации и из станиц. Группа казачебугоринцев во главе со Зверевым и красноярцев во главе с Бесшапошниковым пришла в крепость и заявила, что 2-я и 4-я сотни Казачьего войска отказываются воевать против Советов. Красногвардейцы устроили им торжественную встречу с красными флагами[459]. Форпостинец Нумцев, возглавлявший местный Совет, описывал, как через Волгу к ним перешло несколько десятков казаков, оставивших позиции и решивших разъехаться по домам. Совет тепло принял их, накормил и отправил подальше от города[460].

Отряд казаков из Ветлянки, занимавший железнодорожную станцию Верблюжья, также вернулся по домам. На общем собрании станицы было решено выйти из войны, и 19 января в адрес атамана Бирюкова было отправлена телеграмма с требованием прекращения боевых действий[461].

Неблагоприятно для мятежников обстояли дела и в Калмыцкой степи. Когда группа стражников во главе с атаманом Ордашем Босхомджиевым прибыла в Шарнутовский аймак для проведения мобилизации, бедняк Бова Манджиев во главе с группой единомышленников напал на казаков, избил их и обезоружил. В Хошеутовском аймаке двести мобилизованных калмыков взбунтовались и убили двух казачьих командиров, после чего разошлись по домам[462].

Неудачей закончилась попытка белых обзавестись броневиком. Бронемашину было решено изготовить путем обшивки металлическими листами грузовика. При этом атаман Бирюков потребовал от рабочих завода «Океан»[463] сделать броневик за один день (21 января), угрожая им законами военного времени. Рабочие согласились, но – удивительное дело – не смогли справиться с заданием. Не вышло у них! Хотя люди и старались, и рассказывали о стараниях раздраженным казачьим офицерам[464].

Сделав очень большой переход через степь, мятежники смогли переправить один отряд с орудием севернее Калмбазара[465] на правый берег Волги и ввели его в ст. Атаманская[466]. Войсковое правление приказало объявить, что «батарея будет бить из всех орудий по г. Астрахани по бандам, сеющим насилие и террор над мирным населением»[467].

Начался артобстрел Кремля и жилых массивов Косы. Стачком расположенного рядом пос. Форпост официально предупредил станичников, что если огонь не будет прекращен, то станица будет сожжена. Это возымело действие, и отряд с орудием вернулся обратно на левый берег. Более того, форпостинский Совет потребовал полного разоружения станицы и добился этого. Было сдано сто винтовок. До этого Совет обладал всего дюжиной ружей, отобранных ранее у поселковой милиции. Вооружив целую роту добровольцев, форпостинцы отправили ее на выручку в город[468].

В это же время сильный казачий отряд, пытавшийся проникнуть в южную часть города, был окружен и уничтожен красногвардейцами и татарами в районе Пороховых складов[469]. Борьба в самом городе приобрела подвижный характер.

Правоэсеровская газета «Голос революции» отмечала: «Движение носило характер настоящей партизанской войны с вылазками, внезапными нападениями, засадами и уличными перестрелками»[470].

17 января к Бирюкову прибыло подкрепление. Поезд из Баскунчака привез пятьдесят казаков. Среди них был прапорщик Андрей Скляров, уроженец Казачьебугоринской станицы. Скляров, похоже, и был организатором этого отряда, так как сразу же получил назначение на должность командира караула[471].

18–19 января, глубокой ночью белогвардейские части повели удачное наступление. Им вновь удалось занять почту, отбросив красных к Знаменской церкви и Александровскому саду[472], и создать угрозу для Косы в районе здания Биржи. Ударная офицерская рота выдвинулась по ул. Московская к Пречистенским воротам.

Аристов собирает в Александровском саду красногвардейцев и ловцов, которые переходят в контратаку на правом фланге и гонят белых вдоль по Белогородской и Знаменской улицам[473].

На Пречистенской колокольне включается установленный там накануне прожектор, который ярко освещает площадь у центральных ворот Кремля с наступающими по ней офицерами. Усиленный пулеметный огонь и ружейный огонь со стен буквально выкашивают передние ряды наступающих.

«Это было что-то ужасное, – описывал командир отряда ловцов Бессонов. – Не прошло и 2 минут, как с наступающей стороны получилось смятение, а за ним пошло и бегство. Всех убитых и раненых белых насчитывалось, по моему мнению, до 100 человек. Между прочим, один гимназист лет 18 пролетел в ворота крепости и запутался в проволочном заграждении… Казачий штабскапитан и два офицера также были убиты в воротах крепости»[474].

Бессонов не ошибся в оценке потерь противника. Штабной офицер Казачьего войска Бальзанов написал: «Нам пришлось отступить, потеряв около ста человек»[475].

Осознав, что через Знаменскую улицу им создана угроза с тыла, уцелевшие офицеры ушли к Войсковому правлению и дому губернатора, оставив не только убитых, но и пленных. Наутро красногвардейцы отбили городской водопровод, восстановив подачу воды в крепость и на Косу. 20 января ими была занята Московская улица и казаки изгнаны из Большой Московской гостиницы, оставив при поспешном отступлении много оружия[476].

20 января уставшее от бесперспективного стояния Войсковое правительство решило отправить делегатов на Дон, за помощью. Впрочем, этот план так и не был реализован.

Помощь извне, конечно, запрашивали обе стороны.

19 января Аристов получил сообщение, что двумя днями ранее из Саратова на выручку астраханцам выступила «Восточная армия». В действительности речь шла не об армии, конечно, а об отряде в 2000 штыков, но хорошо оснащенном: ему были приданы 40 пулеметов и шесть орудий. Отряд продвигался вдоль железной дороги, пополняясь по пути сотнями добровольцев из числа рабочих и селян. За неделю его численность выросла вдвое[477].

Экспедиция в Саратове сформировалась не случайно. В этом городе застряли Трусов, Хумарьянц, Гольдберг, Иван Липатов и другие большевики, которые отъезжали в столицу по поручению ЦК. Они и убедили Саратовский Совет к выступлению[478].

Казаки тоже получили поддержку. В это время с фронта домой пробирался 1-й Оренбургский казачий артиллерийский дивизион войскового старшины Пискунова. Его численность Владимир Бирюков оценивал в 70 сабель[479], а современные исследователи называют цифру в 160 штыков[480]. Но все источники сходятся на том, что отряд располагал четырьмя пулеметами и восьмью орудиями с боезапасом. Среди орудий было шесть гаубиц, способных вести навесной огонь[481]. К этому времени батарея мятежников бездействовала ввиду отсутствия снарядов, и огневая поддержка была как нельзя кстати.

Оренбуржцы избегали городов и переправились через Волгу в районе Каменного Яра.

Атаман Бирюков лично выехал к ним навстречу на поезде. 19 января поезд прибыл на станцию Ахтуба, где стороны и увиделись. Бирюков пригласил Толстова, Пискунова и других офицеров к себе в штабной вагон. Он рассказал про обстановку в Астрахани и попросил о помощи. Согласие было получено.

Утром 20 января на станцию были поданы два эшелона, и отряд отправился в Астрахань.