Олег Шеин – Астраханский край в годы революции и гражданской войны (1917–1919) (страница 25)

В рамках информационной войны по городу был распространен слух, что прибывает целых четыреста штыков!

21 января в 21.00 поезда с оренбуржцами добрались до Астрахани, где их встретил духовой оркестр и члены Войскового правительства. Затем последовал торжественный ужин. На нем Бирюков рассказал гостям города, что большевиков насчитывается… 15 тысяч человек, не считая примкнувших к ним «австрийских пулеметчиков»[482]!

22–23 января повстанцы предприняли очередную попытку штурма города. Оренбуржцы пошли не все, а выделили отряд ст. урядника Сивожелезова, придав ему одно орудие. Отряд продвигался по правому флангу, через рабочий квартал Селены.

Именно с ним случился конфуз, который, собственно, и послужил катализатором массового дезертирства среди повстанцев и поражения мятежа.

В то время Селены представляли собой своего рода городские джунгли с хаотичной деревянной застройкой и отсутствием всякой сколь-либо продуманной планировки. Жили здесь преимущественно рабочие, что нашло отражение в названии местных улиц – Бондарные, Кузнечные, Колесные и др.

Вполне естественно, что рабочие кварталы единодушно поддерживали Советы. Еще в самом начале боев здесь действовал небольшой – менее двадцати человек – отряд красногвардейцев, преимущественно сформированный из числа бондарей. Отряд возглавил беспартийный прапорщик Евгений Савушкин, который быстро смог умножить ряды за счет массового притока добровольцев. Оружие для них поступало через Кутум от гарнизона. На улицах из бочек были построены баррикады, а местные «гавроши» старались всячески преувеличить численность селенских партизан, запугивая казаков рассказами про двести бойцов.

На этом направлении мятежники контролировали только Ефимовский съезд[483]. Район ул. Грязной и Пристанской[484] был для них закрыт.

В этих опасных местах 23 января и оказались посланные в незнакомый чуждый город оренбуржцы. Уже вечером они остались без своего орудия и пулеметов.

Получив информацию о продвижении противника, партизаны Савушкина прошли дворами и атаковали пришлых казаков из-за угла, забросав противника гранатами с расстояния 15–20 шагов. После этого дружинники бросились в рукопашную, а оренбуржцы, напротив, не вступая в бой, побежали.

По некоторым источникам, в тот же день оренбуржцы потеряли еще одно орудие[485].

Одновременно через Кутум перешли в наступление 2-й революционный отряд ловцов Колчина и 7-я рота Мельникова. Гости города бежали в панике к вокзалу, срывая погоны и даже срезая на одежде ленты, свидетельствующие о принадлежности к войску.

К месту событий прибыл сохранивший хладнокровие подполковник Рябов-Решетин. Непосредственно у здания вокзала он смог организовать сопротивление и, используя огонь картечью из орудий, остановить стремительный бросок красных. Красные залегли за штабелями дров и ограничились обстрелом противника.

Другая белая колонна при поддержке орудия пробовала пробиться к Кремлю по Белогородской улице[486]. Весь ее успех свелся к тому, что на Облупинской площади был сожжен городской цирк[487].

Вечером того же дня оренбуржцы и уральцы покинули Астрахань. Полная победа советских отрядов была омрачена только гибелью Савушкина, убитого по пути в крепость выстрелом из окна дома.

В станицах начались массовые собрания казаков, требовавших прекратить забуксовавшую авантюру. 23 января на Казачьем бугре прошло собрание, в котором приняли участие 253 казака. Участники этого массового митинга прямо обвинили в кровопролитии Бирюкова и Войсковое правительство и выразили поддержу Советам[488].

24 января красные начали наступление. Сигналом к нему послужили заводские гудки и колокольный звон (!). Отбитое у белых орудие было установлено на Петропавловской площади[489], поддерживая своим огнем наступающие части.

У Аристова был разработан целый план освобождения города. Он предусматривал бросок левым флангом через Селены к железнодорожному мосту на р. Болда с целью отсечения путей отхода противника на север. После этого предполагалось широким охватом прервать коммуникацию белых с Казачьим бугром и окружить противника, принудив к сдаче.

Наступление намечалось тремя колоннами: от Селен на вокзал, от крепости на Девичий монастырь и Белые казармы и от Пороховых складов в тыл к противнику.

Несмотря на то что слаженного наступления не получилось и отдельные красные части атаковали вразнобой, впрочем, они добивались повсеместного успеха. Противник был деморализован и отступал почти без боя, оставляя в заслоне стрелков-калмыков и пулеметчиков[490].

На Полицейской улице казаки установили баррикаду. Находчивые астраханские рабочие ее смыли в буквальном смысле слова. Они открыли водопроводные краны, и ледяная вода вынудила промокших казаков покинуть позиции. Сильные перестрелки шли на Селенах и у Ямгурчеевского моста. Примерно час ушел на взятие железнодорожного вокзала[491].

«По сигналу колокольного звона, ровно в 12 часов дня, – описывал командир 1-го революционного отряда ловцов Бессонов, – мы перешли в наступление, перешли Кутум, подошли к валу, заняли школу глухонемых, сетную фабрику, а отдельная часть отряда подошла к стенам Ивановского монастыря. И вот, лежа за валом, увидели начавшееся бегство белых. Покатили автомобили белых и верховые казаки по два человека на лошади. Путь они держали по направлению к Казачьему бугру. Это было не отступление, а беспорядочное бегство. Рабочие, которые были присоединены к нам в количестве 700 человек, видя такое бегство белых, бросились в наступление густыми колоннами, держа в руках пики и с криком “ура”, дошли до нас и пошли дальше. Большое усилие нужно было, чтобы удержать рабочих, но бесполезно. Колонны их пошли дальше и увлекли наши части. План был нарушен»[492].

С Ивановского монастыря, где у белых был лазарет и висел флаг Красного Креста, по отряду Бессонова был открыт сильный пулеметный огонь. Колонна рабочих сильно была сильно потрепана. Из строя выбыли ротный и взводный командиры, жители сел Раздор и Каралат. Была ранена сестра милосердия, убито до 18 рядовых солдат и рабочих.

Но это была уже агония сопротивления. 1-й казачий полк и офицерская организация ушли по железнодорожным путям на 2-ю Астрахань.

Последний арьергард мятежников у Красного моста отстреливался до утра следующего дня. Здесь, у Белых казарм, удерживались в плену солдаты 14-й роты и советские активисты. Они не пострадали и были освобождены утром 25 января. Победителям достались трофеи и запасы противника – мука, сахар, полуфабрикаты, три орудия и 300 лошадей. В расположенном неподалеку женском Епархиальном училище было найдено много пик[493].

Руководство мятежа во главе с Бирюковыми бежало на Казачий бугор. Однако местные станичники, не желая ссориться с горожанами ради каких-то неудачников, отказали беглецам в убежище. Часть из потерпевших поражение повстанцев разошлась по домам, а небольшая группа, включая Бирюковых, в три часа ночи 25 января покинула негостеприимную станицу и через Волгу ушла к станице Дурной (ныне Рассвет). С собой по льду и снегу они увезли два орудия.

Беглецы хотели уйти через Замьяны в степь и оттуда добраться за станицы Грачи на севере губернии.

Станица Грачи действительно симпатизировала мятежникам. 5 марта жители этого поселка числом около 80 человек напишут письмо в Астрахань с просьбой отдать им Бирюковых на поруки. Но на поруки им Бирюковых никто, конечно, не отдал, и до Грачей Бирюковы не добрались[494]. Вначале в категорической форме их попросили покинуть свое село казаки Дурного. А замьянцы поступили еще решительнее. 31 января станичники задержали организаторов мятежа и спустя три дня передали их в руки не очень спешившей Красной гвардии.

Севернее станичники Ветлянки вновь выдвинули отряд на железную дорогу, но уже с целью поддержки Советов. Отряд обезоружил отступающую от Пассаловки сотню, отобрав одно орудие и два пулемета и арестовав офицеров – Сережникова, Скворцова и Сапожникова, которые были сданы в Астрахань[495].

Тем временем с севера прибыла саратовская «Восточная армия». Ее бойцы вылавливали разбегавшихся повстанцев и изымали оружие. Только в Копановке было реквизировано 900 винтовок и одно орудие[496].

Небольшие группы бежавших из Астрахани мятежников пытались прибиться в калмыцкие улусы вблизи Хошеутово. Князь Тюмень старался быстрее от них избавиться, снабжая, впрочем, лошадьми и предоставляя проводников. Одна из таких групп во главе с прапорщиком Скляровым попробовала пробиться на запад, к Дону. После нескольких стычек с красными группа распалась, а Скляров вместе с несколькими товарищами был пленен в донских степях местными крестьянами, которые передали его Советам. Судя по тому, что все его вооружение сводилось к револьверу «Бульдог», беглецы ресурсами для сопротивления не обладали[497].

Еще одну группу в районе Ремонтного окружили и пленили крестьяне. Пленению предшествовало целое сражение, в ходе которого было убито 35 казаков. Крестьяне действовали осознанно, понимая, что имеют дело не с беглецами, а с партией, которая собирается погрузить страну в войну[498].

Остальные мятежники с приключениями пробирались на Дон. Князь Тундутов дважды попадал в плен к красным, оба раза бежал, после чего добрался до субтропического Батуми, где уже стояли немцы. Шла мировая война. На европейских и азиатских фронтах Четверной союз сражался с Антантой. Еще месяцем ранее Тундутов клял большевиков как немецких агентов. Теперь же, когда рейхсвер оккупировал половину европейской части страны, он попросил об аудиенции у кайзера. Немцев заинтересовал экзотический буддистский народ, живущий между Доном и Волгой, и аудиенция состоялась!