Олег Савощик – Рассказы 37. Прогноз: замыкание (страница 17)

– Как и у любого, способного осознавать ценность полученного дара.

– О каком даре идет речь? – вернулся в разговор Макс.

– Дар видеть.

– Видеть что? – Максим чувствовал, как закипает, не справляется.

– Видеть рай, дарованный нам, грешным.

Василий сорвался первым. Вскочил, упер массивные ладони в стол и навис над юношей, как гора над камнем.

– Сто тридцать три человека сгинули в небытие, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Повторю: это, по-твоему, рай? Мы спасти их могли!

По лицу Хидэ пробежала волна, верхняя губа задергалась, обнажая клык.

– Вернуть в грешный мир, ты хотел сказать?

В сознании Максима что-то щелкнуло, зажглось отдаленное воспоминание из молодости. Подобные речи пользовались популярностью у некоторых людей после появления первых разломов.

– Ты – фанатик. Один из этих.

Хидэ гневно зыркнул на Макса.

– Сие есть речь человека низкого, недостойного. Я же есть провозвестник бессмертного будущего человечества, и ни один глупец не остановит нас.

–Ты сидишь здесь, в клетке, связанный. Тебя уже остановили, – поморщился Василий.

– О нет, ошибаетесь, – усмехнулся Хидэ. – Я в ожидании неизбежного. Скоро рай придет для каждого. – Он многозначительно взглянул на Максима. – И тогда я воспою песнь во славу человеческую, ибо все предыдущие жертвы встретятся с нами, последними грешниками. И мы вместе отправимся в новую жизнь, новый мир, лишенный страданий, ведь вся боль останется здесь.

Возникшее молчание прерывал карандаш, что крутился в пальцах угрюмого Василия и стукался о столешницу концами.

– Ты убил Анну, чтобы ускорить распространения рая, – подытожил Максим и скрестил руки на груди.

– Истинно так.

– Сколько вас? Раз есть ты, значит, есть и другие. Как вас называть? Спящие фанатические агенты?

Хидэ мерзко улыбнулся.

– Пусть это останется сюрпризом.

После допроса Максим чувствовал себя не в своей тарелке. Не сразу, но он разобрался в одолеваемых чувствах.

– Какие же люди идиоты! – в сердцах проговорил он, падая на свое рабочее место. – Каждый долбаный раз, когда нам кажется, что наконец-то мы добрались до понимания какой-то истины, появляется хер, что утверждает обратное. Почему люди при всем разнообразии мнений в принципе не способны на сотрудничество? Наш вид вымирает, и это факт. Блин, это должно нас объединять, а не создавать условия для игры в последнего героя вживую!

Общий зал пропах давно не мытыми телами и ароматом крепкого кофе. Гудела система воздухоочистки, щелкали терминалы – жизнь отдела не прекращалась ни на минуту.

Василий стоял у своего стола в нерешительности и двигал папку с делом Хидекадзу по столешнице.

– Как думаешь, она действительно страдала? – поинтересовался он у Максима.

– Ты о ком?

– Об Анне, хозяйке.

Максим поднял бровь.

–Ее разум расщепило на четыре части, при этом она не просто единовременно воспринимала четыре жизни, а слилась с ними. Обычно ведь как? Источники сдвига не воспринимают альтернативу. Редко встречаются контактные события, когда пострадавший и альтернатива воспринимают друг друга с логичной реакцией – паника, страх, агрессия. А Анна… она не только понимала происходящее, она приняла каждую свою альтернативу. Они разом думали, говорили, двигались. Это противоестественно и не под силу выдержать нашему мозгу без последствий.

Василий закивал, но глаза не поднял.

– Просто… они улыбались.

– Что?

– Они выглядели счастливыми. Другие всегда страдали, их альтернативы были худшим отражением реальности, а Анна… она… сияла.

У Максима мерзко забегали мурашки по коже. Он вскочил и крепко схватил плечо Василия.

–Тише, тише. Я понимаю, брат.– «Нельзя сомневаться».– То, с чем мы впервые столкнулись, выбило из колеи и меня, но мы справимся, слышишь? Вместе, как и всегда, да?– Взгляд Василия казался пустым.– Слушай, возьми перерыв, я сам закончу с отчетом, затем заеду к тебе, и мы вместе проведем пару беззаботных дней. Буэно[7]?

Когда Василий скрылся за дверями лифта, Максим отправил запрос диспетчеру.

– Макс?

– Василий на грани.

– Из-за произошедшего, да? Это ужасно, – посочувствовала Катя. – Он больше не… – Она осеклась.

– Нет, – отрезал Максим, – он справится, но ему нужно время. Пока приставь к нему наблюдение. Я должен закончить с отчетом, с Хидэкадзу, затем сразу присоединюсь к Васе. Прости, получается, что наши выходные пройдут не по плану.

– Да-да, понимаю.

От Макса не скрылось разочарование в ее голосе.

– Эй, спасибо, – признался он.

– За что?

– За то, что вытащила меня, за то, что всегда рядом. Без тебя я давно бы закончил свое существование где-то на первом или втором задании.

– Не подслащивай лимон, Максим, мне все равно его есть в гордом одиночестве.

Когда он закончил с делами и покинул участок, по улицам города струилась липко-мокрая серость вечера. Дрянное чувство сдавливало его сердце – выносить окончательный вердикт знакомому человеку, пусть даже оказавшемуся на деле идеологическим фанатиком, не то же самое, что вершить судьбу незнакомца.

Гарнитура приняла звонок.

– Кать? – устало ответил он на вызов.

– У нас проблемы, – с тревогой сообщила диспетчер. – Василий пропал.

Когда мобиль остановился, автопомощник уже длительное время сходил с ума, предупреждая Максима о нахождении на запрещенной территории. В свете фар сквозь вечернее марево проступили домики. Каменные и деревянные, одно- и двухэтажные, покосившиеся, местами разваленные. Кое-где виднелись остатки строительных лесов и остовы брошенного транспорта. Отсюда до мертвой зоны – границы города – меньше тридцати шагов. Максима передернуло от близости к неестественному пространству. Он оставил мобиль и приблизился к дому с оспинами отваливающейся штукатурки.

– Василий! – крикнул он во все горло. Голос разлетелся по пустой улочке.

Со стороны мертвой зоны, густой и поглощающей свет темноты, что-то шевельнулось. Или же это просто на ночь глядя разыгралась его утомленная фантазия.

Василия не пришлось долго звать. Входная дверь распахнулась, и на пороге показался хозяин, бодр и весел.

– Чего глотку дерешь? – прогрохотал он.

– Да вот соседей твоих пытаюсь перекричать, шумные они у тебя. – Максим обвел рукой развалюхи. – Не представляю, как ты с ними уживаешься?

– Я знал, что это будешь ты, – признался Василий и недобро прищурился. – Пришел списать меня в утиль?

– Для этого прислали б кого-то другого.

– Тогда не смею задерживать. Передай кому надо: со мной полный порядок.

–Если в твоих словах правда, тогда почему ты здесь, а не в своих апартаментах в городе?– вздохнул Макс.– Брось заливать, я-то знаю, что это за место. Это из-за Хидэ, верно? Из-за его бредней?

–Хм, сейчас я не особо вижу разницу между его бреднями и теми, что скармливали в учебке нам, – насупился Василий. – Только веры в лучшее в его точке зрения больше.

– Я скажу, чего в его речах больше, – сдержанно кивнул Макс. – Лжи. Вся эта фанатическая братия сплошь трусы и паникеры, которые сдались и без боя приняли неизбежное. Они не вернут тебе семью.

–Ни хрена ты не знаешь!– рявкнул Василий и сжал кулаки, набычился. Неожиданно он скривился и принялся стучать себя по лбу кулаками.– Мальдита сэа![8] Мальдита сэа.

Он, бормоча, опустился на ступени террасы. Максим, потеряв дар речи, не шелохнулся – он никогда не видел напарника таким. Когда Василий отнял пальцы от лица, его глаза были красные и влажные.