Олег Савощик – Небо Гигахруща (страница 54)
Пока бесцельно топтались в коридоре, расходуя запасы курева, к нам присоединилась еще одна экспедиционная группа, хотя им бы к месту называться бандой. Я заметил, как при их появлении напрягся и закусил папиросу Сибиряк, а близнецы сильнее вцепились в ремни бесполезных сейчас автоматов. В жилых блоках оружие надлежало носить разряженным, на входе обязательно проверялся патрон в патроннике. Глядя на чересчур самонадеянные физиономии напротив, я начинал терять уверенность, что правило одинаково для всех.
– Какие люди! – Вперед вышел немолодой мужчина со светлыми, практически прозрачными волосами и развел руки, будто ожидая, что кто-нибудь из нас бросится к нему в объятия.
Носил он высокие сапоги с металлическими носами, щегольские штаны с разноцветными заплатками и кожаные перчатки без пальцев. Куртка его походила бы на кожанку Главко, если бы не оборванные рукава.
Во рту у него стояло железо, и мне живо представилось, как он клацает этими полированными зубами, гоняя своих жертв по этажам. Неприятный тип.
– Че, даже не поздороваетесь с новым командующим дружины? – Он продемонстрировал красную повязку на плече.
– И куда же делся старый командующий? – мрачно поинтересовалась Зоя.
– Да вот, говорят, вышел по пьяни в Самосбор. Какая досада!
Голос его не оставлял сомнений, что каждое слово – ложь.
– Зоя, Зоя, Зоечка… А ты все под Пашиным ходишь? Шла бы ты к нам, давно ведь зову. Под нами оно всяко приятнее, да и мужики у нас покрепче.
– Катись уже, Кирзач.
Он втянул воздух между зубами, шагнул навстречу. Сибиряк тоже сделал полшага.
– Ты не хами, Зоечка, не надо хамить. Слыхал я, ты ученых каких-то водишь? – Он посмотрел на меня.
– Ученых в говне моченых! – сипло выдал один из его дружков, держа винтовку за головой, как гимнастическую палку, и то ли рассмеялся, то ли начал задыхаться.
– Тебе какое дело? – попыталась огрызнуться Зоя, но вышло как-то беспомощно.
Выглядела она растерянной.
– Да так. Небезопасно в заброшках. Лютая хрень там, я тебе скажу. Экспедиции пропадают, все, кто ходил к «ИЗу», не вернулись. Вы давайте поосторожнее.
– Спасибо. Учтем.
Он еще раз обвел нас взглядом, задержался, чтобы подмигнуть Сибиряку – как мне показалось, с давно заготовленной издевкой, – протянул руку и потрепал по голове Кортика, словно мальчишку. Тот отстранился, но ничего не сказал.
– Ну ладно. Бывайте.
Мы подвинулись, чтобы их пропустить.
Кирзач поравнялся с Зоей, и в этот момент его рука с размаху шлепнула ее по заду.
Я стоял к нему ближе всех. Не знаю, сделал бы я то же самое, если бы стоял дальше, но так получилось, что я стоял ближе. Мой кулак пролетел мимо цели, лишь часы слегка оцарапали ему подбородок. Кирзач качнулся маятником, и в ту же секунду его лоб стремительно приблизился к моему. Белая вспышка ослепила, как если бы в меня врезалась самая яркая лампа с ферм.
Когда я в следующий раз открыл глаза, обнаружил себя лежащим на полу, неподвижным от боли. Из моего носа свистало, как из пробитой трубы. Вокруг творилась куча-мала.
Зоя выкручивала руку кому-то из банды, похоже, тому сиплому шутнику. Его винтовка валялась на полу. Сибиряк держал за шею другого, не обращая внимания на наган третьего у своего виска. Близнецы зачем-то целились еще в двоих, те, в свою очередь, целились в близнецов. Магазины так никто и не присоединил – пусты ли патронники, можно было только гадать.
Нож застыл у горла Кортика, но тот уже сжимал в руках гранату, в любой момент готовый выдернуть чеку. И каждый в этом чертовом коридоре надеялся, что это он не всерьез.
– Товарищи! – позвал Кирзач, так и не присоединившись к общей суматохе. – Ну что вы? Не поубиваем же мы друг друга из-за бабского задка? Я, как сотрудник правопорядка, – он похлопал себя по повязке дружинника, – не могу допустить бессмысленного насилия. Давайте насильничать осмысленно! Только не здесь…
Я видел, как к нам приближается Вовчик. Остальные тоже его заметили, но менять позицию не торопились. Все ждали, что он предпримет. Он вносил дисбаланс в положение сил.
Со стороны Вовчик казался собранным, даже слегка задумчивым, будто решал в уме алгебраическую задачку. Но я-то знал, что это предел его бешенства. Внутри он раскален добела, и если ему вздумается пройти сквозь герму, он расплавит ее своим телом и пройдет.
Вовчик неспешно прошагал мимо неподвижных фигур и остановился около Кирзача. Наклонился к самому уху так, что и не разобрать, собирается ли он выдать главную тайну Гигахруща или цапнуть. Сказал тихо, но его услышали все:
– Я тебя сейчас захуярю.
Кирзач показал зубы и тоненько хихикнул. Затем глянул на меня сверху вниз и бросил:
– Здоровские часы.
В следующую минуту как-то быстро все остыло. Я не успел опомниться, как дерущиеся отклеились друг от друга и опустили оружие. Кортик убрал гранату. Все одновременно выдохнули.
Банда ушла.
Вовчик поставил меня на ноги.
– Нормально, малой?
– Угу-у-у, – гундел я, одной рукой прижимая платок к ноздрям, а другой пытаясь ощупать переносицу.
Только бы не сломана. В последний раз из меня столько натекло, когда по дурости влез в драку за очередь на распределителе.
Ткань быстро набухала. Я мысленно чертыхнулся, вспомнив, что в этом платке все еще завернут кусок рафинада, которым угощал нас Пашин.
– Мы раздобыли бумаги, можем идти, – сказал Вовчик.
– Угу-у-у.
Я скосил глаза и увидел Зою. Она как-то странно на меня смотрела.
– Зря ты его все-таки ударил.
Ее улыбка говорила об обратном.
VI
– Встретили мы как-то ликвидатора на этажах, одного, прикинь? И тут Самосбор!
Сибиряк присосался к тюбику, выдерживая интригу. Кортик прищурился:
– Что ты чешешь? Это же не ты был.
– Ну, кореш мне рассказывал, какая разница? – надулся Сибиряк. – Так вот, что говорю: бахнул Самосбор, они все вместе в какой-то жилячейке заперлись, сидят. Ликвидатор им затирает, как он от группы отбился, своих искал, рация слегла и бла-бла. А сам противогаз не снимает. И, главное, мало что у него противогаз черный, так и комбез тоже весь черный, в Корпусе таких не носят. Ну, кореш мой с остальными слушает, конечно, кивает, а сам думает: от какой, на хрен, группы? Тридцать килоблоков до ближайшей обитаемой зоны. Ну, поболтали они, вздремнули чутка, перекусили… Ликвидатору предлагали, но тот отказался. А потом и Самосбор отгремел. Они, значит, собираются уходить, а ликвидатор этот притих. Его зовут – ноль реакции. Сняли с него противогаз – а там голый череп! И под комбезом одни кости. Такие дела.
– Вот же гонево! – сплюнул Вовчик, катая незажженную папиросу в пальцах. – Байку о Черном Ликвидаторе еще мой дед травил.
Сибиряк скорчил кислую мину:
– За что получил, за то и отдаю.
Мы сделали привал на этаже, где почище, прямо в коридоре. Рядом висели качели – перекладина, две тонкие цепи и плесневелая фанерная доска, явно узковатая для взрослого. Забавная штуковина. Обычно мастерить такие в коридорах смысла нет, сорвет первая же самосборова тварь, или расплавит струя огнемета. А тут вон уцелели как-то… Кто вообще их здесь повесил?
Близнецы перехватили у Сибиряка эстафету и наперебой выдавали истории, каждая новая удивительнее предыдущей: о загадочных дверях, которые появляются после Самосбора и которые ни за что нельзя открывать; о бесконечно спускающихся лифтах; о зацикленных лестницах, раз за разом выводящих на один и тот же этаж; и о герметичном костюме, в какой запихнули ликвидатора, а потом отправили прямо навстречу багровому туману.
Качели и ребяческие страшилки в свете фонариков. Мы будто откатились во времени на десяток-другой циклов.
Сколько вымысла в тех байках, что гуляют по детским устам и по страницам Гнилача? Большинство до сих пор считает байкой подвал. Наверняка одной из таких запомнится и Проводник – человек, переживший Самосбор. Мы и сами близки к тому, чтобы стать героями следующей.
Чем безумнее в Гигахруще фантазия, тем ближе она к реальности.
Зоя кивком подозвала Вовчика, а у меня заныло под ребрами. Я не ожидал, что расстаться придется так скоро.
– Поднимемся до пятисотого, там железка. Она проходит прямо над складом, который тебе нужен. Если повезет отыскать дрезину, домчишь вмиг.
– Да вы ёбнулись! – У Вовчика округлились глаза. – Мы сюда могли на дрезине доехать?
– Не могли, – невозмутимо ответила Зоя. – Во-первых, железка пересекает наш маршрут только здесь, садиться на нее где-то еще неудобно. А начинается вообще далеко от места, где мы выходили. У нас, напомню, Сибиряк с парнями невыездные, по обитаемым килоблокам через КПП их бы к ней никто не пустил. Потому и возвращаться мы будем пешком. Тебе удобно – так радуйся. Нам нет.
– А во-вторых?
Зоя замялась.
– Это территория Кирзача. Слушай, этим путем пользуются и экспедиции, и барыги с контрабандистами, и всякая шушера, поэтому он должен быть относительно чистым… но оттого не менее опасным. Пушку держи при себе.
– Точно не хочешь, чтобы мы пошли с тобой? – спросил я, слегка гнусавя разбитым носом. – Лазарев вроде не против. Смена-две ему разницы не сыграют.