Олег Савощик – Небо Гигахруща (страница 20)
– Что происходит, Артем? Что ты натворил?
– Я открою.
Вставая, он поцеловал жену в висок.
– Извини.
Чекист не высказал никакого удивления, похоже и впрямь рассчитывал найти Артема здесь. Без приглашения занял своими габаритами порядочно места в прихожей – тот еще шкаф. Следом переступил порог ликвидатор; был ли это тот самый, что служил на проходной объекта, или какой-то другой, выяснить не представлялось возможным.
– Твои дома? – Чекист легонько толкнул дверь в спальню. – Вижу, можно поздравить с пополнением.
Он замолчал, прикидывая что-то в уме.
– Не рановато?
– Роды были не из простых, – ответил Артем без колебаний.
– Это Сергей, – заученно выговорила Полина мертвеющим голосом.
Таня оторвала голову от подушки и осмотрелась, будто в болезни, будто под убийственной дозой морфина, еще не до конца понимая, где находится. Взгляд ее остановился на младенце.
Скажи она хоть что-нибудь – и все пропало. Выдай их Полина очередной нелепой репликой, заметь чекист за отворотом ее халата торчащий уголок справки, доложи ему кто-нибудь, что у Татьяны Гариной несколько смен тому случился выкидыш, – и все будет кончено.
– Поздравляю, – буркнул чекист и плотно прикрыл дверь. – Поговорим?
Оставив ликвидатора дежурить у гермы, они прошли на кухню. Сколько же разговоров ведется на таких вот кухнях по всему Хрущу, подумалось Артему, сколько страхов и надежд в них копится, сколько решений принимается. Со всей ответственностью возможно утверждать, что кухни не что иное, как мозговые ядра, основа и суть всего мироздания.
– Инга где?
Артем отвел взгляд.
– Что вы там утворили, Гарин? – Чекист недовольно поерзал на слишком хлипкой для его веса табуретке.
– Это Интерна. Нельзя было давать детям такую силу, они с ней не справились. Никто бы не справился.
– Не пудри мне мозги. Это ваш просчет, твой и Павлютина. Аномалия забрала три этажа, ничего не осталось. Крошево! Все наработки за столько циклов, все оборудование…
– Кто-нибудь выжил? – тихо спросил Артем, все еще чувствуя запах пыли и электричества.
– Хирурги, одна воспитательница. Их забрал лифт. Почему вы не дождались лифта со всеми?
– Мы не поверили, что он успеет. А когда рухнула лестница, я оказался в подвале…
– А Инга? Ты видел тело?
Щелк, теннисная сетка на сломанных пальцах Павлютина.
– Совсем недолго. В воронке.
Чекист прикрыл один глаз и склонил голову к плечу, изучая Артема. Зрачок его чернотой напоминал провал пистолетного дула.
– Упал, говоришь, с высоты второго этажа, среди обломков, прямо в подвал. И ни царапины! Редкостная удача… или редкостный пиздеж. Но это мы еще выясним. – И без всякого перехода: – Вам с Тарасовым поручили восстановить проект, начать все с начала. Условия, понятно, теперь попроще, а то расслабились… На воде и сухарях у меня сидеть будете! Материал вам предоставят.
«Материал». Персонал из садистов, подопытных из матерей.
– Нет.
Теперь чекист целился в Артема обоими зрачками.
– Нет.
Мышцы у чекиста совсем не старческие, клещи вместо пальцев: сдавили руку, прижали к столу, не оставляя никакой возможности освободится.
– А ты думаешь, за просранный проект тебя по головке погладят? Думаешь, я на баб твоих посмотрю, выродка твоего пожалею? Да я вас всех, суки, как врагов народа…
Казалось, попади слюна на кожу – прожжет до кости. Сколько же ты желчи скопил за все свои циклы, дед? Почему ты не знал о буром биоконцентрате? Или знал, но плевать хотел? Ты ведь ненавидишь всех нас, дед, людей ненавидишь, работу свою. Даже Партию. И ненависть эта однажды разорвет тебе сердце и придушит во сне.
Что-то такое на лице Артема заставило чекиста ослабить хватку и перестать рычать.
– Самосбор прекратился, – произнес он вновь человеческим голосом. – Закончился спустя семь часов после вашего ухода.
Артем рассмеялся опустошающим, болезненным смехом. Павлютин был прав, все это время прав. Бесталанный пропойца в грязном халате и с такими же методами совершил, возможно, величайшее открытие за всю историю Гигахруща.
– Что на том этаже?
– Ничего примечательного, – отмахнулся чекист. – Обычный жилой этаж. Для первого эксперимента выбрали ближайшую к вам ЗВС…
Он замолчал, но Артем уже все понял. И чекист понял, что он понял.
Где-то там, за десятки, а может, и за сотни килоблоков отсюда Самосбор накрыл нечто очень важное для Партии и не захотел отдавать. Нечто такое, ради чего она не поскупится на ресурсы и закроет глаза на методы, выстроит новые лаборатории и заселит их испытуемыми, не считая потерь.
– На выход, Гарин.
Чекист встал.
Артем посмотрел на отцовские часы, стер пыль со стекла. Удивительно, как умудрился не разбить их при побеге.
В спальне по ощущениям не прошло и секунды, девушки оцепенело сидели в тех же позах, Сергей крепко спал у Полины на руках. Артем расстегнул браслет и положил часы ей на колени.
– От дедушки. И передай отцу, что все хорошо. Я хочу, чтобы он знал: у нас с ним – все хорошо.
– Артем…
Не делай этого, что бы ты ни задумал, – договорили ее округленные глаза. Женское чутье подсказало ей или родная кровь, но она предвосхитила его следующую мысль.
Контрольный поцелуй, как выстрел в лоб, – сестре и жене – и в прихожую, не оборачиваясь, за дверь и в коридор.
Смогут ли они восстановить проект без него? Архив объекта погиб, но у ЧК наверняка сохранены все важные копии, да и не так велика была роль самого Гарина. А вот чтобы повторить такую концентрацию изобетона в алмазах, без него им пришлось бы повозиться.
Ликвидатор пропустил его вперед, и Артем сорвался с места. Побежал, потому что больше ничего не оставалось, потому что никогда не сможет простить: ни баночек с красными этикетками в своем холодильнике, ни гнусного надругательства над той, кого он назвал второй женой – наукой.
Потому что вся правда сейчас была в ногах.
Ждать пришлось недолго.
– Стой, стреляю!
Грохот выстрела настиг его и, хлопнув по ушам, пронесся дальше; бетоноворот рушил этажи и то тише. Чуть повыше копчика ударило, словно влетел с размаху каблук кирзового сапога, и Артем растянулся прямо на лестнице у лифта. Оттолкнулся руками, переворачивая набок такое непослушное тело, и это все, на что его хватило. Боль кипящим маслом залила бедра, поднялась по позвоночнику… и почти сразу стихла, решив его больше не мучить, не добивать.
Он и так умирал.
– Кто? Кто велел открыть огонь, я тебя спрашиваю?! – набросился на ликвидатора побагровевший чекист.
Тот лишь смущенно оправдывался, нелепо прикрывая голову и бормоча что-то про побег, Устав и приказ оператора, а большие кулаки чекиста все мелькали и мелькали, сыпались и сыпались удары по черному противогазу.
– Сука, тварь, сгною-у-у!..
Зрелище показалось Артему даже забавным, но губы стали чужими, отказывались сложиться хотя бы в подобие улыбки. Голоса понемногу удалялись, все тише слова оседали на бетон. По ступенькам медленно стекала тьма, подобно тяжелому туману, накрывала собой лицо, просачивалась через поры в коже, гася последние искры жизни.
Может, в Гигахруще и не было ничего, кроме этой тьмы, где обречены скитаться люди: одни в поисках хотя бы проблеска на другом конце коридора, другие сознательно загоняя себя еще глубже, в самое ее сердце.
Как думаешь, Гарин, зажжется ли здесь когда-нибудь хоть что-то, кроме ламп накаливания? Вот тебе Загадка напоследок.
Не спеши.
Олег Сергеевич
I