Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 6)

Аня решительно подошла к парню, взяла его за руку и вывела в круг. Тот покраснел насквозь аж до внутренностей, но сопротивляться не посмел. В итоге они вальсировали под взглядами половины зала, а парень тем временем смотрел на мою сестру, как на богиню. Явно видно — интеллигент. Либо айтишник. Ручонки дрожат, ножки подкашиваются, и видно, что ему страшно прикасаться к Ане. Он держал её бережно, как хрустальную вазу.

Тем временем мы с Джулией тоже собрали свою порцию внимания. Всё-таки у меня не только поварской опыт наличествует, и мне доводилось бывать на подобных мероприятиях. Расти в семье аристократов и не научиться основным бальным дисциплинам? Увы и ах, это попросту невозможно.

— А ты хорошо танцуешь, — прошептала Джулия.

— Ты тоже.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, и этот танец не исключение. Музыка Венеции закончилась, осязаемые музыканты снова взяли инструменты и взялись за дело, а я тем временем отвёл Джулию к колонне, чтобы перевести дух. И тут ко мне подошёл синьор лет пятидесяти. Высокий, худой, в чёрном костюме, и с очень… м-м-м… колючими глазами. Лицом синьор неуловимо походил на коршуна, и что-то мне подсказывало, что характером тоже.

— Синьор Маринари, — мужчина слегка поклонился. — Позвольте представиться. Граф Альвизе Барбариго.

— Очень приятно.

— Не могу ответить вам взаимностью, — граф оценивающе оглядел меня с ног до головы. — Очень интересный наряд вы себе выбрали. Уж не собираетесь ли вы, случаем, подвинуть действующего Дожа?

Вот что называется «аристократическая бычка». Всё через «вы» и с надменным лицом.

— Вы ошибаетесь, — просто сказал я вместо того, чтобы начинать оправдываться.

И тишина вокруг. Гости, стоявшие рядом, замерли, да и все остальные начали прислушиваться. Один престарелый синьор ради такого дела даже выкрутил слуховой аппарат на максимум.

— Простите-извините! — вдруг из толпы вылез Аугуриели и подошёл вплотную ко мне. — Извините-простите! Срочные префектические дела, которые не терпят отлагательств!

Домовой притянул меня к себе и прошептал на ухо о том, что дон Базилио уже давно следит за этим персонажем. Дону, дескать, очень здорово и вольготно живётся при нынешнем Доже, и потому он по собственной инициативе пресекает все недружественные поползновения в его адрес.

А Барбариго в свою очередь спит и видит себя на посту правителя города. Дож это знает. Дон это знает. Короче говоря все вокруг это знают, но сделать ничего не могу, потому что граф тоже не дурачок и компрометировать себя не даёт.

Однако сейчас, когда костюм первого Дожа почти оказался в руках Дожа действующего, что обязательно упрочит его позиции, Барбариго был вынужден действовать.

— Будь осторожен, — прошептал мне Аугуриели.

— Вы договорили⁈

— Да-да, простите, — сказал я. — Так о чём вы?

— О том, что моя честь, — тем временем продолжил граф, — требует прояснить один момент. Вы ведь знаете историю первого Дожа Венеции?

— Не очень, — честно ответил я.

— Что и требовалось доказать, — тут Барбариго хищно улыбнулся и огляделся вокруг. Удовлетворился тем, что вокруг собирается толпа и ему удалось привлечь внимание, а следом начал как можно громче поучать меня: — Первый Дож был человеком действия. Ведь именно он разогнал пиратов, которые держали в страхе всю Адриатику. У него было всего лишь шестьдесят кораблей, когда он выступил против двух сотен. И, как вы понимаете, вышел из этой схватки победителем.

— Впечатляет, — кивнул я.

— Кроме того, когда город Градо был в осаде, Дож лично прорвался сквозь вражеские порядки и спас жителей. Непревзойдённый мечник был. И никогда не прятался от проблем. Более того! Есть сведения, что я являюсь потомком великого Дожа! — тут со всех сторон раздались сдержанные смешки, видимо слышали это все уже не первый раз и особо не впечатлялись. — Но…

Хитрый граф быстренько поменял тему.

— Почему же, синьор Маринари, я не вижу при вас никакого оружия? Ни рапиры, ни шпаги, ни даже простенького меча. Образ не полон, и как будто бы вы специально порочите имя первого Дожа.

— Чтобы уметь сражаться клинком, не обязательно вечно носить его при себе, — ответил я. — К тому же, мне гораздо ближе ножи.

— Ножи⁈ — Барбариго нарочито громко рассмеялся. — Вы сейчас серьёзно? Оружие воров, бандитов и прочих бесчестных людей? Синьор Маринари, не смешите. В честном поединке ни один человек с ножом не выстоит против фехтовальщика с рапирой, — граф вздохнул, будто бы сожалея о том, что ему приходится озвучивать настолько простые вещи. — А знаете? Я думаю, что моя честь всё-таки была уязвлена.

— Вот как? И чем же?

— Да хотя бы одним вашим внешним видом. Поэтому, синьор Маринари, я предлагаю вам дружеский спарринг. Дуэль. До первой крови. Надеюсь, ваши ножички у вас с собой?

— С собой, — кивнул я и похлопал по поясу, на котором висела скрутка.

Внутри, признаться, закипело. Пускай я не хочу ни драться, ни кому-то что-то доказывать и… да не нужно мне всё это! Но прилюдно спускать такое просто нельзя. Джулия тем временем резко побледнела и схватила меня за рукав.

— Артуро, не надо. Он же тебя провоцирует, — прошептала девушка мне на ухо.

— Я знаю.

А Анна Эдуардовна уже вовсю порывалась приблизиться к графу на расстояние удара, точнее, я думаю — уверенного захвата, но её партнёр, — тот самый скромный красноухий парень, — умудрялся сдерживать её на месте. Короче! Позориться я не хочу. Во-первых, я с дамой. Во-вторых, нужно всегда держать в уме, что Венеция видит всё. Ну и в-третьих, точка невозврата уже пройдена, и после слов графа заднюю не дать ни мне, ни ему.

Ах, да! Ещё ведь и новая должность. Если сейчас я начну что-то мямлить, поджавши хвост, весь Дорсодуро в итоге будет страдать. Потому что все будут знать, что районом управляет слабый и недостойный человек. Уважение, ага!

Однако:

— На всякий случай и всего лишь один раз, — сказал я, глядя графу прямо в глаза. — Предлагаю вам передумать. Извиниться, забыть обо всём и разойтись миром.

— Неужто вы испугались, синьор Маринари? — граф опять рассмеялся. — Ну же, мальчик! Давай-давай, я покажу тебе, что стоит твой ножик в настоящем бою! Заодно узнаем, достоин ли ты носить этот костюм!

— Костюм, — вздохнул я. — Опять костюм. Да будет вам известно, синьор Барбариго, что этот костюм уже обещан в подарок Дожу. Так что если вы его повредите, вы выкажете неуважение не только ко мне, но и к нему.

Граф на секунду замялся, но довольно быстро взял себя в руки и нашёлся что ответить:

— Не волнуйтесь, — сказал он. — Я вполне опытный фехтовальщик, чтобы убить вас не повредив и не испачкав костюм.

— Убить? — у меня аж брови отлетели. — Мы же вроде бы только что договаривались насчёт ранения до первой крови.

— Иногда первая кровь бывает последней, — улыбнулся Барбариго. — В законах Венеции это довольно чётко прописано.

— Синьор, вы серьёзно? — вздохнул я. — Неужели вам так не терпится умереть?

— Да как вы смеете⁈ — граф аж побагровел. — Я Альвизе Барбариго! Мой род старше вашего ресторана на пятьсот лет! И я не позволю какому-то чужаку, да ещё и молокососу, носить костюм первого Дожа и оскорблять меня в присутствии гостей! Это позор! Это оскорбление памяти города!

— А уж не метите ли вы сами на должность Дожа? — спокойно спросил я.

Граф запнулся, но ничего не ответил.

Толпа тем временем зашепталась, а дальше от неё отделился один синьор в пышном костюме префекта жёлтого цвета. Старенький, сгорбленный, морщинистый, однако с очень живыми и умными глазами. При ходьбе он опирался одновременно на трость и на руку молодого помощника.

— Позвольте спросить, что тут происходит? — спросил он.

— Уважаемый синьор Вальмарано, — граф слегка поклонился. — Сейчас здесь будет дуэль.

— Дуэль? — старичок поднял бровь. — И с кем же вы собираетесь сражаться? Вот с этим молодым человеком?

— Да, — кивнул Барбариго. — Это новый префект Дорсодуро, некто по имени Артуро Маринари. Повар, насколько мне известно. Владелец ресторана «Марина».

— Ах, это и есть мой новый коллега! — расплылся в улыбке Вальмарано. — Наслышан о вас, молодой человек, наслышан. Всё никак не найду времени, чтобы посетить «Марину». Что ж! В таком случае мне непонятно, почему никто до сих пор не принимает ставки⁈

Толпа ахнула и загудела.

— Ну точно же! Ставки! Ставки!

Я же смотрел на всё происходящее и думал… что за цирк? Только что обсуждали дуэль, честь, первую кровь и смерть, а тут вдруг ставки нарисовались. Тем временем сдобный синьор из первых рядов вытащил непойми откуда записную книжку, и крикнул что согласен выступить в роли букмекера.

— Ставлю на графа! Десять дукатов!

— Я пятнадцать!

— А я двадцать!

Все ставили против меня. Ну а оно и немудрено против такого анонса: великий фехтовальщик, граф Барбариго против повара с ножом. Шансы? На слух — никакие.

— Ничего личного, — шепнул мне один из помощников синьора-букмекера. — Мы купцы. Зарабатываем, где только возможно, а дуэль… это ведь как лошадиные бега, только острее и интересней.

— И циничней ещё, — добавил я.

— И циничней, — тут же согласился он. — Ну а что? Non siamo noi, è la vita, — пожал он плечами.

Сбор ставок продолжался. Люди ставили против меня огромные деньги, и даже почтенные синьоры не удержались от того, чтобы поставить на победу графа какую-нибудь золотую побрякушку из своего текущего гардероба.