Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 46)
— Не бери в голову, Сальван, — сказал я и в этот же самый момент у меня зазвонил телефон.
— Слушаю.
— Коллега, я вас категорически приветствую! — раздался на том конце хриплый задорный голос синьора Вальмарано. — И напоминаю, что завтра состоятся выборы префекта Сан-Поло. Мы с остальными префектами идём в качестве комиссии, следить за нарушениями, вбросами и прочими фальсификациями. Чего и вам настоятельно рекомендую. Приходите, Маринари.
— Кхм-кхм, — прокашлялся я, судорожно соображая, как бы так получше отмазаться. В итоге не нашёл ничего лучше, чем сказать правду: — Прошу прощения, но у меня сейчас куча работы. Ещё и заготовочный цех вот-вот откроется. К тому же выборы в Сан-Поло, а не в Дорсодуро, и моё присутствием, как мне кажется, вовсе не обязательно.
— Работа, говорите? — усмехнулся Вальмарано. — А вы приходите по работе, синьор Маринари. В качестве обмена опытом.
— Не понял…
— Дело в том, что синьор Контарини по вашему примеру решил устроить избирательный участок ресторане, который находится в собственности у его лучшего друга, синьора Вивальди. И по такому поводу синьоры пригласили звёздного шефа из Рима. Бартезаги. Слышали о том?
И вот тут я крепко призадумался. Конечно же я слышал о Бартезаги! Он ведь настоящая знаменитость от мира кулинарии. Авторские книги рецептов, телешоу, и даже собственная поварская школа. Товарищ готовит так, что все критики рыдают от восторга. И думается мне, что Контарини пригласил его неспроста.
— А знаете? — сказал я. — Это может быть интересно. Обязательно присоединюсь к вам завтра…
Спустя три дня отчаянной коллективной диареи, войска Сазоновых наконец-то пришли в себя. Водно-солевой баланс восстановился и гвардейцы, которые ещё вчера бились в припадках и молили о быстрой смерти, сегодня твёрдо стояли на ногах. А некоторые даже отважились позавтракать! Кто рисом, кто сушками, а кто-то даже рисом с сушками.
Палуба дирижабля была отмыта до блеска. Жаль только, что Сазоновы ещё не знали про новейший септик, изобретённый на днях их собственным сыном — в таком случае уборка пошла бы гораздо быстрее.
Единственное, что напоминало теперь о недавней катастрофе — так это необходимость проветривать дирижабль по нескольку раз на дню. Но в остальном гвардия была готова. Дирижабль грозно завис над Венецией и был готов в любой момент двинуться в сторону проклятой баржи.
Тем временем в штаб-квартире, где разместились непосредственно сами Сазонов, Мария Александровна восседала в богатом кожаном кресле, неспешно попивала чай из тонкого фарфора и смотрела на мужа с такой улыбкой, от которой у Эдуарда Богдановича сводило… саму душу.
— Ну и видок у тебя, дорогой, — сказала она, отставляя чашку в сторону. — Особенно изысканно выглядит синяк под глазом. Столько оттенков! Тут и пурпур, и фуксия, и ультрамарин. А эта твоя гордая осанка… так и не скажешь сразу, что тебя избила твоя же собственная дочь.
— Меня не избивали, — сквозь зубы процедил Эдуард Богданович. — Я же сказал…
— … что неудачно упал, да-да-да, — улыбнулась Мария Александровна. — Только, дорогой, открою тебе небольшой секрет. Те запонки, в которых ты ходил договариваться с одним нашим сыном об освобождении другого… да-да, именно они. Так вот эти запонки пишут не только звук, но и видео. Так что поверь мне, я прекрасно видела, как ты упал. Потом ещё раз упал. А потом ещё и не тем ударился о воду, дурачок…
Мария Александровна заливисто рассмеялась, а мужу тем временем оставалось лишь сосредоточенно сопеть.
— Ты неудачник, Эдуард, — сказала она, вытирая слёзы. — Нет, я ведь прекрасно знала за кого выхожу замуж, но чтобы настолько? Твоя собственная дочь вышвырнула тебя из ресторана, как нашкодившего кота. Очередное дно пробито. И да, я горжусь Аней.
— Гордишься? Тем, что она подняла руку на отца?
— Нет-нет. Тем, что не убила тебя на месте, — ласково сказала Сазонова. — Потому что могла. И потому что я бы на её месте поступила именно так. А у девочки тем временем выработалось какое-то сверхъестественное самообладание…
И по канону, — по уже сложившимся за долгие годы внутрисемейным традициям, — эта словесная перепалка должна была обернуться невероятно-громким скандалом. Однако…
— Ладно, — Мария Александровна поднялась с кресла. — Пойду я пройдусь по магазинам…
…внезапно, ругань сошла на нет так и не начавшись.
— Чего? — не понял Эдуард Богданович. — Куда ты пойдёшь?
— По магазинам, — Сазонова погляделась на себя в зеркало и поправила платье. — Вчера видела просто чудесную лавочку на мосту Риальто. Там торгуют кружевами ручной работы. А ещё шёлк и всякие миленькие маленькие безделушки. Красиво тут…
Под ошалевшим взглядом Эдуарда Богдановича, его жена двинулась на выход.
— И дышится тут как будто бы полегче, — продолжила она. — И свет как-то по-другому рассеивается. Из-за влажности, должно быть? В общем, не зря твой отец так хвалил Венецию.
— Чего⁈
— Всё, я пошла.
— Мария, мы на войне!
— Это ты на войне, — женщина взяла сумочку, — а я на шоппинге. Не путай.
— Но…
— Эдик, — Мария Александровна обернулась в дверях и тяжко вздохнула. — Твоя война — твои проблемы. Я сделала всё, что от меня требовалось. Людей привезла, логистику настроила, связи навела. А теперь я хочу купить себе новую шляпку. И, быть может, что-нибудь из украшений. И желательно, чтобы в течении пары часов меня никто от этого не отвлекал.
С тем она вышла, оставив мужа с открытым ртом и выпученными как у сома глазами.
— Это что сейчас такое было? — спросил Эдуард у пустого кабинета.
Присел в кресло, устроился поудобней, а вот обдумать инцидент не успел. После стука в его кабинет вошёл Влад Башарович Черепатый. Вроде бы ничего в мужчине с момента их прошлой встречи не изменилось, но… как будто бы он был сейчас ещё бледнее обычного. И почему-то слегка припадал на левую ногу.
— Эдуард Богданович, — Черепатый поклонился. — Прилетел из Перу по вашему зову. Готов к борьбе.
— Как добрался? — спросил Сазонов, всё ещё находясь под впечатлением от поведения жены.
— Ой, вы знаете, в самолёте кормили…
— Стоп! — крикнул Эдуард Богданович, тряхнул головой и окончательно пришёл в себя. — Мне неинтересно. Главное, что ты здесь. И очень вовремя, Владик, молодец. Завтра как раз пройдут выборы одного из префектов и вся Венеция… то есть… по крайней мере вся полиция Венеции будет задействована в районе Сан-Поло. Поэтому операция по освобождению Артёма должна пройти как по маслу.
— Какой план? — спросил Черепатый.
Эдуард Богданович в свою очередь встал и подошёл к карте города, разложенной на столе. Все ключевые точки уже были помечены булавками — Дорсодуро, «Марина», ресторан Контарини и предположительное место стоянки баржи «Звезда Морей».
— Оливарес обеспечит нам поддержку с моря, — Сазонов ткнул пальцем в лагуну. — Его флот уже готов и ждёт отмашки. Миллер пойдёт на штурм баржи вместе с нашей гвардией. Тем временем наши добрые друзья Контарини и Вивальди отвлекут всех и вся благодаря своему звёздному шефу, ну а ты…
Эдуард Богданович улыбнулся и поднял глаза на Черепатого.
— Уж не обессудь, Влад Башарович, но тебе достанется самое сложное. Тебе нужно будет вывести из строя Артура…
Глава 22
Вечер в «Марине» шёл своим чередом: полная посадка в зале и на летнике, братья-официанты деловито носятся с подносами туда-сюда, кухня отстреливает заказы и всё, казалось бы, хорошо. Сам я сейчас сидел за баром, в то время как Конан выставлял передо мной целую батарею разноцветных коктейлей собственного авторства. Безалкогольных, разумеется. И, разумеется, на пробу, а не потому, что меня вдруг обуяла жажда.
— Много ещё?
— Ещё парочка, синьор Маринари, буквально одну минуту…
А мысли мои тем временем уже полностью переключились на день грядущий. Выборы в Сан-Поло. Я уже решил, что по такому поводу надену тёмно-серый костюм, который мне на днях презентовала Джулия и назвала его «префектским». Надеюсь только, что будет не очень жарко.
Но одежда, понятное дело, не главное из того, что стоило обдумать. В голове я прокручивал всевозможные уловки, к которым могут прибегнуть синьоры торговцы. Ведь вряд ли эти двое будут играть честно.
Чтобы поймать за руку человека, который собирается подтасовать выборы, нужно думать как он. Вот я и думал. Будь я на месте Контарини, что бы я сделал? Во-первых, конечно же, вбросил бы готовые бюллетени. Самый простой способ — напечатать левые бланки, заполнить их заранее и просто подкинуть в урну. Во-вторых, можно подкупить избирателей. Кому-то наобещать с три короба, а кому-то просто сунуть монетку — люди разные, и цена у них разная, как бы гадко это сейчас ни прозвучало.
Что в-третьих? А в-третьих у нас воздействие на тех, кого нельзя подкупить. И тут вместо пряника в игру вступает кнут. Можно запугать людей — кого увольнением, кого лишением льгот, кого ещё чем-нибудь.
В-четвёртых — подмена урн. Чего мелочиться с бюллетенями и разводить суету, когда можно избежать лишних движений? Ну и, наконец, в-пятых. Самый изысканный, но при этом самый маловероятный вариант — это срыв выборов. Устроить скандал, объявить себя незаслуженно ущемленной стороной, пустить слухи и как-то это дело обыграть.
— И-и-и-и, — протянул Конан, выставляя передо мной ещё два коктейля. — Всё. Модно, стильно, молодёжно. Уверен, будут заказывать.