Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 45)
— Удивляться потом будем, — сказал я, периодически поглядывая на дверь в подсобку. — Времени мало. Ты в плену? Если да, то дон может гарантировать тебе защиту. Будешь жить, как в программе по защите свидетелей, не сомневайся. Слово домовых — крепкое слово.
— Я… А… Да, — кивнул леший и призадумался на какое-то время.
— Быстрее!
— Даже если я хотел бы уйти, не всё так просто, — Сальван указал на свою ногу. Тонкая, практически невидимая призрачная нить, сотканная непонятно из чего, обвивала его щиколотку и уходила куда-то в пол. — Я не могу бежать. Меня держат тут, чтобы цветы не портились и растения росли. У меня талант, понимаете?
— Понимаем, — кивнул я. — И я могу предложить тебе куда более интересный способ применить этот талант. Так…
Я присел на корточки, чтобы повнимательней рассмотреть цепь. И практически сразу понял, что не чувствую её. Она была соткана не из негативной энергии, и даже не из позитивной, а из чего-то другого. Чего-то… венецианского, что ли? Сугубо местного.
— Аугуриели? — спросил я. — Ты сможешь это снять?
— Смогу, — кивнул домовой. — Но мне нужно время…
— Как я и говорил, синьор! — раздалось из подсобки. — Таких сортов у нас в продаже нет!
— Я отвлеку его, — сказал я Аугуриели. — А ты работай.
— Да, шеф.
Сальван снова превратился в дерево, а мой заместитель встал рядом и изобразил вид натуриста, тщательнейшим образом изучающего лимоны. Хотя на самом деле уже начал потихонечку колдовать.
Продавец же вышел из подсобки, вытер пот со лба, увидел Аугуриели рядом с Сальваном и нехило так напрягся.
— Синьор! — крикнул он. — Лимонное дерево не продаётся!
— Я просто смотрю, — улыбнулся Аугуриели.
Я же к этому времени уже сформулировал свой запрос для всемирной паутины, и нашёл список всех огуречных сортов Российской Империи.
— Знаете? — сказал я. — В целом, меня устроят и другие семена. Давайте пробежимся по списку? У вас есть «Зятёк»?
— Нет.
— А киборг?
— Тоже нет.
— А что у вас вообще есть⁈ — тут я был просто вынужден снова перейти на крик. — Крокодил Гена⁈ Крохотуля⁈ Малышок-крепышок⁈
О, да! Я был во всеоружии. Встав таким образом, чтобы синьор продавец повернулся ко мне передом, а к лешему задом, я принялся перечислять всё, за что цеплялся глаз. Но не так быстро, как сначала, само собой. Теперь, назвав каждую позицию, я пристально заглядывал продавцу в глаза и дожидался очередного:
— Нет.
— «Младший Лейтенант»?
— Нет.
— «Мальчик молодой»?
— Нет.
— «Не грусти-похрусти»?
— Нет.
И так далее и тому подобное. «Оконно-балконный», «Пальцы Паганини», «Пучковый Десант», «Солёные уши», «Соседу на зависть», «Суперклуша», «Ультиматум», «Ухажёр», «Хрустляндия», «Чудо-карапуз», «Шальная Императрица»…
— Синьор, прошу прощения, — в какой-то момент перебил меня продавец. — Вы очень странно себя ведёте.
— Я⁈ Это я странно себя веду⁈ Это я странный⁈ А вы⁈ Скажите ещё, что у вас в наличии нет семян «Салатного героя»! Вот где настоящая странность!
Тут краем глаза я заметил, что Аугуриели и Сальван закончили и уже крадутся по направлению к выходу. И получается, что мне осталось выиграть всего несколько секунд. А список огурцов тем временем дошёл до буквы «Я» и замыкающего сорта «Янычар». И надо было придумывать что-то новое…
— Чёрт с вами, — я махнул рукой и указал в угол лавки. — Тогда продайте мне вон тот кипарис.
— Кхм, — вытаращился на меня толстячок и от нервов начал теребить ус. — То есть вместо странных огурцов теперь вам понадобился кипарис.
— Так! Стоп! — нахмурился я и скрестил руки на груди. — Вот сейчас не понял. Это на что это вы такое намекаете?
— Ни на что, синьор! — крикнул продавец и бросился к кипарису. — Сейчас всё сделаю!
Кое-как он дотащил до прилавка небольшое деревце в кадушке, а я не торгуясь расплатился, подхватил его и направился на выход.
— Имейте ввиду! — крикнул я напоследок. — Я напишу на вашу лавку отвратительный отзыв!
— Но за что, синьор⁈
— Потому что Венеция!
Насколько это было возможно громко хлопнув дверью, я с кипарисом в обнимку притопил вдоль по улице и уже через пару секунд поравнялся с Аугуриеле и Сальваном.
— А теперь ходу! — крикнул я. — Ходу-ходу-ходу! — и с тем наша троица скрылась в ближайшем переулке…
Какое-то время шли молча, а вот потом…
— Он поймёт, — невероятно тоскливым тоном заявил Сальван. — Он обязательно поймёт. А когда поймёт, мне конец.
— Не конец, — возразил я. — Ты теперь под защитной дона Базилио и префекта Дорсодуро. Если тебе и этого мало, то уж извини.
Сальван вроде бы внял, а вроде бы… вроде бы и не внял. Всю дорогу до пустыря на месте бывшей психбольницы он всё ныл и ныл, ныл и ныл. Ныл и… что? Правильно, ныл! Я объяснил ему, что хочу разбить сквер и создать место, где он сможет жить в обмен на поддержание жизни растений, а он ныл.
Я вслух порассуждал о том, что вот откуда у Вивальди и Контарини монополия на растения, а он ныл. Он находил повод поныть даже там, где его, казалось, найти невозможно.
— Я не уверен, что я справлюсь, — уже в сотый раз сказал Сальван по дороге на пустырь.
— Аугуриели, — шепнул я заму. — Ты говорил, что его родичи выгнали за то, что он гадкий. А он не гадкий, он нытик просто.
— Сам не знал, — развёл руками домовой. — Хорошо ещё, что на погоду не жалуется…
— А погода, кстати, дрянь, — тут же отозвался Сальван. — Солнце слишком яркое! И ветер слишком тёплый! И вообще в Венеции сыро, уже который раз замечаю…
Я вздохнул и остаток пути проделал молча.
— У-у-у-у-у, — первым же делом протянул Сальван, стоило нам попасть на пустырь. — Как всё запущено. Земля мёртвая…
— Но? — утончил я и сразу же предупредил: — Только попробуй сказать, что никакого «но» нет.
— Есть, — неловко хохотнул Сальван и принялся ковырять землю носком. — Если вы и впрямь сможете дать мне растений, то вместе мы зацепимся и всё будет хорошо.
— Ну… не зря же я кипарис через весь город тащил, верно?
Сальван посмотрел на деревце, потом на землю, и снова на деревце. А потом впервые с момента нашей встречи улыбнулся.
— Кипарис, — сказал он. — Кипарис — это хорошо. Сильное дерево, живучее. Если сможем правильно посадить, он сам начнёт дрянь из земли вытягивать.
— Ну тогда чего мы ждём? — спросил я. — Давайте сажать!
Место для саженца выбрал сам леший. Расчистив его от ошмётков камня, мы втроём встали вокруг и не сговариваясь выкрутили эдакий коллективный магический дар. Аугуриели зашептал что-то на языке домовых, который я слышал лишь однажды — от Петровича, когда ему на ногу упал замороженный оковалок. Сальван в свою очередь принялся танцевать и махать руками, от которых исходила едва заметная зелёная дымка. Я же сосредоточился на затаившемся в земле негативе и принялся перерабатывать его так, как умел — своим даром.
Ну и что в итоге? В итоге минут через десять Сальван бережно вытащил кипарис из кадки и устроил его в ямке чистой, живой земли.
— Есть! — леший радостно хлопнул в ладоши. — Начало положено! Если есть хоть одно дерево, то я смогу здесь остаться и точно не пропаду. Но вы всё равно поторопитесь с другими саженцами, ладно?
— Будут тебе саженцы, — пообещал я. — Король русалок обещал.
— А причём тут…