Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога (страница 5)

Инспектор выпрямился. Он не забыл, с кем разговаривает. Этот безобидный на вид старик знал столько государственных тайн, что за одну десятую из них любого другого давно бы растворили в кислоте.

— Говорите, — коротко бросил он.

— Дайте ему новую личность, — просто сказал врач.

Инспектор нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Вы сейчас идёте к себе, готовите чистые бланки. Имя он вам назвал — Виктор. Фамилию придумаете. Возраст я вам сказал — двадцать лет. Приходите к нему, заполняете всё при нём. Объясняете, что без документов он в этом мире — никто. Ноль без палочки. А так как он пострадал по вине государства, которое не смогло его защитить, то государство в качестве компенсации готово не только выдать ему новые документы, но и оплатить обучение в Академии. Как раз по профилю, к которому у него есть склонность.

— Вы хотите, чтобы он сам всё подписал?

— Именно! Он подпишет, что согласен с новой личностью и компенсацией в виде обучения. И всё! Дело закрыто. Вы с отчётом, императорская семья довольна, парень пристроен. Скорее всего, он и первый курс не закончит со своими-то «задатками», но это уже будут не наши проблемы.

План был хорош. Даже слишком. Но инспектор был опытным ищейкой и видел подводные камни.

— А что, если он аристократ? — спросил он. — Что, если у него где-то есть влиятельная семья, которая его ищет? Представляете, какой скандал будет, если выяснится, что мы отпрыска знатного рода записали в простолюдины и выпнули в задрипанную академию?

— Ну, давайте рассуждать здраво. Если бы он был аристократом, его бы уже искали. Две недели прошло, инспектор. Две недели! Знатные семьи не теряют своих сыновей так надолго без шума. У них есть ресурсы и связи. Кто-нибудь да заявил бы о пропаже. А у вас что? Тишина. Ни одного запроса, ни одного намёка. Этот парень — явно никто.

Инспектор нахмурился, переваривая слова врача. Леонид Николаевич был прав. Если бы этот Виктор был кем-то значимым, его отдел уже был бы завален запросами от влиятельных персон. Но тишина действительно была гробовой.

— Да поймите, инспектор, для нас этот парень — проблема. Неопознанный объект, который висит на балансе. Если мы не дадим ему личность и не «пристроим» его, он так и будет лежать у меня, а Канцелярия будет ходить кругами и мотать нервы всему персоналу. Мой план — самый чистый и быстрый способ закрыть эту папку. Для всех. Мы спихиваем его в Академию, и он становится проблемой ректора, а не нашей. Это не благотворительность, это бюрократическая оптимизация. К томе же, он сам всё подпишет, — подытожил главврач. — Сам выберет лёгкий путь. Мы ему лишь предложили вариант. А если потом что-то вскроется… так это он сам, по своей воле, отрёкся от прошлого. Никаких претензий.

Инспектор встал. В голове всё разложилось по полочкам. План был рискованный, но единственно верный.

— А вы, Леонид Николаевич, ещё тот хитрец, — с кривой усмешкой сказал он.

— Я врач, инспектор. И я просто хочу, чтобы мой пациент был здоров и поскорее покинул стены моего заведения. А вы — чтобы у вас не было проблем. Наши интересы совпадают.

— Благодарю за совет, — кивнул инспектор. — Я займусь документами.

Я лежал и тихо возмущался.

Нет, не на больничную похлёбку, которая на вкус напоминала размоченную бумагу. И даже не на сиротливую простынку, прикрывавшую моё стратегически важное хозяйство.

Палата, в которую меня определили, по меркам этого мира была очень даже ничего. Приличная, одноместная, с какой-то пикающей фиговиной у кровати. Явно не для простолюдинов. Скорее, для мелкого дворянства или очень богатых мещан.

И да, здесь тоже были и аристократы, и простолюдины. И вся эта социальная лестница, по которой одни карабкались всю жизнь, а другие рождались уже на вершине, почёсывая пяткой облака.

Вроде бы всё как везде. Но с нюансами.

В большинстве миров аристократ не может просто так, от скуки, вырезать деревню. А здесь… здесь он вроде тоже не может. Но если очень хочется — то может. Главное, чтобы хватило статуса, связей и наглости, чтобы всё замять.

Идеальный мир для интриг. Спасибо, Пандора.

Я щёлкнул пультом, переключая каналы на плоском экране, висевшем на стене. Да, теперь я умею пользоваться телевизором. Отличное приспособление, кстати.

Но было бы ещё лучше, если бы я увидел всё впервые и сам до всего допёр. Познавал, экспериментировал… Это ведь одна из причин, по которой я вообще сюда прилетел. За новыми знаниями, за вдохновением.

Я — учёный. Химеролог. В своих кругах меня даже называли Прародителем этого искусства. Может, и не первым, но точно самым продуктивным. Я вывел сотни видов, некоторые из которых стали легендами. Меня боялись, уважали и ненавидели. Но я всегда считал себя в первую очередь учёным. Мирным, любопытным, пусть и не всегда адекватным в своих экспериментах. Иногда, бывало, они выходили за рамки одного мира… ну, с кем не бывает?

Познание этого мира тоже должно было стать моим личным, захватывающим экспериментом.

Вот только Вестфаль, эта хвостатая редиска, всё испортил. Его информационный поток, который он вколотил мне в мозг, оказался с дырами. Я, например, теперь знал, что такое карбюратор в местной самодвижущейся повозке, но в душе не чаял, что за «ключ зажигания» и что там надо «зажигать», чтобы она поехала. Она же сгорит к чертям, если её поджечь! Я сам видел, как они горят. Не огнеупорные.

И эти пробелы в знаниях дико бесили.

На каждом канале — морда моего дракона. Точнее, того монстра, которого он изображал. Дикторы с придыханием рассказывали, как доблестные войска Империи отразили нападение легендарного чудовища из Диких Земель.

Дикие Земли… от одного этого названия у меня внутри всё трепетало. Огороженные города-крепости, а за стенами — дикая, необузданная природа, кишащая тварями, которые постоянно мутируют. Сами по себе, без всякого вмешательства извне.

Судя по всему, это и был тот самый подарок, о котором говорила Пандора. Клондайк для химеролога!

Только есть один маленький нюанс — я люблю исследовать тварей, а не быть ими сожранным. А с моими нынешними силами второй вариант был куда более вероятным.

Я, великий химеролог, сейчас имел меньше прав, чем последний пьянчужка с городской окраины. У того хоть документы есть. А я — никто. Призрак. Даже мысль о том, где брать еду, вызывала лёгкую панику.

Без документов — никакой работы. А тут, судя по всему, работать надо. Конечно, можно пойти коротким путём и стать разбойником. Но что-то мне подсказывало, что в моём нынешнем состоянии это ещё более быстрый билет на тот свет.

Нужно рассмотреть возможность свалить из столицы. Здесь слишком опасно и сложно.

Дверь палаты открылась, и вошёл тот самый инспектор.

— Ну, здравствуй ещё раз, Виктор, — сказал он, присаживаясь на стул у кровати.

Я молча смотрел на него.

— Понимаю твоё состояние, — продолжил он. — Непонятно, как ты вообще оказался в центре площади в тот день. Наверное, шёл по своим делам… В общем, тебе не повезло. Бывает. Сам понимаешь, в каком мире живём. Не думай, что ты тут единственная невинная жертва. В том сражении погибло много хороших парней, защищавших город.

Я едва сдержал усмешку. Врёт и даже не краснеет. Я-то точно знаю, что Вестфаль не причинил вреда ни одной живой душе. Актёр он, конечно, тот ещё, но друга бы не подставил.

— Мы пытались найти твоих родных, — вздохнул инспектор. — Но пока безрезультатно. В базах данных тебя нет. Связь с соседними городами ещё не восстановили после бури, так что запросы туда уйдут не скоро. Врач сказал, что шанс вернуть память — меньше десяти процентов. Повреждения слишком серьёзные, явное магическое воздействие. Так что… нужно думать, как жить дальше.

Он положил на столик папку с бумагами.

— Империя своих не бросает. Так как ты пострадал, мы поможем тебе начать новую жизнь.

Он открыл папку, вынул бланки.

— Имя мы твоё знаем — Виктор. Возраст — двадцать лет. А вот фамилию… Можешь выбрать сам.

Я вопросительно поднял бровь.

— Правда, есть одно «но», — хитро улыбнулся инспектор. — Не советую брать фамилию знатного рода. Могут возникнуть… недопонимания.

— Запрещено? — уточнил я.

— Не то чтобы. Но если ты столкнёшься с каким-нибудь графом, у которого такая же фамилия, ему это может не понравиться.

Я всё понял. Он просто хотел закрыть дело. Спихнуть меня, выдав новые документы, и отчитаться наверх, что проблема решена. Неопознанный объект с площади опознан, обласкан и пристроен.

И знаете что? Меня это более чем устраивало.

Не знаю, кто мне сейчас подыгрывает — моя личная удача или сама Многомерная Вселенная решила выдать бонус за то, что я умудрился её удивить. Но грех таким не воспользоваться.

— Вот, — инспектор пододвинул ко мне бланк. — Имя и возраст мы уже вписали.

Итак, фамилия. Какую же выбрать? Взять одно из своих старых прозвищ? Слишком громко. Слова тоже имеют силу. А я не собирался привлекать к себе лишнее внимание перерожденцев, богов или прочих сущностей, которые могли каким-то образом просочиться в этот мир.

Пандорин?

Я мысленно фыркнул. Ага, щас. При всём уважении к нашей дружбе, но нет.

И тут я вспомнил. В тех местах, где я когда-то начинал свой путь, было принято брать фамилию по профессии. Тогда я был химерологом Викторианом.

Здесь можно провернуть что-то похожее.