Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога (страница 7)

Клетки, аквариумы, террариумы. Кошки, собаки, мыши, змеи…

— Если ищете что-то мутировавшее или обработанное химерологами, то у нас такого нет! — крикнул он мне в спину. — Только чистые виды! Самые здоровые и породистые!

Ага… Теперь понятно что случилось с хомяками. Их по факту напичкали химией, но не трогали магически. Но вот натуральными уже не назвать. Кругом обман, блин.

В самом дальнем и тёмном углу, в маленькой грязной клетке, сидело самое жалкое существо, которое я когда-либо видел. Попугай. Точнее, то, что от него осталось. Он был абсолютно лысым. Ни единого пёрышка. Просто сморщенная розовая кожа, покрытая мурашками от постоянного холода, натянутая на тощий птичий скелет. Он был похож на плохо ощипанную курицу, которую забыли бросить в суп.

Но глаза… В этих маленьких чёрных бусинках горел несломленный, наглый и полный вселенского презрения огонёк. Он смотрел на мир так, будто это не он сидит в клетке, а весь мир заперт снаружи. Идеальный кандидат.

Так, стоп. Вот это уже интересно. Я прошёлся взглядом по остальным обитателям. Обычные животные. Милые, здоровые, предсказуемые. А этот… он другой. Лысый не от болезни и не от старости. Я чувствовал это на интуитивном уровне химеролога. Это — генетический сбой. Ошибка в коде. А любая ошибка — это потенциальная возможность для модификации.

Идеальный кандидат, он озлоблен на весь мир. Значит, будет благодарен тому, кто подарит ему новую жизнь. Лояльность, купленная не за деньги, а за исцеление — самая крепкая.

— Вот этот, — я ткнул пальцем в клетку.

Продавец поморщился, словно я указал на кучу навоза.

— Этот? Ох… Да забирайте. Уценённый товар. Урод какой-то родился, паршивая мутация. Никто его не берёт, только место занимает. Два рубля — и он ваш. На корм змеям, может, сгодится.

Два рубля за живое, разумное существо. Этот мир определённо умел удивлять.

— Беру.

— Вы уверены? Должен предупредить, он… с характером.

— Уверен.

Продавец, обрадованный возможностью избавиться от неликвида, быстро пересадил лысого страдальца в картонную переноску и сунул мне в руки.

— Вы это… осторожнее, — посоветовал продавец. — Пальцы ему не суйте. Откусит и не подавится!

Я расплатился и вышел на улицу.

Найдя ближайший тихий переулок, я поставил коробку на землю и открыл её.

— Ну, здравствуй, пернатый, — усмехнулся я. — Хотя с «пернатым» я, пожалуй, погорячился.

Лысый попугай вылез, поёживаясь от холода, и злобно зыркнул на меня.

— Не хочешь общаться?

Щёлк! Птица молниеносно клацнула клювом в сантиметре от моего пальца.

— Слушай меня внимательно, общипанный. Я вижу, что ты не просто так лысый. Это не болезнь. Это генетический сбой. Ошибка в коде, отвечающем за синтез кератина. Поэтому ты мёрзнешь. Поэтому твоя кожа вечно раздражена. И поэтому ты никому не нужен.

Попугай замер и уставился на меня. В его взгляде промелькнуло удивление. Кажется, впервые в жизни кто-то не просто потешался над его уродством, а дал ему научное объяснение.

— Я могу это исправить, — продолжил я. — Могу дать тебе перья. Яркие, густые, красивые. Ты станешь самым шикарным попугаем в этом городе. Будешь летать, а не трястись от холода в грязной клетке.

Он недоверчиво склонил голову набок. Мол, «и что тебе за это надо, человече?».

— Взамен ты станешь моими глазами и ушами. Расскажешь всё, что знаешь. И будешь приносить мне информацию в будущем. Сделка простая: свобода и перья в обмен на службу. Идёт?

Он молчал, но я видел, как в его маленькой лысой голове идёт напряжённая работа. Он взвешивал риски. Недоверие к людям, которое копилось годами, боролось с отчаянной надеждой.

Чтобы подтолкнуть его, я протянул палец и коснулся его сморщенной кожи. Лёгкий импульс чистой жизненной энергии — вся моя сила сейчас была не больше искорки — прошёлся по его телу. Он вздрогнул. Холод, который мучил его всю жизнь, на мгновение отступил. Кожа перестала зудеть. Он почувствовал то, чего никогда не знал — комфорт.

Этого было достаточно. Он коротко, по-деловому кивнул.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Создал тончайшую ментальную нить и прикоснулся ею к попугаю. Его сознание было похоже на запертую крепость, но для меня это была не преграда. Я легко нашёл брешь и погрузился внутрь.

Мир вокруг меня качнулся и растворился в темноте.

Я стоял посреди абсолютно чёрного пространства. Пустота. Подсознание попугая. Моей силы едва хватало, чтобы поддерживать ментальный контакт, но тысячелетний опыт никуда не делся. Я не вливал энергию, а лишь дёргал за нужные ниточки в его сознании, как опытный кукловод.

Напротив меня, нервно перебирая лапками, топтался тот самый попугай.

— Воу-воу-воу, полегче! — вдруг раздался скрипучий голос. — Это куда Кеша попал? Кеша такого не помнит, не помнит!

Он завертел головой, оглядываясь.

— Кеша уснул… Кеша любит поспать! А ещё Кеша любит жрать! И кусать! Человек суёт палец — Кеша кусать! Кеша молодец!

Я с трудом сдержал улыбку. Ну надо же, какой он говорливый однако.

— Так, — попугай деловито почесал голым крылом за ухом. — Если это сон, то Кеше нужна самка!

Ну, самка так самка. Силой мысли я сотворил из пустоты изящную самочку-попугая с ярким оперением.

Кеша тут же встрепенулся.

— О-о-о! Какая чика! Прелестно! — Кеша развязной походкой двинулся к ней. — Пойдём, я покажу тебе, что такое любовь, моя зеленопёрая прелесть!

В следующий миг самочка преобразилась. Перья стали жёсткими, как сталь, и покрылись боевым камуфляжем. Глаза загорелись красным, а на когтях выросли острые шипы.

— Воу-воу! — взвизгнул Кеша, отпрыгивая. — Кеша обознался!

Он попытался улететь, но боевая подруга догнала его и надавала тумаков. Я дал ему пару секунд, чтобы осознать всю боль ситуации. Неважно, вырос ты в неволе или на свободе, не стоит бросаться на всё, что движется.

Когда урок был усвоен, я вернул всё как было. Кеша лежал на земле, тяжело дыша.

— Итак, дружище, поговорим? — проявился я перед ним.

— Кеша хочет укусить, — прохрипел он, задрав лапы кверху. — Но Кеша устал.

— Понимаю. Но мне нужна информация.

Попугай вскочил.

— Кеша не вызывал тебя в свой сон! Уходи! — отмахнулся он просто от меня.

И тут над нами пролетел огромный орёл, сотканный из той же тьмы. Он сделал круг, поклонился в мою сторону и растворился в пустоте.

Кеша выпучил глаза.

— Человек, типа, авторитет… Вес имеет…

Он подошёл ближе, уже без былой наглости.

— Кеша с таким будет говорить. Человек, дай палец!

Я вздохнул и протянул руку. Он тут же легонько цапнул меня.

— Ты дурак? — посмотрел я на него.

— Кеша дурак, — понуро согласился он. — Но в прошлом сне человеку так палец оторвало. Жаль, тут не сработало. Кеша мог бы получить вес человека.

Я дал ему лёгкий щелбан.

— Ай! — взвизгнул он, потирая голову. — Понял, понял! Кеша больше не кусать человека!

— Информация, придурок, — повторил я. — Мне нужна информация.

— А Кеше нужна самка! — тут же нашёлся он. — Обмен!

— Без проблем.

Я щёлкнул пальцами. Вокруг нас появилась тысяча таких же голых — без перьев, как сам попугай, самок. Они летели со всех сторон, щебетали.