Олег Рыбаченко – Попаданец против вселенской закулисы (страница 22)

Любви, родных приветливого крова! Раздавлен нищетой я словно вошь, Желаю мира светлого другого! Душа скорбит и вместе с тем горит, И разум воспылал, не будь овцой покорной! Богач с мамоном будет крепко бит, Покончим с властью мерзостной, коронной! Я верю, драгоценный мой кирпич Сумеешь разорвать ты цепь фашизма! Народ услышит пролетарский клич Придет эпоха счастья — коммунизма!

Последние слова мальчик прокричал с особым пафосом. Он не знал, что такое фашизм или коммунизм, слышал эти слова от Кашалотова, но чувствовал — фашизм тотальное зло, коммунизм абсолютное добро, противопоставляя, их друг другу без всяких компромиссов.

— Похоже, что мальчик сошел с ума. Произносит слова непонятные. — Сказал аббат.

Палач, взял раскаленный ломик, несколькими ударами разбил вдребезги и без того синие ступни ребенка, просипел:

— Я такое вижу впервые, его молотишь, а он поет. Может окунуть его кислоту.

Аббат буркнул:

— Не надо! Ты ему и так сломал, кости, да и запах паленой кожи мне лично не по нутру. Похоже, ты его окончательно покалечил.

Мальчик затих, его светлая голова упала.

— Да, он уже не выживет.

Вой в ответ:

— Выбросите его на улицу, пусть там подохнет. Сокарам тоже надо есть.

Монахи достали из холодильника ведро с водой и плеснули на ребенка. Даже в их лицах читалась жалость к мальчику. Затем его выволокли на улицу, перенесли за забор и бросили. Леон поначалу лежал, затем к нему подошли ребята, они помассировали разбитое в синяках лицо, и сознание прояснилось, но вместе с тем вернулась и боль.

— Мама! — Прохрипел он.

— Тебе надо в больницу. — Сказал приятель.

— Да Марк, но там принимают только за деньги, а при мне ничего нет.

Мальчик и впрямь был совсем голым, даже лохмотья палач бросил в камин.

— Тогда не знаю, что делать.

— Надо доползти до Ламарки.

— А это хорошая девочка, мы поможем.

Так как ступни ребенка были сломаны, он был вынужден передвигаться на четвереньках. Коленки также были в царапинах и ранах. Леону казалось, что он ползет по битому стеклу. Мальчик тяжело дышал, за ним тянулся кровавый след. Ребята нашли чистые тряпки, обмотали Леона и понесли.

Когда Ламарка увидела подобие мумии, она чуть не рухнула без чувств.

— Тебя убили! — Крикнула она.

— Нет, я жив! — Замотал головою Леон. — Только, возможно, не надолго. Меня всего искалечили.

Девочки пискнула:

— Я вижу, бедный мальчик!

— Не говори как взрослая тетя.

— Сейчас свяжемся с Кашалотовым. — Девочка достала припрятанный в сточную трубу «сотовик». Ее пальчики набрали номер. — Ало Александр Владимирович.

— Задание выполнили? — Спросил Кашалотов.

Девочка пискнула:

— Да, но у нас проблемы.

Александра буркнул:

— Какие?

Ламарка произнесла:

— Леон сильно избит, у него перебиты ступни, он не может ходить, вся кожа содрана.

Кашалотов с обеспокоенностью произнес:

— Бедный ребенок, что ты мне предлагаешь?

Девочка предложила:

— Нужно вести в больницу, иначе он окочурится.

Спецназовец логично отметил:

— Но это потребует времени и денег. Медицина на вашей планете не сильно развитая, мальчик будет выведен из строя на целый месяц.

Ламарка пропищала:

— Увы, это данность. Наука исцелять не развитая.

— Причем здесь наука. В этом мире она служит лишь кошельку, ты же волшебница. Примени магию! — Крикнул в трубку Кашалотов.

Девочка захлопала глазами:

— А что я ведь не умею.

Вождь спецназа крикнул:

— Прочти заклинание.

Девочка залепетала:

— Тогда его надо доставить в штаб. Вызовите машину.

Шофер вскоре прибыл. Вид избитого до полусмерти ребенка был ему не в диковину.

— Полиция его так или шпана?

Девочка пискнула:

— Монахи!

Водитель усмехнулся:

— О! Эти ребята любят калечить. Как говорится, в рай через побои.