Олег Рой – Соратники (страница 19)

– А что такое «Монстры»? – вскинула брови Алёнка.

Тёмка так и вылупился на неё.

– Ты серьёзно, что ли, не в курсе?

– Нет. А должна?

– Ну, офигеть! – наверное, если бы рядом с ними в тот момент опустилась летающая тарелка и из неё бы вылезли ушастые многорукие человечки высотой со стул, Тёмка удивился бы меньше. – Вот уж не думал, что когда-нибудь встречу человека, который не знает «Монстров»!

И тут же принялся объяснять:

– Это ж мощнейший фэндом, самый крутой на сегодняшний день! Уже пять фильмов вышло и куча комиксов. Не говоря уже об игре. Двенадцать аддонов, прикинь! В неё вообще весь мир гамает! Небось, даже пингвины в Антарктиде. Вот, глянь, я тебе демку «Апокалипсиса» покажу, – и потянулся за телефоном.

К Ваниному удивлению, Алёнушка долго слушала то, что рассказывал Тёма, проявляла живейший интерес и задала кучу вопросов, чем доставила массу радости собеседнику. Сам же Ваня пропустил мимо ушей почти все Тёмкины разглагольствования о какой-то новой пиратской версии, которая, по его словам, «взорвала весь мир».

– И что такого особенного в этом «Апокалипсисе»? – Алёна была вся внимание, аж вперёд подалась и щёку кулачком подпёрла.

– Да, понимаешь, – Тёма, естественно, был рад-радёшенек, что на него только что не с неба свалился заинтересованный слушатель, да ещё такой хорошенький. – В официальных версиях и всех аддонах с приложениями ты гамаешь за Левса, так главного Монстра зовут, он из клана Львов. И дерёшься с остальными кланами, пока всех не победишь и себе не подчинишь. Где-то играешь от первого лица, где-то от третьего – но всегда за Левса. А в этом, любительском, варианте гамаешь от первого лица сам за себя. Ну, типа, это я, Артём Белоцерковский, дерусь с Монстрами и пытаюсь их победить.

– И как? – тут же спросила Алёнушка. – Тебе удалось?

– Не… – Тёма стушевался, но врать не стал. – Это трудно оказалось. Пока ещё никому не удалось. Прикинь, в сети ещё ни одного скрина нет с финалом «Апокалипсиса». Вернее, есть, но они все фейковые, в фотошопе сделанные. Авторов быстро вывели на чистую воду…

– Не сомневаюсь, что у тебя всё получится, – заверила Алёна и посмотрела на Тёму с такой милой улыбкой, что Ване тут же захотелось убить соседа по комнате.

– И что ж тебя так заинтересовало в этой игрушке? – ревниво поинтересовался он у Алёнушки, когда ему, наконец, удалось выцарапать свою девушку из цепких лап чокнутого фаната.

– Сама не знаю, – искренне призналась та. – Но я точно помню, что где-то уже слышала о Монстрах.

– Так не удивительно, – хмыкнул Ваня. – Тёмка прав – у этой вселенной действительно полно фанатов. Уж тут, в универе, точно. Да и не только в универе, вообще.

– Нет, тут что-то другое… – покачала головой Алёнушка. – Я не в универе о них слышала, а раньше… Нет, не могу вспомнить.

– Ну и забей тогда, – предложил Ваня, забирая у неё поднос с посудой. – Ты поела, больше ничего не хочешь? Тогда, может, пойдём погуляем? Смотри, какой чудесный вечер!

Тот вечер и впрямь оказался чудесным – потому что именно этим вечером Алёнка и Ваня наконец-то впервые поцеловались.

Это произошло, когда они свернули с парковой тропинки и подошли к кусту шиповника – Алёнушка разглядела, что на нём ещё осталось несколько цветков, и захотела узнать, пахнут ли они до сих пор. Она наклонилась, почти утопив милый вздёрнутый носик в бледно-розовых лепестках, казавшихся в сгущающихся сумерках белыми, и с торжеством произнесла:

– Пахнут, пахнут! Да ещё как! Вот, понюхай, – и подвинула колючую ветку поближе к Ване.

От цветка действительно исходил лёгкий, но явственный аромат, но сейчас Ваню интересовало совсем не это. Прелестное лицо Алёнушки оказалось так близко, что не воспользоваться этим было просто невозможно. Взгляды их встретились, мир будто замер и размылся, окончательно теряя чёткость границ. Одной рукой обняв Алёну, Ваня ласково провёл другой по её щеке и прижался губами к её губам. Он был готов к тому, что девушка отстранится, может быть, даже оттолкнёт его, но нет, Алёнушка не вырывалась из его объятий, только вздохнула и неумело ответила на поцелуй. Ободрённый Ваня ещё крепче прижал её к себе, дурея от страсти, но всё же сдерживаясь изо всех сил и постоянно напоминая себе, что это первый поцелуй в жизни Алёнушки и что любой неосторожный порыв может всё испортить.

Противное жужжание комара, раздавшееся совсем рядом, грубо вторглось в реальность и разом уничтожило всю романтику момента. Алёна инстинктивно взмахнула рукой в попытке отогнать надоедливое насекомое и случайно зацепила Ванино ухо. Влюблённые оторвались друг от друга, встретились взглядом и рассмеялись. Ваня чувствовал, что должен сейчас что-то сказать, никак не мог найти подходящих слов и уже начал злиться на себя. Но Алёнушка, прильнув к нему, положила ему руки на плечи и посмотрела снизу вверх так доверчиво и нежно, что никакие слова стали уже не нужны.

Когда, уже за полночь, они всё же нашли в себе силы расстаться у входа в её жилой корпус и Алёна поднялась в свою комнату, Ваня даже и не думал идти к себе. Он стоял под окном Алёнушки, наблюдал за тем, как сначала зажёгся, а потом погас свет её ночника, и понял, что сегодня он просто не в состоянии будет уснуть. Он с головой погрузился в счастье, как в тёплую ванну, и теперь ощущал невероятное блаженство всеми органами чувств, которых у него, похоже, оказалось намного больше, чем пять или сколько их там признаёт наука биология…

Ночь была по-летнему светлой, лунной, и загадочная яркая звезда точно заговорщицки подмигивала с небес. Ноги сами повели прочь от кампуса, в парк, и очнулся Ваня только тогда, когда понял, что вышел к дубовой поляне. Он не был здесь с вечера их первого свидания с Алёнушкой. А ведь они могли бы поцеловаться уже тогда, если б ему в самый неподходящий момент не померещилась какая-то чертовщина у старого дуба. Вспомнив о том видении, Ваня инстинктивно поёжился, машинально посмотрел в сторону дуба и замер от удивления. Потому что именно в это самое мгновение из дупла дуба вышел человек. Ваня, хоть и был далеко, но неплохо видел его в свете полной луны. Человек был высок, очень худощав, абсолютно лыс и одет в старинный плащ, широкий и блестящий, скрывавший всю его фигуру, кроме высоких сапог, отделанных золотистым металлом. Что-то вроде короны из такого же металла венчало его гладкую голову. Покинув дупло, человек на мгновение остановился, оглянулся по сторонам, словно пытаясь понять, куда он попал, затем вскинул обе руки вверх… и вдруг исчез.

– Ни фига себе! – пробормотал Ваня. – Это что такое было?

Он знал, что при желании в дупло можно влезть, если очень постараться, – но именно влезть, с трудом втиснуться, поджавшись. Однако этот человек вышел оттуда легко и свободно, расправив плечи, выпрямившись в свой явно немалый рост и двигаясь так, будто покидал не тесное дупло, а просторное помещение через широкую арку. Но это ладно, тут вопрос в другом – откуда вообще взялся здесь этот странно одетый мужик, что он делал среди ночи на поляне и куда так внезапно девался?

Размышляя над этим, Ваня продолжал стоять на том же месте, всё так же таращась на дуб, в дупле которого тем временем снова началось какое-то движение. И то, что появилось оттуда на этот раз, заставило Ваню вздрогнуть и непроизвольно разинуть рот. Потому что это был дракон. Высотой примерно в человеческий рост и точь-в-точь такой, как в видеоиграх или на иллюстрациях к фэнтези-мирам: трёхголовый, с большими перепончатыми крыльями и массивным чешуйчатым хвостом.

Выйдя из дупла, дракон, как и появившийся ранее худой человек, остановился будто бы в некоторой задумчивости. Три головы чудища повращались, оглядываясь во все стороны и открывая рты, словно разговаривали между собой. Затем дракон взмахнул крыльями, поднялся над землёй, одновременно увеличиваясь прямо на глазах, и взмыл ввысь. Задрав голову, Ваня ещё некоторое время следил за его полётом по ночному небу, пока дракон не пропал из виду.

– Ну и дела! – только и смог прошептать Ваня.

Найти хоть какое-то разумное объяснение тому, что он сейчас наблюдал, было нелегко. Списать на «померещилось», как в прошлый раз, никак не выходило. Ну не глюки же у него?! Он ведь не употребляет никакой наркотической гадости, как Гордо с его компашкой. И то, что Ваня только что пережил некоторое потрясение, впервые поцеловавшись с любимой девушкой, было, конечно, неплохой эмоциональной встряской, но вряд ли могло стать поводом для галлюцинаций. Что же он, получается, чокнулся, видит то, чего нет? Или всё-таки тут происходит что-то вполне реальное, просто бутафорское, кино снимается или что-то в этом духе? Но вокруг ни камер, ни какой-то другой техники, ни людей. Только ночной парк, и в нём ни одной живой души.

Когда Ваня всё-таки вернулся к себе в комнату, сосед Тёма, несмотря на позднее время, ещё не спал. Впрочем, такое было для него в порядке вещей – любимая игра заполняла все двадцать четыре часа Тёминых суток. Однако в этот раз сосед даже на миг оторвался от экрана при появлении Вани, поглядел на него и, что было совсем уж нетипично, спросил, слегка сдвинув наушники:

– Эй, Ван Хельсинг! Ты ок? А то у тебя рожа такая…

– Слушай, Тём, – начал, присаживаясь на свою кровать, Ваня, который всё ещё толком не мог прийти в себя, – вот скажи мне одну вещь… Представь, что ты гуляешь вечером, ну, в темноте, по нашему парку, и вдруг видишь странных существ…