Олег Рой – Соратники (страница 18)

– Что за… – пробормотал он, пристально вглядываясь в воду. Но нет, конечно же, показалось. Никаких женских лиц в бликующей солнечными зайчиками толще воды больше не показывалось. А то, что продолжало энергично плавать рядом с их лодкой, конечно же, было большой рыбой, и никак не могло быть ничем иным.

– Слушай, какая крупная рыба! – вслух удивился Ваня. – Не знал, что здесь такие водятся!

– Где? – встрепенулась Алёнушка.

Томная нега и лёгкая улыбка, вызванные теплом и расслабленностью, вмиг покинули её лицо, уступая место живейшей заинтересованности.

– Да вон же, – Ваня кивком указал нужное направление, снова заметив странное волнение под водой.

Алёна приподнялась, облокотилась о лодку, отчего та накренилась на один борт, чуть прищурилась, вглядываясь в воду и прикусывая губу. Ваня и думать забыл сразу о непонятной рыбине, залюбовавшись ладностью девичьей фигурки, как вдруг…

– Ой! – воскликнула Алёна, стремительно подалась вперёд, слегка оттолкнулась руками, плавно нырнула и скрылась под водой.

Всё случилось так быстро и неожиданно, что Ваня и слова сказать не успел. Потом сердце его от испуга за девушку подкатило куда-то к горлу, парень вскочил резко и импульсивно, едва не перевернув лодку и не утопив вёсла. Обругал себя идиотом и заставил снова медленно сесть на лавку, напряжённо буравя взглядом тёмные, ставшие вдруг такими угрожающими воды. Он пытался дышать глубоко и успокаивал себя тем, что Алёна наверняка знала, что делает. Не стала бы она так отважно нырять, если б не умела хорошо плавать. Но сердце всё равно отчаянно колотилось, а на душе было неспокойно. Мало ли что… Место неизвестное, чёрт его знает, какая тут глубина и что на дне. К тому же Алёна не показывалась на поверхности так долго, что у Вани уже началась настоящая паника. По его ощущениям прошло уже минут десять, не меньше. Надеясь, что Алёнушка отплыла под водой куда-то в сторону, Ваня вертел головой туда-сюда, выглядывая её, но ничего так и не увидел. В будний день на озере, во всяком случае, тут, на середине, кроме них не было никого – ни одной лодки, ни одного купающегося. «Алёнушка!» – крикнул Ваня и уже готов был прыгнуть следом, когда та, наконец, вынырнула в точности рядом с кормой.

– Ну, ты даёшь! – только и смог сказать Ваня, помогая девушке вновь забраться на борт. Алёна была такой лёгкой, что лодка при этом даже не слишком покачнулась, только нос ненадолго задрался чуть повыше над водой. – Что это вдруг тебе вздумалось нырять? Вода же холодная – сентябрь всё-таки…

Усаживая Алёну на лавку, Ваня с силой провёл по её плечам, убеждаясь, что с ней всё в порядке и унимая собственную дрожь в руках.

– Я хотела посмотреть на того, кто к нам приплыл, – спокойно, будто ничего особенного не произошло, ответила Алёнушка, слегка отстранилась и принялась выжимать мокрые волосы.

Она выглядела очень довольной, даже не просто довольной, а счастливой, и страх, наконец, окончательно отпустил.

– И как, ты увидела эту рыбу? – недоверчиво спросил Ваня.

– Увидела. Только это не рыба.

– А что ж тогда? Русалка? – усмехнулся он.

– Ну да, русалка, – тотчас откликнулась на его шутку Алёнушка. – Точнее, мавка, если ты понимаешь разницу.

Ваня улыбнулся ей. Он уже привык к тому, что юмор у Алёнушки… как бы это сказать… необычный. Но, по его мнению, её это только украшало – как, впрочем, и всё остальное. И к этому эпизоду в лодке он в конце концов отнёсся просто как к очередному милому чудачеству девушки, которая нравилась ему всё сильнее и сильнее. Хотя, казалось бы, – куда уж больше?

А на другой день Алёнушка вновь удивила его, заявив, что хочет непременно познакомить его со своими родителями. Для начала с отцом, потому что мама Алёны сейчас была в командировке и в какой-то странной – туда нельзя было позвонить, не было связи.

– Она у тебя точно дизайнер одежды, а не разведчик? – в шутку поинтересовался Ваня.

Алёнушка удивлённо вскинула брови, как делала всегда, когда чего-то не понимала, потом на мгновение задумалась и рассмеялась.

– Да ну тебя, скажешь тоже! Ну что, я могу представить тебя папе?

– Смешно так звучит «представить»… Надеюсь, смокинг не придётся надевать? – хмыкнул Ваня. На самом деле он был растерян и совершенно не понимал, как отнестись к подобному предложению. Даже несмотря на то, что с Ильёй Петровичем они, собственно, уже были знакомы, пусть и односторонне. В том смысле, что Ваня его знал – профессор Колесов в этом семестре читал у них лекции. И как препод он Ване нравился. Илья Петрович отлично знал свой предмет, был прекрасным рассказчиком, и лекции его всегда были полны живых и интереснейших подробностей, которых больше нигде не найдёшь. У него был зычный, этакий начальственный голос да и облик под стать. Красивое, как у какого-нибудь актёра, лицо почти без морщин, седые волосы и борода аккуратно и профессионально подстрижены, будто их обладатель только час назад вышел из крутого барбершопа. Взгляд синих глаз прямой, уверенный, властный, – так смотрят лидеры, люди, твёрдо стоящие на ногах.

Но одно дело сидеть на парах в аудитории среди множества остальных студентов и слушать лектора, и совсем другое, когда «Папуля, познакомься, это Ваня, мой парень».

С одной стороны, желание Алёнки льстило самолюбию и вселяло надежды – значит, он действительно не безразличен ей. Абы кого из парней с родителями не знакомят, даже девочки, бывшие на домашнем обучении. Но и страшно было тоже до чёртиков. Как его, детдомовца без роду без племени, примут в профессорской-то семье? Могут ведь и сразу на дверь указать, мол, ты нашей принцессе не пара. Или сразу не выгонят, но станут постоянно подчёркивать всем своим видом, как он её недостоин, мол, где наша Алёнушка, а где ты. Или того хуже, сочтут себя обязанными жалеть «бедного сироту», станут относиться к нему покровительственно, всеми силами изображать сочувствие. Вот уж этого точно не надо! Он этой показухи досыта наелся на благотворительных мероприятиях, где их чуть не силой заставляли улыбаться спонсорам и общаться с какими-нибудь гламурными дивами или толстопузыми папиками. Те позировали на камеру, вручая дорогие подарки, фотографировались с детьми, изображая дружеские улыбки и обнимашки, но стоило оператору завершить съёмку, объятия тотчас разжимались, с лиц исчезало приветливое выражение, и взрослые сразу отходили от детей, теряя к ним всякий интерес и через мгновение навсегда забывая об их существовании. При воспоминании о подобных встречах на душе у Вани до сих пор становилось невероятно мерзко. Нет, конечно, иногда и среди спонсоров попадались нормальные люди, не только среди волонтёров, но их было так мало…

– Да не волнуйся ты так, Иванушка, – прервала его неприятные размышления Алёна. – Папа тебя не съест. Он добрый.

– Да? Что-то он не очень похож на добряка, – усмехнулся Ваня. – Во всяком случае, на лекциях такого впечатления не производит. Уже сейчас все трясутся, как-то будет ему экзамен сдавать…

Этот разговор они вели на скамейке перед главным корпусом. Потихоньку подкрадывался вечер, заходящее солнце освещало Алёнушку, золотя растрепавшиеся волосы, и Ваня невольно в очередной раз залюбовался ею – огромными выразительными глазами с естественно длинными и чёрными ресницами, точёным носиком, нежной молочно-розоватой кожей. В ярком свете он разглядел на лбу у Алёнки еле заметный шрам странной угловатой формы.

– Что это? – он осторожно дотронулся до её лба.

– Что? А… Ничего. Так, – Алёна переменила позу и повернулась спиной к солнцу. – Ну что, я звоню папе?

Знакомство, вопреки Ваниным опасениям, прошло относительно неплохо. Всё вышло не так страшно, как могло бы быть, хотя и далеко не идеально.

– Знаешь, какое слово его наиболее точно характеризует? – рассказывал позже Ваня лучшему другу Сене. Сенька с Алёнкиным отцом знаком не был, тот у них не преподавал. – «Царственный». Да-да, вот он именно такой, отец Алёнушки. Ему бы в кино какого-нибудь императора играть…

– Но он хоть разговаривал с тобой не как с челядью? – осведомился Сенька.

– Нет, он был вполне себе вежлив, – ответил Ваня и только сейчас понял, что за этой вежливостью Ильи Петровича на самом деле могло скрываться всё что угодно. Хрен их поймёшь, таких людей, как он. – Мы, собственно, недолго говорили. Он спросил, кто мои родители, на каком я факультете учусь, на чём специализируюсь, что планирую делать после универа… Пожелал мне успехов. Вот, собственно и всё.

– Ну, что бы там ни было, ты в любом случае порадовал Алёну, – резюмировал Сенька, привычным жестом поправляя очки. – Она же так хотела, чтоб ты познакомился с её родителями.

Слушая его, Ваня невольно отметил, что, когда Сенька произнёс имя Алёнушки, его голос слегка дрогнул. Алёнка явно нравилась Сеньке, – может, не больше, чем его давняя и непроходящая страсть Бэлла Геворкян, – но всё равно нравилась. Впрочем, что тут удивительного? Алёна нравилась чуть ли не всем до единого. Даже сосед Вани по комнате, фанатичный геймер Тёмка, уж на что не интересовался ничем на свете, кроме своей обожаемой игры, и тот, впервые увидев Алёнушку в столовке, оторвался от экрана и сразу принялся что-то ей втирать – естественно, на свою любимую и практически единственную тему для разговора.