Олег Рой – Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти (страница 2)

– Я польщена, что меня сравнивают с кинозвездой, – краем рта улыбнулась Ильзе. – Спасибо, Курт. Как поживаешь? Есть какие-то новости, заслуживающие внимания?

Он пожал плечами и убрал с плеча коричневого пиджака ворсинку.

– Все новости последних месяцев крутятся вокруг обстановки на фронте. И они не так уж оптимистичны для германских властей. Под Сталинградом на Восточном фронте все еще идут ожесточенные бои. Этот русский город дивизиям вермахта явно не по зубам. Конечно, Гитлер брызжет слюной, обещая уничтожить Сталинград и выйти к Волге. Но понимающие люди видят, что все это пустые слова, не более чем ветер. Очевидно, что скоро грядет серьезный перелом в войне. И он будет не в пользу этого кровавого палача…

– Кто-то должен остановить Гитлера, – сказала Ильзе. – И я всем сердцем чувствую, что это будут советские войска.

– В британской газете была свежая статья, что буквально вчера карательными отрядами СС была сожжена деревня Дремлево, – подал голос Карл. – Вместе с детьми, женщинами и стариками. Геббельс в присущей ему манере назвал эту статью провокацией, а совершенные нацистами зверства, по его мнению, было не что иное, как военная операция по зачистке опасных районов…

– О чем ты говоришь, Карл, – махнул рукой Курт. – Геббельс – это еще тот гнусный тип. Даже если на его глазах гестаповцы будут резать человека, он обязательно найдет повод для оправдания насилия. Ты говоришь о сожженной деревне. А как тебе такая новость? В начале месяца в одной из оккупированных станиц Сталинградской области зондеркомандой были расстреляны почти пятьдесят воспитанников детского дома! Детям было от трех до двенадцати лет! Самых маленьких и наиболее слабых попросту закопали в землю, чтобы не тратить на них пули! [4]

– Звери, – прошептала Ильзе, и ее красивые пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – Хотя нет, эти нелюди, сотворившие такое, хуже зверей! Звери убивают, лишь когда обороняются либо испытывают голод!

– Ильзе! – вдруг раздался женский голос из гостиной, и она глубоко вздохнула. Переложив букет в другую руку, Ильзе обвела взглядом мужа и брата:

– Мама зовет. Оставлю вас наедине, не против?

Курт усмехнулся:

– Мы как-нибудь попытаемся найти общие темы с твоим мужем. Верно, Карл?

Тот лишь снисходительно кивнул.

Когда Ильзе вошла в комнату, ее мать, Фрида Штебе, заканчивала сервировать стол.

– Прости, что не помогла тебе, – сказала Ильзе. – Я сегодня весь день не своя…

– Все в порядке, – тепло отозвалась Фрида. – Мне совершенно несложно. В конце концов, у тебя сегодня праздник, так что позволь часть забот взять на себя. Тем более, как я сказала, это не составило большого труда.

Ильзе оглядела заставленный блюдами стол. Учитывая, что покупка продуктов питания в Германии с начала военных действий осуществлялась исключительно по талонам, а приобрести что-то вкусное и изысканное на черном рынке мог позволить себе далеко не каждый, расставленные на столе угощения могли бы порадовать самого привередливого немца-гурмана.

В центре располагалось громадное блюдо, на котором остывал только что вынутый из духовки гусь, обложенный жареным картофелем. Свежие овощи, тушеная фасоль с мясом, ветчина с сыром, бутерброды с сардинами… рядом с гусем гордо высилась небольшая миска, наполненная маринованными устрицами. Их, не удержавшись, приобрела Ильзе у одного перекупщика, заплатив за них немалые деньги.

– У меня тоже для тебя есть маленький сюрприз, – сказала Фрида, поставив на угол стола небольшую жестяную коробочку. – Открой и посмотри.

Снедаемая любопытством Ильзе сняла крышку с коробочки и взглянула внутрь.

– О боги, – пробормотала она, потянув тонкими ноздрями. – Неужели кофе? Настоящий черный кофе?

– Именно так, – подтвердила Фрида. – Я подумала, что мы очень давно не пили настоящий кофе.

– Но ведь его сейчас почти нигде не найдешь!

– Ищущий да найдет.

Ильзе обняла мать. Отстранилась, ласково поправив воротник на ее платье.

– Как ты себя чувствуешь, дочка? – озабоченно спросила Фрида. – Ты выглядишь немного бледной.

– Почки снова беспокоят, – призналась Ильзе, усаживаясь на стул. – Но это ерунда.

– Нельзя говорить о здоровье как о ерунде, – возразила мать. – Ты совсем не заботишься о себе, дочка. Так нельзя.

– В августе я была в Карлсбаде, где принимала специальные ванны по рекомендации врача. Мне стало легче… Правда, только на некоторое время.

– Я не помешал? – спросил Курт, заходя в гостиную. Его глаза расширились, когда он увидел заставленный яствами стол. – Когда это вы все успели, мои любимые женщины? А запахи просто изумительные, у меня уже рот наполнился слюной!

– Мы ждем моих приятелей, Гретту и ее мужа Йохана, – сказала Ильзе и посмотрела на старинные напольные часы, стоявшие у окна. – Они должны подойти с минуты на минуту.

– Может, пока по бокалу вина? – предложил Курт, потянувшись к бутылке из темного стекла.

Когда в комнату вошел Карл, все бокалы были наполнены.

– Дорогие дети… – заговорила Фрида, и голос женщины дрогнул от волнения. – Я от всего сердца желаю вам счастья. Я желаю, чтобы вы прожили долгую прекрасную жизнь… Без войны, под мирным ясным небом.

Послышался звон бокалов.

– Отличный тост, мама, – улыбнулась Ильза. Она хотела добавить что-то еще, как послышался резкий стук в дверь.

Ильзе обменялась взглядами с Карлом.

– Если это твои друзья, – осторожно начал он, поднимаясь из-за стола, – то мне показалось…

– Гретта и Йохан не стали бы так стучать, – мягко прервала его Ильзе и тоже встала. – Я открою.

Пока она шла в прихожую, стук раздался снова, на этот раз более громкий и настойчивый – казалось, в этот раз в дверь долбили уже ногами.

– Кто это? – спросила она. Одно короткое слово, прозвучавшее в ответ, заставило ее сердце сжаться в комок:

– Гестапо.

В памяти мелькнуло ночное видение, словно пожелтевшая от времени фотография, – старый жуткий мост, окутанный смрадным дымом.

– Откройте! – рявкнули снаружи, и Ильзе повернула ключ в замке.

Дверь распахнулась, и взору женщины предстали трое рослых мужчин в темно-серой униформе гестапо. За их широкими спинами Ильзе разглядела хозяйку квартиры, ее бледное лицо напоминало бесформенное пятно с дырами вместо глаз. Было видно, что женщина смертельно напугана.

«И наверняка уже проклинает себя за то, что сдала мне свою квартиру», – пронеслось в мозгу Ильзе.

Старший офицер, мужчина лет сорока с грубым обветренным лицом, шагнул вперед, буквально вталкивая невесту внутрь квартиры.

– Ильзе Штебе? – без предисловий спросил он, указав на нее пальцем, как будто кроме Ильзе в прихожей был кто-то еще.

– Да, – ответила она.

– Вы одна в доме? – задал очередной вопрос гестаповец.

– Нет, со мной мой жених и родные.

Грохоча сапогами, полицейские бесцеремонно втолкнули ее обратно в комнату, где сидели гости.

– Всем приготовить документы для проверки, – приказал офицер, встав напротив праздничного стола. Презрительно взглянул на тарелку с устрицами и обронил: – Роскошно живете, фрау Штебе. В то время как наша страна испытывает трудности с продовольственными товарами, экономя на всем, вы закатываете пир!

– И я имею полное право на это, – с достоинством ответила Ильзе. – Тем более для этого есть повод – сегодня у меня помолвка с моим будущим мужем.

– Вы собираетесь замуж? – переспросил гестаповец и ухмыльнулся. – Как мы вовремя подоспели!

Пока шла проверка документов, Ильзе подошла к матери и положила ей на плечо руку:

– Пожалуйста, не волнуйся, мама. Я уверена, что это какая-то ошибка.

Спустя несколько минут полицейские вернули гостям документы.

– Все в порядке, – доложил офицеру один из подчиненных. По его недовольному лицу было ясно, что он рассчитывал на другой результат, послуживший бы поводом для задержания всех присутствующих в доме.

– Можете быть свободны, – распорядился старший группы. Видя, что никто сидящий за столом даже не шелохнулся, он гаркнул: – Вон!

– Курт, пожалуйста, проводи маму домой, – попросила Ильзе, и тот кивнул.

– Вы тоже останьтесь, – неожиданно сказал гестаповец, вперив свой колючий взгляд в Карла.

– Хорошо, – послушно произнес Карл. – Только не совсем понятна причина столь неожиданного… визита.

– Начинайте обыск, – велел офицер и в упор посмотрел на Карла. – Слышали поговорку: «Жена да муж – змея да уж»?

Карл вежливо покачал головой.

– Мне вас жаль, – холодно сказал гестаповец. – Неужели вы еще не поняли, что собирались взять в жены дьяволицу?