Олег Ростов – Глеб и Аврора. Брак по расчету (страница 104)

— Глебушка⁈ — Только и успела сказать ему, как она меня обнял, прижимая к себе и вдыхая запах моих волос, уткнулся в них.

— Аврора. Как я по тебе соскучился.

Я обхватила его за шею, прижималась сама к нему. Вдыхала его запах. Он пах костром, лесом. Нет не нашим подмосковным. Этот лес пах по другому. От него шёл аромат другого леса. Бескрайнего, дикого. Запах смолы, деревьев, сладковатый запах мха и прелых листьев. И, как я потом поняла, кедром, шишками. Он привёз мне целую веточку с двумя красивыми шишками на ней. Я такого никогда не видела, только на картинках. Мы стояли, обнимались. Он тёрся об меня своей небритой щекой, закрыв глаза. Я стала целовать его лицо. Гладить его щеки, лоб, глаза.

Он всё же там заболел. Сильно простыл. Я так и знала!

— Солнышко, — проговорил он, — пойдём с тобой в баньку? Парить тебя не буду, просто посидим немного. Как ты на это смотришь?

— Пойдём. Но я раньше в неё не ходила. Ты меня не звал никогда. Я обходилась душем. Даже у родителей, я не ходила в баню. Хотя она была.

— Вот и сходишь.

— Аврора, уверен, тебе понравится! — Засмеялся Стив.

— Правильно. Слушай Стаса, дорогая. Он плохого не посоветует. Стас у нас очень большой специалист водить девушек в баньку. — Вторил ему мой муж.

О чём это они? Непонимающе посмотрела на Глеба, потом на Стива.

— Мальчики, вы о чём? — Спросила Ксюша, опередив меня. — Кого это Стас водил в баню в вашей тайге?

— Лесную нимфу! — Ответил Глеб, продолжая держать меня в объятиях. — Аврора, прямо сейчас пойдём.

— Как сейчас? — У меня началась паника. — А баня готова?

— Готова. Я ещё в самолёте связался с Усадьбой и отдал распоряжение. Так что пойдём, солнышко.

— Хорошо, пойдём. Но надо взять полотенца и…

— Ничего не надо. Аврора. Там всё есть.

— Глеб, что так прямо с корабля на бал? — Усмехнулся Стив.

— Да именно так. Я мечтал об этом, оказаться там с женой. Ксюш, извини. Здравствуй, сестрёнка.

— Здравствуй, братишка.

Глеб, наконец, отпустил меня. Подошёл к Ксюше.

— Дай малую.

— Глеб, ты с дороги.

— Ну и что? Дай малую, Ксюша!

Ксения поджала губы, явно не хотела отдавать дочь. Глеб смотрел ей в глаза. Наконец, она расслабилась. Передала ему ребёнка. Подошёл Стив. Оба мужчины смотрели на малышку улыбаясь.

— Оцени, Стас, какая у меня племяшка!!! Настоящая красавица. Чувствуется порода!

— Согласен. По-моему вылитая Дарья Дмитриевна. — Проговорил Стив.

— Неправда! — Возмутилась Ксения. — А я что? Рядом проходила?

— А ты Ксюша, — усмехнулся Стив, — вылитая мать.

— У неё глаза Данины. — Добавила Ксюша.

— Точно, глаза не наши. — Опять усмехнулся Глеб. — Ну ничего. Были, как говорят, ваши, стали наши, да, солнце ясное⁈ — Этот вопрос Глеб задал уже малышке. И что удивительное, девочка улыбнулась этим двум высоким здоровым мужикам.

— Ладно, Глеб. Она не игрушка. Отдай мне её. Подержал и будя. — Ксюша требовательно протянула руки. Мужчины переглянулись.

— Смотри как заговорила! — Сказал Глеб Стасу. Тот кивнул.

— Сам поражён, Ксюша и такая жадная. И ведь раньше то, большой любовью к детям не отличалась. — Поддержал его Стас.

— Вот что дети делают с беспринципными женщинами.

— И не говори, Глеб. Вот что я подумал, в связи с этим⁈ Видишь даму, деловую до ужаса, у которой одна карьера на уме и больше ничего, сразу хватай, брюхать её и всё. Станет моментально любящей мамой. Это же красота какая!

— Я не поняла⁈ — Ксюша смотрела на них возмущённо. — Это что вы оба, меня решили достать? Потроллить? Глеб, отдай мне дочь.

Глеб с сожалением отдал племянницу.

— Жадная ты, сестра, становишься. Племянницу мне пожалела. Никогда бы не подумал.

— Привыкай. Сам скоро папой станешь, вот тогда и узнаешь.

Ксюша, держа и покачивая дочь, пошла на второй этаж.

Глеб посмотрел на меня. Его глаза азартно блеснули и на губах появилась хищная улыбка.

— Ну что, душа моя, пошли⁈ Или ты не соскучилась по мне?

— Соскучилась. Но Глеб, может в душ?

— Нет. В баньку!

— Аврора! — Стас смотрел на меня улыбаясь. — Слушай мужа. Раз он сказал в койку, пардон в баню, значит в баню. — Глеб подтолкнул меня к выходу, ещё шлёпнул по попе.

— Солнышко, бегом. Впереди меня в припрыжку.

Пришлось идти чуть ли не вприпрыжку. Муж был такой нетерпеливый. Я начала тихо впадать в панику…

…Расслаблено лежала на нашей с Глебом супружеской постели. Я была счастлива. Он рядом. Уже спал. Смотрела на него и улыбалась. Хорошо в баню с ним сходили. Мне понравилось. Грудь так сладко ныла, после его ладоней, губ. И вообще всё было классно! Он был хоть и нетерпеливый, но очень ласковый. Перед этим спросил меня, можно ли мне? Конечно можно, любимый, даже нужно! Чего спрашиваешь лишний раз? Хватай быстрее в охапку и тащи куда-нибудь. Что он и сделал. Тело помнило его ласки. Погладила себя по лону, как он говорит, спали то мы обнажённые полностью. Оно тоже отдавало сладостной болью. Натрудилось. Муж был ненасытным. Сам получал то, что так жаждал и мне дарил наслаждение, по которому я сама истосковалась. Он меня такой и принёс из бани, обнажённую, завернутую в простыню. Боже, когда занёс меня в холл, там была свекровь, Вадим и Ксюша с Даней. Мне было так стыдно, что я спрятала лицо у него на груди. А Глебу на всё начхать. Поздоровался с матерью, держа меня на руках, с Вадимом, с Даней. И прошёл со мной на руках как ни в чем не бывало наверх. Я только услышала возглас Данила: «Нормально!!! Вот это муж и жена, понимаю!» Сам Глеб был в шортах и всё. Боже, как стыдно. Погладила его по груди. Уставший. Спи, родной мой, любимый мой. Интересно, а что это за лесная нимфа, которую Стив в баню водил??? Как Глеб её назвал… Алёнка. Странно. Если он с ней в бане был, то в каком виде? В нижнем белье или голыми? Если голыми, то… Но Глеб сказал, что она неприступная крепость. Ничего не понимаю. М-да, интересно на эту Алёнушку будет посмотреть.

А потом воспоминания меня опять унесли в баню. Что мы там с мужем творили, это же кошмар. Но кошмар сладкий. Даже покраснела и хихикнула тихо. И ещё раз мысленно переживая, вспоминая те чувства, ощущения, которые испытала, застонала от этого…

Баня и правда была уже натоплена. Алексей Федорович, мужчина за 60, живший здесь с женой Верой со дня постройки Усадьбы, работавший тут же садовником и по совместительству дворником, слесарем, столяром, одним словом, смотрящий за Усадьбой, уже всё приготовил. Когда я, буквально забежала в баню, подгоняемая мужем, только усмехнулся.

— Ну что, дядь Лёш, всё готово? — Спросил Глеб, зайдя за мной.

— Готово, Глеб, готово.

Тут же была и его жена, Вера Ивановна, ей под 60, полненькая и весёлая.

— Глеб, Аврора, простыни там. — Указала на шкаф. — Полотенца тоже. Ну ты знаешь.

— Знаю, тёть Вера. Спасибо.

— Глеб, веники я запарил. Всё там в парной. — Сказал Алексей Фёдорович

— Спасибо вам. Дальше мы сами.

— Пошли, Алексей. Видишь, Глебу не в мочь уже, аж подпрыгивает. — Засмеялась Вера Ивановна, потянув мужа за руку. Выходя, Алексей Федорович ухмыльнулся и сказал:

— Глеб, жену не заезди!

Как только за ними закрылась дверь, глаза мужа загорелись совсем уж голодным блеском.

— Аврора, солнышко моё сладкое, ты чего замерла? Раздевайся. Или тебе помочь? — Ласково проговорил он, снимая с себя куртку.

— Глебушка, ты уверен? Ты меня будешь бить вениками? — Я попятилась назад. Он в это время уже расстегивал свою рубашку. Вот она полетела на лавку. Я впилась взглядом в его грудь. Как я давно не гладила её и не целовала. Сладостная истома, горячим комком стоявшая у меня в груди, стала разливаться по всему телу. Достигла низа живота и там стало ещё горячее. Смотрела на него заворожённо. Вот он снял свои камуфляжные штаны. Потом трусы. Я даже глаза прикрыла и тихо застонала. Он был сильно возбуждён. Неужели я так соскучилась по нему, истосковалась? Ведь он не так много отсутствовал, всего две недели. Или для меня и это большой срок? Почувствовала, как он стал расстёгивать у меня на спине платье. Я замерла. Расстегнул. Я стояла с закрытыми глазами. Вот он взялся за подол платья и поднял его вверх, снимая с меня через голову. Всё. Теперь я в одном нижнем белье. Открыла глаза и тут же напоролась на его взгляд, в котором уже бушевала страсть, желание обладать мной, вожделение помноженное на более чем двухнедельное воздержание. А у нас с ним такого никогда не было. Он притянул меня к себе и впился в мои губы своими. Я его обняла. Обожаю с ним целоваться. Это что-то. Я сразу начинаю теряться где-то. В голове зашумело. Упал на пол мой лифчик, который он расстегнул одним движением. Я только поднимала руки, помогая ему избавить меня от лифчика. Мои груди свободны. Соски набухли и затвердели. Сладко заныли. Возьми их, сожми. Что он и сделал. Гладил, сжимал, целовал. Брал соски в рот, посасывал их и чуть прикусывал. Я даже не поняла, как оказалась сидящей на столе. Гладила его по голове и стонала от накатывавшей на меня волны наслаждения. Потом он приподнял меня и стащил с меня мои трусики до колен. Поглаживая мои бёдра, прерывистым, хрипловатым от возбуждения голосом спросил:

— Аврорушка, а тебе можно? А то может…

— Можно, любимый, можно. Не останавливайся. Не ограничивай себя. Я и сама хочу этого.

Трусики окончательно с меня были сняты и полетели куда-то в угол. Я сидела на столе, ноги раздвинута. Он стоит между ними. Лоно моё горячее и истекает соком любви. Его возбуждённое естество, коснулось меня.