Олег Рогозовский – Записки ящикового еврея. Книга четвертая. Киев. Жизнь и работа в НИИГП, 1975-93 гг. (страница 84)
В августе уехала и Юля Хасминская. Рена с тетей Раей уехали позже.
Вася достойно выдержал пересадку на другую почву. Он попал в кибуц со сменной работой, а в другую смену они учили иврит в Улькане. Их возили по стране на экскурсии, показывая разнообразие не только ландшафтов, но и условий жизни. Иврит у Васи «пошел» и он получил оценку «гиммель» — высшую возможную ступень в ульпане. Мы ему звонили, с трудом его достигая, так как он был на разных сменах и в разных местах.
Поддерживала его в Израиле Оля, но он, к сожалению, не мог бывать у них часто — жили в разных местах.
Переписка тоже была не очень регулярной. Однажды перерыв был более длительным. Мы были в пути.
25 июля мы сели на автобус и выехали в Северный Рейн — Вестфалию, куда определила нас комиссия по распределению «контингентных беженцев». Так, в отличие от прочих, называли еврейских беженцев.
По дороге автобус (Икарус) поломался, и мы приехали в Унна — Массен, где находился лагерь часа в 4 ночи. Глухие стены, охранники с овчарками. Возле одного из домов барачного типа возвышалась высокая труба. Народ притих. «Куда это мы приехали?» — спросил кто — то. «В концлагерь. А вот и труба крематория» — хотел я разрядить обстановку. Кто — то нервно хихикнул, но народ черного юмора не понял. Лагерь (бывшая база английских ВВС) охранялся не от побега помещаемых в него беженцев, а от слишком назойливых посетителей.
В это время я все еще числился в отпуске. У меня их оставалось еще четыре или пять, и один из них я оформил месяца за полтора до отъезда, а потом его продлил. Увольнение оформил Дима еще через месяц. Так я перестал быть ящиковым. Евреем я тоже, вне зависимости от моего желания, вскоре перестал быть. Слава богу, Германия, как государство, продолжало считать меня еврейским беженцем. Но я несколько лет числился по бумагам украинцем.
Но это уже другая история, выходящая за пределы саги о ящиковом еврее.
К католическому (оно же евангелическое) Рождеству 1993 года, мы все (Дима с семьей, Вася и мы с Ниной, собрались в Норд — Рейн Вестфалии, в городе, в котором остались жить. В нем же издается эта книга.
Заключение написал, как всегда, Игорь Губерман.
Пожелание И. Г. Дата отмечена Ниной
Приложение А. Дети каперанга Шмидта
Детьми лейтенанта Шмидта называла начальственных деток моя коллега Валя Недавняя (Тарасова). Даже не знаю, в каком порядке их помещать. Попробую в алфавитном. Не все детки были «каперанговыми» (капитана первого ранга, до которого «дослужился» бы при советской власти лейтенант Шмидт). Некоторые были «адмиральскими» или еще выше по чинам — вплоть до генсековских.
Аркадьев Славик [Рог13]. Соученик в 9б классе 131 школы. Хорошо учился. Медаль ни у кого не отбирал — она ему была не нужна. Он и не сомневался, что поступит в киевский медицинский и станет доктором. Он им и стал, но не врачом, а доктором медицинских наук в Институте Вирусологии. Папа у него был первым зампредом Киевского Горисполкома.
Горбань Игорь, «сынок», сын Ильи Михайловича Горбаня, начальника конструкторского отделения НИИ ГП. Защитил диссертацию умершего Коли Якубова как свою, с его плакатами, потом «приватизировал» ОКР «Кентавр» как докторскую, напичкав ее шестимерными суммированиями. Типичный эпигон, очень усидчивый и «писучий», поддерживаемый руководством ящика, как «наш сынок». У остального начальства сынки в «ученые» не вышли.
Гордиенко Юра. Сын Н. В. Гордиенко — нашего директора. Приятный в общении, лишенный отцовского напора. В ссоре по пьянке полоснул ножом соперника в живот. Того спасли лучшие украинские врачи. Юра был осужден, но ненадолго. Карьера в 13 отделе шла незаметно. Также незаметно занимал общественные должности, позволявшие иметь приварок. Например, был председателем комиссии народного контроля, проверяющего магазины. Спокойно рассказывал, «что он с этого имеет». В начале перестройки получил где — то должность главного инженера одной из новых фирм.
Гордиенко Эля. Дочь Н. В. Гордиенко. Многолетняя распределительница подписных изданий, журналов и газет. Высоко вроде не летала, но подправляла кадровую политику в зависимости от своих привязанностей. Сняла Лёпу Половинку с должности зам. главного конструктора ОКР «Шексна», пожаловавшись папе на его несправедливость. В анкете, оформлявшейся для допуска на полигон (Камчатку), в графе «Место рождения» написала «Киевский НИИ Гидроприборов». Удивился, увидев ее в составе сдатчиков «Звезды» на групповом фото с флотскими офицерами «каперангового» уровня.
Зять министра Судпрома Бутомы. Молодой, но уже ведущий инженер, ставший в ЦНИИ «Агат» лауреатом Ленинской премии. «Агат» к работе имел косвенное отношение. Он был единственным лауреатом из института. Награждение агатовцы, не жалующие лауреата, объясняли просто — ведь зять, нельзя не дать.
Семенов Саша. Единственный действительный сын каперанга, но не Шмидта, а Семенова, нашего старшего военпреда. Как один из лучших студентов, был оставлен на кафедре, его задействовали в совместных работах с ящиком, бывал в экспедициях. После перехода в ящик Саша не воспользовался преимуществами, которые мог бы получить от должности папы. Он был талантливым инженером, но на руководящую работу не хотел. Его ценили, но продвигать без его согласия не решались — мешала его «вредная привычка».
Устинов Н. Д. 1931 г. р. — сын Д. Ф. Устинова. Директор ЦНИИ «Астрофизика». Гертруда. Членкор. Выдернул у меня, как руководителя НИР «Ритм», буквально из под носа, распределенную нам ЦВМ «Атака». Руководство ЦНИИ «Агат» извинялось — «Ну, вы же понимаете». Потом «Астрофизика» не знала, что с «Атакой» делать.
Хрущев Юрий Леонидович. Внук Н. С. Хрущева, сын старшего его сына Леонида, погибшего во время войны, подробно в [Рог17]. Отказался карабкаться по карьерной лестнице — вернее ехать к верхам на лифте. Был вторым пилотом вертолета Ми‑4, на котором мы проводили испытания в 1965 году. У летчиков — испытателей работает гамбургский счет, и Юра все время был вторым номером — вторым пилотом. Рассказывал нам про особенности жизни золотой молодежи. После отставки присвоили звание заслуженного летчика — испытателя. Страдал от клеветы на отца [Рог 17].
Хрущев Сергей Никитович. Младший сын Н. С. Хрущева. Окончил МЭИ, где учился у Брина — дедушки изобретателя Гугла. Дедушка его хвалил. После МЭИ хотел к Королеву, но его туда взять побоялись. Поступил к Челомею. Через год, в 1959 году, в 24 года, получил Ленинскую премию вместе с Челомеем (всего лауреатов за крылатую ракету надводного старта для дизельной ПЛ 613 проекта, было 13). Никита был в ярости — два года назад он ввел новую Ленинскую премию взамен отмененной Сталинской. Сам получил в этом же, 1959 году, Международную Ленинскую за укрепление мира, а Сергею дали более важную, лучше укреплявшую мир — посредством крылатых ракет. Хрущ разорялся — сравнили … с пальцем! Но Челомей его уговорил, что Сергей действительно сыграл роль — такой талантливый и такой нужный, без него бы… Никита повелся. На присвоение Сергею Героя Соц. труда через четыре года (в 28 лет) реагировал, как на должное. У него самого было уже три Гертруды.
Приложение Б. Футбол 70‑х
Из всех неважных вещей
футбол — самая важная
Эрзацем свободы для активной мужской части населения был футбол. Там можно было активно выражать свои эмоции, мнения, не заботиться о нормативной лексике. Переживаемые на матчах острые ситуации требовали адекватного выражения.
Нормативная лексика, правда, соблюдалась в профессиональной жизни не всеми. Известным матерщинником был Борис Патон, поставивший рекорд пребывания на должности «главного ученого» Украины. На заседания Ученого Совета Института электросварки АН Украины имени Патона — отца, женщины не приглашались: ни председатель — сынок, ни другие члены совета, не стесняясь мужским своим признаком, без мата не могли отстаивать свою точку зрения. А на стадионе ругались даже те, которые числились в интеллектуалах.
В описываемый период киевское «Динамо» вошло в эпоху Лобановского. Своей последующей славой оно, не меньше чем Лобановскому, обязано первому секретарю ЦК компартии Украины Щербицкому. Если Лобановский был режиссером, то Щербицкий — продюсером. Напомню, что главный приз за фильмы (на Оскаре, в Каннах и везде) получает именно продюсер. А футбол тогда был интереснее кино.
Если о Лобановском было известно если не все, то многое, то о Щербицком в то время знали мало. Он был «земелей» дорогого Леонида Ильича и его протеже. В конце 1963 года Хрущев за выступление Щербицкого против разделения обкомов и райкомов на промышленные и сельскохозяйственные был «сослан» с поста Предсовмина Украины в Днепропетровск. Брежнев через год после снятия Хрущева вернул его на прежнюю должность, несмотря на сопротивление Шелеста и Подгорного. В 1972 году Шелеста срочно сняли с поста первого секретаря Украины. Последней каплей было его заявление, что он президента Никсона, бывшего с визитом в СССР, в Киев не пустит. Припомнили ему все: и требование предоставить Украине права внешней торговли, и книжку «Украино наша радянська», где он утверждал, что Украина самая богатая страна мира, и просматривалась апелляция к читателю: «и, если бы мы были самостоятельными, то жили бы мы лучше всех…». Вспомнили и насильственную украинизацию[72], особенно в Крыму. От нее пострадала и Нина в 65 году [Рог17].