Олег Ракитянский – Операция «Трест». 100 лет спустя. Том второй (страница 19)
К началу 1925 г. внутриполитическое размежевание среди русской эмиграции в основном завершилось как идейно, сословно так и организационно. Б
Однако существующее разобщённость касалась формы восстановления монархии. «Николаевцы» являлись сторонниками «непредрешенчества». По их мнению, будущая (не советская) Россия определит своё государственное устройство через Учредительное собрание, которое и выберет царя (и это при том, что в период правления Временного правительства все монархические организации были запрещены! О каком выборе царя Учредительным собранием могла идти речь?!). Их оппоненты «Кирилловцы» полагали, что будущая освобождённая Россия должна быть монархической, а её царём – В.К. Кирилл Владимирович, который взойдёт на престол на созванном Земском собрании представителей земли Русской. За влияние на массы русских беженцев между ними шло скрытое политическое соперничество, но прежде всего среди чинов офицерского корпуса так как уничтожение большевизма в России связывалось с освободительным походом Антанты и Русской армии генерала П. Врангеля.
Воинское подразделение «кирилловцев» - Корпус офицеров Императорской армии, сформированный осенью 1924 года, к началу 1925 года претерпел уставную корреляцию, что позволило принимать в его ряды чины младшего начальствующего состава, рядовых и казаков, бывшей императорской и Русской армии. И всё же затраченные усилия не позволили В.К. Кириллу Владимировичу составить конкуренцию в популярности и значительная часть бывших военнослужащих в «Русской загранице» отдавали предпочтение В.К. Николаю Николаевичу. К тому же симпатии к последнему как законному (?!) претенденту на царский престол, сохраняла и вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна.
Но при этом важно понимать, что в подчинении В.К. Николая Николаевича находился «Специальное бюро» генерала А. Кутепов, своего рода личная «тайная канцелярия» или собственная разведывательная служба главным предназначением коей – тайная борьба с большевицкой властью в России. Ничего подобного в распоряжении В.К. Кирилла Владимировича не было хотя он и располагал подразделением разведки и контрразведки, но оно было ориентировано на работу в среде «Русской заграницы».
Что собой представляла «тайная канцелярия» или как его называли в кулуарных ОРА – «Секретное бюро» (или «Бюро Кутепова». Исполнительный орган организации состоял из: А. Кутепова, П. Кусонского, П. Шатилова, С.Е. Трубецкого, Ю.К. Арсеньева, двух братьев Асмоловых, есаула Кошкина, Крыщеновского, Кеслера, Бородина и Семёнова. Лицами для поручений состояли: Воронцов-Дашков и Верисоцкий. Месячный бюджет на содержание «Бюро» и личного состава, исключая С. Трубецкого, составлял 3 000 франков. Офис бюро располагался попеременно в Париже: рю Селет, 25, рю Бельшас, 72, рю де Карм, 20.
Реализация планов по борьбе с большевизмом предусматривала создание конспиративных ячеек из военнослужащих ОРА в регионах на территории СССР; внедрение их в различные социальные институты с целью вербовки сторонников среди служащих законодательных, исполнительных, правоохранительных органов и РККА, и подготовка их для организации восстания на местах путём уничтожения структур Советской власти и удержания захваченных объектов до прихода частей ОРА совместно с воинском контингентом стран Антанты. Собственно ничего нового в этой тактике подпольной, вооружённой борьбы не было так как в большинстве своём она была идентична той, что практиковали подразделения спецслужб ВСЮР и армий Колчака, Юденича и Миллера в годы Гражданской войны. И если в те годы в качестве вспомогательных, подпольных структур выступали различные военно-политические организации типа: «Правый центр», «Национальный центр», «Тактический центр» и т.д. то в середине 20-х годов ставка делалась на подпольные, офицерские ячейки, и оставшихся с войны и не разоблачённых участников контрреволюционного подполья Белой армии.
С осени 1924 года РОВС генерала П. Вренгеля во взаимодействии со спецслужбами Польши и Финляндии в качестве отдельного направления борьбы с большевизмом выделило линию монархического подполья, взяв за основу существования некоего МОЦР. В тактическом плане деятельность предусматривала как выше указано, установление связи со старшим командным составом Красной армии, бывшими сослуживцами по Императорской армии, их вербовка и подготовка к вооружённому восстанию, а также образование внутри Советской России ячеек (троек или пятёрок) для осуществления в том числе террористических актов и руководства местными восстаниями крестьян. В этих целях «Бюро Кутепова» приступило к:
1. Сбору различные сведения о Советской России через свои агентурные позиции в самой Совдепии, иностранные миссии Польши и Финляндии, периодической советской и заграничной печати, частных писем, опросов прибывших лиц;
2. Проведению специальной проверки и собеседования с представителями «Русской заграницы» в целях выяснения их знакомств и связей с советскими гражданами, служащими РККА или силового блока страны на предмет выходам с ними на контакт;
3. Направлению специальных курьеров-связников в Россию, а также и соответствующей пропагандистской литературы;
4. Установлению и развитию взаимовыгодных связей со спецслужбами приграничных с Россией государств: Румынии, Польше, Литве, Латвии, Эстонии и Финляндии, проведение совместных операций по заброске агентуры РОВС в СССР;
5. Производству проверку и подбор перспективных офицеров из числа чинов ОРА для последующего использования в интересах РОВС.
Так как «Бюро» находилось в прямой подчинении В.К. Николая Николаевича последний позаботился о расширении оперативных возможностей и рабочих связей А. Кутепова в Европе. В частности в Париже эта организация установила дружеские отношения и поддержку с маршалом Фошем, генералами: Кастельно, По, Нисселем. В Югославии ему оказывал внимание и поддержку генерал Росляков, состоящий инспектором сербской артиллерии. В Германии А. Кутепов установил рабочий контакт с генералами Штангеном и Бартельсом не без помощи А. Лампе. В Англии «Бюро» установила связь с генералом Тернером, через военного атташе Русского посольства Саблина (агент британской разведки) и военного атташе Абаза (агент британской контрразведки). Через него же направлялись полученные из России материалы в адрес У. Черчилля (канцлера казначейства в правительстве Стэнли Болдуина).
В демократической Польше были установлены деловые отношения с генералами: Сикорским, Галлером и Грабским, Махровым и Философовым (заместитель Б. Савинкова). В Ковно (Каунас) связь поддерживалась с генералом К. Битушкевичем и полковником Нарушевичем. В Эстонии связь – с баронами Зальц и Грин, генералами: Эрдели и Тютрюмовым. В Финляндии – Архиповым, Цейдлером и Толем, а также бывшим помощником военного министра Ховиным и полковником Маннергеймом. В Латвии – полковником Айром (Веслов. Бывший сотрудник Оперативного отдела штаба генерала А. Деникина) и начальником политической охраны Озолинь, генералами: Тимрот, Григорьевым, Пресняковым и Иваном Дмитриевичем Покровский (Обосновано подозревался в работе на ВЧК-ОГПУ. Не путать с П. Покровским резидентом Б. Савинкова.). В Кёнигсберге доверенным лицом «Секретного бюро» пребывал генерал Глазепан, который стараясь сохранить свою самостоятельность в разведывательной деятельности на территории СССР и, получая некоторые средства для этого от Германского ГШ (получил 500 000 латвийских рублей от генерала Гофмана), всё же сохранял тесную связь со штабом В.К. Николая Николаевича и организацией В.К. Кирилла Владимировича.
Местом переправы через границу, и местом хранения пересылаемых материалов в Польше была подобрана усадьба Штейнгеля.
Способы связи с агентами-курьерами и «спящими» агентами в России были отработаны по стандартам разведки и заключались в следующих особенностях использования. Периодическое направление курьеров в Москву и Ленинград производилось через Ригу. До 1 мая 1925 г. они должны были иметь при себе опознавательный пароль – сербский денежный знак 1 динар со следующими литерами: 39С.№097794, 78С.№098687, 49К.№023842, 46Н.№096555, кроме того, при каждом курьере был адрес, куда он должен был явиться за подписью лица его направляющего: А. Кутепова, С. Трубецкого или П. Кусонского.
Курьеры, направляющие в Ленинград до 1 мая 1925 г., должны были иметь при себе опознавательные пароли – французские пятифранковые бумажные ассигнации: 259N.10681, 518X.10453-526, R.10822, а также и адрес явки и подпись лица посылающего. Обычный маршрут курьеров из Риги: Вецгульбен-Мариенгаузен-Виляки-Остров-Псков.
При переходе латвийской границы, главным образом в районе станции Жогов, содействие оказывалось начальниками пограничных районов Гусманом и Фильбергом. Агентами латвийской военной разведки и политической охраны в этом районе, оказывающими содействие при переходах границы являлись: бывший ротмистр Игнатий Желтоносов, унтер-офицер Всеволод Федьковский, Михаил Бойков, Тарас Сергученко, Василий Артицкий.