Олег Ракитянский – Операция «Трест». 100 лет спустя. Том второй (страница 18)

Нельзя сказать, что этот шаг нового правительства застал РОВС и «Русскую заграницу» врасплох. Упорные слухи множились уже не первый месяц и в политическом настроении высших кругов Франции отражалось желание наладить отношения с СССР в силу прежде всего экономических интересов, диктовавших необходимость восстановления послевоенной страны в том числе путём возвращения дореволюционных инвестиций. С другой стороны – от войны все устали. К тому же бывшего союзника по Антанте в лице Российского Императора как и самой Империи – не стало. Ради чего и зачем воевать если новое государственное образование на её месте можно с успехом превратить в колонию, благо союзники САСШ и Великобритания всегда поймут и помогут найти компромисс. А он был реально возможным по одной причине, деньги для уничтожения союзника по Антанте – Царской России, большевики получали не только от немцев, но и союзников. Настало время платить по счетам. Для чего и было прорублено в 1921 году «таллинское окно» в Стокгольм и Лондон.

Все эти политические нововведения напрямую сказались на дальнейших планах деятельности РОВС и приобрели законченный контур в начале сентября 1924 года. К этому времени тактика организаций, объединившихся вокруг В.К. Николая Николаевича, как Первого в династической ветке Романовых, и поставивших себе целью активную борьбу с большевиками, значительно преобразилась. Мысль об интервенции при содействии какой-либо из великих держав и вообще всякая интервенция в данный момент допускалась лишь при условии каких-либо совершенно случайных, непредвиденных событий в Европе, которые могли бы создать для неё соответствую почву. Поэтому предпочтение было отдано выработке и созданию более тесной связи с находящимися в Советской России единомышленниками, путём формирования подпольных ячеек в регионах страны, определения объектов для террористических и диверсионных актов (как и в годы террористической войны в 1905-1911годах, проводимой большевиками и эсэрами), и на фоне начавшейся в будущем военной интервенции, организовать восстание народных масс и прежде всего сельского населения.

С этой целью произошло объединение по линии обмена информацией и материалами и координации взаимодействия: штаба В.К. Николая Николаевича во главе с генералом А. Кутеповы и князем Е. Трубецким, штаба армии П. Врангеля во главе с генералом П. Шатиловы и Е. Архангельским, Национальным комитетом во главе с Карташёвым и Фёдоровым, Торгово-промышленным союзом во главе с Денисовым, Третьяковым и Нобелем, Парламентским комитетом во главе с В.Н. Гурко и А.И. Гучковым, «Совещанием банков» во главе с В.Н. Коковцевым, «Совещанием послов», «Красным Крестом», «Союзом офицеров участников Великой войны», Русской секции организации «Обера», «Союза русских инженеров», «Русской военной агентуру» во главе с генералом Е. Миллером, «Земским Союзом».

Объединение заключается ещё и в том, что весь оперативно значимый материал, получаемый каждой структурой самостоятельно по всевозможным каналам относительно из Советской России, направлялся в штаб Великого князя. При этом в Париже на улице Рю-де Карм № 20, снималась частная квартира полковником М.И. Асмоловым, в которой размещалось «Бюро Кутепова» (выделено – О.Р.). Туда и стекались все массивы информации для анализа и оценки – это был своего рода Информационно-аналитический центр. По итогам систематизации информационных сведений составлялась сводка (справка) о внутриполитической ситуации с СССР. На основании таких справок определялись места создания подпольных ячеек, формирования сети агентурных пунктов и консервация их на особый период.

В целом А. Кутепов к этому периоду 1924 году был удовлетворён работой руководимого им «Бюро» и отмечал, что за последнее время развитию этой деятельности содействовало присоединение к ней «Комитета французских граждан», заинтересованных в России. Этот комитет возглавлял бывший московский фабрикант Сиу и по соглашению с организациями В.К. Николая Николаевича, на добровольной основе, передавал ему все свои материалы о Советской России, с указанием на полезность для этого дела лиц, находящихся в стране или планирующих посетить СССР французов.

Несмотря на штатную численность в 8 человек генерал А. Кутепов выражал сожаление по поводу недостаточности числа работающих у него в «Бюро». Однако увеличивать состав остерегался по причине не полной уверенности в тех лицах, которые приезжали из СССР и предлагали свои услуги. После информации из трёх источников (см. выше) о внедрении Лубянкой своих агентов в ОРА, РОВС и подставы ему легендированной МОЦР-Трест (выделено – О.Р.), А. Кутепов сделал соответствующие выводы и усилил конспирацию в работе «Бюро», что помогло избежать провалов в подпольной работе своих ячеек на территории СССР. Прежде в силу автономности от сотрудничества с организацией эсеров, контактов со своим бывшим подчинённым генералом Штейфоном, организатором «Черноморского мятежа» и Комитетом по организации грузинского восстания.

Относительно грузинского провала и тоже летом 1924 года А. Кутепов за месяц до восстания располагал сведения, что ОГПУ готово к его подавлению. На основании материалов, полученных от своей агентуры в Совдепии, А. Кутепов пригласил к себе Е. Гегечкори и предупредил его об опасности поднимать это восстание. Евгений Петрович поначалу отнёсся несколько недоверчиво к его предупреждению, а затем сказал, что если представится возможность отложить восстание, то это будет сделано. Возможность не представилась...76

Второй по активности в проведении разведывательной деятельности в СССР после «Бюро Кутепова» являлся штаб генерала П. Врангеля. В его состав входили и гражданские чиновники, а именно: Н.Н. Чебышев, П. Долгоруков и П. Салтыков. Эти лица содействовали штабу в добывании интересующих его и штаб Великого князя сведений, а также занимались организацией переправки в РСФСР офицеров при содействии польского правительства. Князь П. Долгоруков находился в близких и дружеских отношениях с польским президентом В. Грабским, который оказывал всяческое содействие по выдаче лицам, рекомендуемым П. Долгоруким, не только виз на въезд и Польшу, но и польских паспортов для отправки в СССР.

Третьей по своим потенциальным возможностям в получении различного рода информации представлял Торгово-промышленный союз. Особенностью союза заключалась в огромном охвате промышленных объектов СССР сетью бывшего инженерно-технического персонала, служащих торговых предприятий, а также родственников. Они составляли основную часть респондентов. Наряду с ними Союз получал разнообразные сведения через различных представителей иностранных фирм, отправляющихся в Россию по своим торговым делам. Со своей стороны оказывал консультационные услуги по вопросу возможного заключения коммерческих контрактов с советскими ведомствами, получая при этом упреждающую информацию и материалы о предстоящей сделке из России. В условиях установления дипломатических отношений с СССР, подавляющая часть бизнесменов Франции проявила заинтересованность в получении экономической информации и консультаций по целесообразности заключения договоров концессий.

Еженедельно Великий князь получал сводку о внутриполитической ситуации в СССР, с которой позволял знакомить, при регулярных встречах, члена Высшего военного совета Франции маршала Ф. Фоша. Со стороны маршала идея создания подпольных ячеек нашла поддержку как «более скорый для радикального достижения успеха в борьбе с большевизмом».

Признание французским правительством советского правительства доставило определённые неудобства однако не отразились существенно на дальнейшей работе организаций В.К. Николая Николаевича, благодаря своевременному созданию РОВС и многочисленных рабочих бригад. Другие структуры как например: «Совещание послов» и «Красный Крест», в целях самосохранения, предоставили для регистрации французскому правительству свои новые уставы, как отдельные общественно-благотворительные, так и политические учреждений. «Совещание послов» стало именоваться «Комитет по оказанию помощи русской эмиграции», а «Красный Крест», как «Общество вспомоществования беженцам».

Имеющиеся в распоряжении «Совещания послов» денежные средства, хранящиеся ранее в банках на имя бывших финансовых агентов Новицкого и Миллера, а также на Гирса, Бернацкого и Ревилитти, осенью 1924 года были переведены из банков и помещены в английском, и часть в швейцарском банках на имя Гирса и Новицкого. Денежные средства «Совещания послов» составляли царские авуары предназначенные для закупки вооружения, оставшиеся на счетах финансовых агентов: Миллера (Япония), Новицкого (Франция), Замена (Англия) и Угета (САСШ).

«Красный Крест» вынужден был сменить своё название в силу боязни, что большевики после установления дипотношений потребуют выдачи им имущества и денежных средств, которых им бы хватило на 5 лет существования. Эти средства слагались из специальных сумм прежнего «Красного Креста», из ассигнований, сделанных ему в своё время А. Колчаком и П. Врангелем, из поддержки, оказываемой «Совещанием послов», а также ассигнований, поступивших от американского «Красного Креста» и других подобных структур.