Олег Приходько – Запретная зона (страница 54)

— Да что уж там август девяносто первого, Вячеслав Рудольфович, — усмехнулся Столбов. — Дуров в присутствии бехтеревских психиатров демонстрировал эксперименты, подтверждавшие наличие связи между мозгом дрессировщика и животного, еще до революции. А для фантастов это уже и вовсе не представляет интереса, достаточно вспомнить Александра Беляева с его «Властелином мира»…

— Между прочим, я знавал Бернарда Кажинского, который послужил Беляеву прототипом главного героя, — деликатно напомнил о себе Фай. — У него в Киеве была лаборатория по биологической радиосвязи.

— В Киеве? — заинтересованно посмотрел на него Швец. И тут же поспешил добавить: — Друзья, я заранее прошу меня извинить, если какие-то из моих вопросов покажутся вами наивными… Так вы говорите, Иосиф Борисович, лаборатория в Киеве?

— Ну и что? — спросил Фай, словно обрадовавшись представившейся возможности восполнить пробел в его знании географии парапсихологических исследований. — И в Киеве, и в Николаеве, и в Харькове… Работы Кажинского были опубликованы Украинской академией… последняя, кажется, году в 1962-м.

— Что вы говорите? Киев, Харьков, Николаев… Украина располагает базой для подобных работ или имеет какую-то особую заинтересованность в создании психотронного оружия?

— Учитывая ту легкость, с которой она отказалась от ядерного… — улыбнулся Столбов.

— Не думаю, — пожал плечами Фай. — В конце концов, лаборатория по изучению радиобиологической связи была и у Владимира Михайловича Бехтерева.

— Помнится, он странным образом ушел из жизни, — задумчиво произнес Лунц и, почувствовав на себе напряженные взгляды, тут же поспешил исправить оплошность: — Простите, кажется, это не имеет отношения к делу. Так вот, в Психоневрологическом институте, который сейчас носит его имя, над комплексным изучением мозга и рефлексологии работало сто пятьдесят человек. Так что я вовсе не уверен, что оружие, которым еще Лаврентий Берия угрожал Бухариной на Лубянке, заставляя ее осудить «шпионскую деятельность» мужа, было задумано и разработано в Киеве.

Боков шумно вздохнул и покачал головой:

— Ах, Иосиф Борисович! Как бы нам легко было работать, располагай мы такими средствами. Кнопку нажал — и все подписано, и обвиняемый все признал, показал место преступления, выложил связи, толпа от Белого дома, распевая песни, направилась в пивной бар «Жигули»…

— Что ж, если это как-то облегчит вашу работу, обязательно постарайтесь найти авторов этих документов, — полушутя, полусерьезно сказал Веренеев. — Такой прибор, сменивший легендарный «детектор лжи», для них сейчас все равно, что велосипед в сравнении с изобретением Циолковского.

Швец снова закурил, на сей раз не вставая с места и не спрашивая разрешения, и пробежал взглядом по разложенным на столе документам.

— В чем же состоит, в таком случае, зафиксированное здесь открытие? — спросил он.

— Популярно? — с иронией уточнил Рудин и заговорил, разминая в прокуренных пальцах дешевую сигарету. — Эти документы свидетельствуют о серии успешно проведенных научных экспериментов по внедрению в мозг программ, способных по раскодирующему сигналу подчинять мыслящее биологическое существо заложенным в программу действиям. Опасность создания такого типа психотронного оружия не в том, что может существовать контролируемая система влияния на человеческий мозг. Простите, это стало уже банальностью. В такого типа оружии есть два существенных новшества: автономность программ и возможность работы с объектом на расстоянии, вне зависимости от времени кодирования. Человек садится перед кодирующим прибором, и в его мозг вводится программа, разработанная специалистами и подразумевающая те действия, в которых заинтересованы… ну, скажем, те, кто все это оплачивает. При этом он не превращается в фантастического киборга, существо с электронным мозгом — кодирование происходит без оперативного вмешательства; оптико-акустический сигнал подобранной частоты, исходящий от экрана монитора, короткий, в несколько секунд сеанс — и программа внедрена в мозг так, как если бы она была введена в компьютер…

— Ну, мозг и есть не что иное, как ЭВМ, — вставил кибернетик Фай, — если рассматривать его абстрактно. Так же способен воспринимать, запоминать и выдавать информацию. А тем, кто такие программы разрабатывает и вводит, остается только функция управления.

Рудин сломал сигарету и выбросил ее в корзину.

— Такой человек не превращается и в так называемого «зомби», — продолжил он, доставая новую, — то есть существо, получившее установку на определенное действие и всецело подчиненное запрограммированному мозгу. Все дело в том, что система «Код» последней модификации позволит ему оставаться самим собой, прежним, ничего не меняя ни в физиологии, ни в поведении. Программа хранится в памяти, и закодированный — если манипуляции над ним производились, скажем, во время сна или в каком-либо ином бессознательном состоянии — может даже не подозревать об этом.

Рудин замолчал, предоставляя возможность переварить информацию.

— Дальше! — воскликнул Шевелев, несомненно, сведущий в проблеме больше других.

— А дальше человек живет, как жил до этого, — ест, пьет, любит, работает, воспитывает детей. До поры, пока не понадобится тем, кто его запрограммировал. Когда же придет этот, назовем его «Час «X», в действие вступит раскодирующий гамма-квантовый сигнализатор. Он пошлет ключ-сигнал на любое заданное расстояние и именно на той частоте, которая приведет в действие программу. Получив команду, наш примерный семьянин спокойно, но с полным знанием дела найдет некий, условно говоря, арсенал (где и какой — заложено в его программе), возьмет, скажем, бомбу и пойдет в Кремль, в Генштаб, на Лубянку, в прокуратуру — куда предусмотрено… А на практике все будет выглядеть так: один пойдет в Кремль, другой — в Генштаб, третий — на Лубянку… Это в Москве. В то же время сработают программы тех, кто живет в Новосибирске, в Питере, в Прибалтике, в Чечне… Тысячи людей будут действовать не как «зомби» — безотчетно, а осознанно, квалифицированно, нормально, сохраняя здравый ум: они выполнят работу, запрограммированную частью левого полушария. А во всем остальном… вы понимаете. Пытаться их остановить — дело бесполезное: пока они не выполнят заложенную программу до конца, их не остановит ничто, кроме физического уничтожения.

— А когда выполнят? — спросил кто-то.

— А когда выполнят — вернутся к прежней жизни, если программа не предусматривает самоуничтожения в последней своей части… Но я нарисовал вам примитивную картинку насильственного государственного переворота. Программирование «боевиков» элементарно: мозг дает команду членам, они выполняют простые физические действия — разрядил, зарядил, ударил… Я думаю, что разработчики программ, располагая такой возможностью, ставят цели посерьезнее. Закодированный врач во время операции может получить команду убить пациента на столе; любой депутат парламента по команде может призвать с трибуны к неповиновению; а сотня запрограммированных клакеров способна собрать такую толпу, которая с воодушевлением примет решение в пользу диктатора, причем внешне это будет выглядеть как «избрание при всенародной поддержке»; учитель может внушать детям идеи гуманизма до тех пор, пока не завоюет их любовь и непререкаемый авторитет, а потом, получив сигнал, исподволь станет внушать им идеи прямо противоположные — нацизма, например, смотря как запрограммирован его мозг; военные по сигналу могут повернуть стволы в противоположную сторону… Вы понимаете теперь, почему я сказал «и да, и нет», когда вы спросили, психотронное ли это оружие. Все гораздо страшнее! Я думаю, что с этим изобретением мы оказались на пороге новой реальности. Надеяться на то, что оно еще не было введено в действие, поздно: имеющиеся у нас описания подтверждают, что люди уже подвергались кодированию и в большом количестве… Теперь, дорогой Петр Иванович, у меня нет уверенности, что кто-то там, за тысячу километров, не нажмет на кнопку гамма-квантового «Маяка», описанного здесь с гениальной простотой, и вы, вскочив, не станете вдруг душить профессора Гардта. Нет уверенности, что программа, которая, может быть, уже введена в мой мозг, в мозги прохожих и членов моей семьи, предусматривает благие намерения. Весь ужас в том, что мы не знаем, сколько, кто именно и по какой программе…

— И когда же наступит этот «Час «X»? — добавил Гардт упавшим голосом.

— Они, повторяю, могут не знать этого сами, — закончил Рудин и чиркнул спичкой.

— А что этот «Маяк», большое сооружение? — спросил Боков.

— Сооружение?! — уставился на него Рудин. — Да это целый объект, комплекс! — заметив, что «туповатый» прокурор недоуменно мигает наивными глазками, ученый муж вскочил и подошел к висевшей на стене доске. — Суть этого явления состоит в том, что связь между мозгом объекта «А» и объекта «Б»… — мел крошился и сыпался на пол, противно царапая гладкую поверхность, — то есть двух разных человек или, скажем, дрессировщика и собаки, о которой рассказывал Олег Сергеевич, носит электромагнитный характер. Значит, природа этого явления, так же как и природа гипноза, телепатии, всякого экстрасенсорного воздействия, вполне материальна. В шестидесятых, когда в Новосибирском академгородке стали проводить первые опыты по передаче мысли на расстояние, телепаты не случайно базировались в Институте ядерной физики!.. Электромагнитное воздействие осуществляется благодаря фотонам — элементарным нейтральным частицам. Гамма-квант — это фотон большой энергии. Он возникает при квантовых переходах, то есть переходах квантовой системы — атома, ядра, кристалла — из одного состояния в другое. Не постепенно, через все промежуточные этапы, а скачкообразно, понимаете?.. Исходит гамма-квантовое излучение от атомных объектов, например, АЭС, мест дислокации ядерного оружия. И затем оно направляется техническими средствами большой мощности…