Олег Поляков – Теневая защита (страница 50)

До Зеленого лога оставалось три квартала. Степан, вывернув в очередной, стыдливо прячущий от лишних глаз обшарпанные стены проходной дворик, внезапно замер. Интуитивно. Шагнув назад, за густые, хотя и лысые, основательно занесенные снегом кусты ирги, внимательно всмотрелся.

Из центрального подъезда, не торопясь, вышел и, остановившись прикурить, осматривался по сторонам субъект. Его вид, неброский, будто пришибленный, даже плоский, вызывал смутные подозрения.

Во-первых, настораживала его одежда. Черный, абсолютно черный плащ-полупальто, то ли кожаный, то ли меха тонкой выделки. Скрывавший ноги до пят, широко распахнутыми полами он трепыхался на сквозном ветру проходного двора. Люди в городе, даже давно привычные и закаленные к местным суровым зимам, так не ходят. Ни к чему такой неоправданный форс. Под пальто также было надето что-то черное. То ли костюм, то ли брюки с водолазкой. Такая же черная шапка, туфли. И поверх всего этого мафиозного наряда яркий желтый и броский шарф, развевающийся на ветру.

Степан размышлял. Если этот, несомненно залетный, тип из рассыпавшейся по городу столичной свиты, то возникали следующие вопросы.

Первый и явный. Что он тут делает, в этом депрессивном и явно не по чину дотлевающем районе? Что могло сюда привести столичного бандюгана, в отсутствие любых, привлекающих внимание туристов, объектов?

Второй вопрос скорее вызывался необходимостью прояснения ситуации. Почему во всем черном? Столичный – и в пику трендам. Если ответом на первый вопрос, напрашивавшимся самим собой, был – из необходимости схорониться, спрятаться, то как этот бугай планировал это сделать, самым явным образом выделяясь из разноцветной толпы?

Третий вопрос следовал сам собой. Что дальше? Куда он намылился? Что планирует предпринять, по светлому времени суток, не стесняясь своего привлекающего внимание образа?

Ответом на третий вопрос было только одно – задержаться и пронаблюдать.

Субъект, раскуривая сигарету, несколько раз осмотрелся, предпринял небрежную попытку запахнуть полы пальто, и, сплюнув, размашистым шагом двинулся на выход из двора. В ту же сторону, в которую держал путь и Степан.

По крайней мере, Степану не пришлось второпях ретироваться и искать укрытие, чтобы не быть замеченным.

Дождавшись, когда субъект скроется в арке, выводящей на соседнюю улицу, Степан быстрым шагом поспешил следом. Жесткий холодный сквозняк в арке ударил его в лицо, прослезив глаза и заставив легкие задохнуться.

Почти бегом выскочив на тротуар, быстро осмотревшись, Степан заметил пригнувшуюся фигуру, тяжело шагавшую в направлении «Парфенона». Случайностью это можно еще было обозвать, но сейчас в случайности почему-то не верилось. Все нанизывалось на единую цепь случайностей, выстраиваемых уже в подобие указателя к сигналу «Опасность».

Степан потянулся уже к внутреннему карману, чтобы достать телефон и просить подмоги, но вовремя остановился. Во-первых, сейчас всем не до него. Беспорядки в городе только нарастали, весь личный состав был задействован в обеспечении правопорядка, даже больные и отпускники, не успевшие схилять на теплые юга.

И потом – а что он предъявит? Какие доказательства, повод к задержанию? Свои подозрения? Смутные предубеждения? Интуитивный зуд?

Его просто уничтожат, испепелят. Сотрут из памяти и списков части.

Рука запахнула обратно лацканы бушлата и застегнула пуговицы.

Следуя далеко позади, Степан одновременно пытался контролировать окружающую обстановку, подмечая проезжавшие близко и на медленной скорости автомобили, сидящих в них людей, людей, бредущих по снегу навстречу, выглядывавших из-за занавесок окон. Взгляды, брошенные незнакомцем в сторону витрин и проходных дворов. Все, что могло встроиться в систему подозрительных данных и помочь позднее разобраться с особенностями поведения залетного блэкмэна.

Понимая, что в своей форменной одежде он виден издалека, Степан старался держаться далеко позади, впуская между собой и преследуемым других пешеходов.

Незнакомец шел неспешно, то и дело открыто высмаркиваясь, ничуть не беспокоясь при этом о простуде и не пытаясь застегнуть раскрытое нараспашку пальто. Несколько раз он, осматривая высокие витрины магазинов и салонов, словно невзначай бросал взгляд назад. Но каждый раз Степана спасала игра случая. То пешеход между ними окажется крупным мужчиной с большими баулами, то машина вознамерится выезжать из проулка, а то и сорвавшееся с крыши снежное облако в последний момент скроет его из виду.

Когда до «Парфенона», видимого уже за перекрестком со светофором, осталось совсем немного, субъект замедлил шаг, остановился, и прикуривая очередную сигарету, повел с кем-то разговор по телефону.

После недолгого общения, тип запрокинул голову, словно высматривая что-то наверху, на крышах домов. Его руки разошлись немного в стороны, спина выгнулась. Наблюдать за странными манипуляциями издалека становилось неудобно. Степан уже решил было сократить дистанцию двинуться на сближение, когда блэкмэн нервно встряхнулся и решительно направился вперед. В этот момент здание люксовых саун с гостиничными номерами погрузилось в еле видимую дымку, зарябило, утратило цветность и объем. Превратившись на фоне живущего своей обычной жизнью города в черно-белую безжизненную фреску, фотографию прошлого.

Окружающие люди, машины, трамваи не обращали никакого внимания на удивительные трансформации стоящего несколько в глубине улицы здания, продолжая следовать своим повседневным делам и заботам. Словно ничего вокруг них и не происходило.

Степан, озадаченный и взволнованный происходящим, все же шагал, ускоряя шаг, вперед, стараясь не упустить из виду высокую черную фигуру в ярко-желтом шарфе.

Пытаясь на ходу осознать происходящее, Степан почти побежал, понимая, что цепь странных случайностей превратилась в широкий и ревущий мощным течением фарватер, в селевой поток. Не осознавая еще, что его появление здесь и сейчас также не могло быть простой случайностью.

Перескочив на красный свет перекресток, уже почти бегом направляясь к центральному входу, Степан успел краем глаза заметить, что не только здание «Парфенона», но и весь окружающий мир, дома, машины, люди, вывески поблекли, утратили объем, превратившись в изображение черно-белого телевизора. Даже звуки улицы воспринимались теперь приглушенными, искаженными до неузнаваемости. Само здание «Парфенона» при приближении к нему принялось изменяться, колонны выпячивались почти к самому краю лестничного марша, вверх рос остроконечный шпиль готического вида крыши. Даже трамвай, остановившийся на остановке, показался каким-то старомодным. Даже послышался глухой, удушенный ретрозвук трамвайного колокольчика. Но размышлять об увиденном времени не оставалось, предчувствие тяжелого, неумолимого, жестокого где-то впереди, вопреки здравому смыслу толкало вперед, взывало поторопиться, успеть! Безотчетное чувство тревожности, замешанное на непомерно вздувшемся чувстве ответственности и долга, гнало вперед, мимо стойки регистрации, мимо испуганных взглядов консьержей, мимо расфуфыренных и напомаженных проституток, вслед за скрывшейся прямой черной спиной и ярко-желтым пятном. Вверх по лестнице, оказавшейся длинной и осклизлой тропой, зажатой неровными каменистыми отрогами скал, бесконечной и уходящей в сгущающуюся темноту. Слетевшая шапка осталась где-то далеко позади, в холле гостиницы, отсюда, из темноты скального туннеля кажущемся далеким светлым пятном выхода, быстро скрывшимся во мгле. Еще пара шагов, и Степан ощутил себя в полной темноте. Холодные створки скальных стен исчезли, вместо сжимающего с двух сторон коридора вокруг простиралось неизвестное своими размерами открытое пространство. Гулкое, мрачное, сухое и иссиня-черное. Степан остановился в замешательстве. Испуга не было, транквизизирующее действие адреналина исключило его из ощущений. Остались недоумение, смятение и нарастающая ярость.

Степан заорал. Неожиданно даже для себя. Истерично, громко, отдавая в глубину мрака весь накопившийся в нем ареал боли, стыда и гнева. Его крик уходил в абсолютную пустоту, не возвращаясь ни эхом, ни отблесками порожденных звуков. Ответом была статичная и безграничная тишина. А он и не ждал никакого ответа. Он лишь хотел сейчас одного – ответов! И мести. Мстить. За все. Кто-то должен был ответить за всю ту нескончаемую череду его неудач, сомнений, падений, за весь тот багаж обид, который приходилось тащить на себе и за собой год за годом. Как это все увязывалось с внезапно возникшей у него на пути ситуацией «зеро», неизвестно как устроенной и никоим образом не проявляющей себя, было сейчас абсолютно неважно. Внутренний гнев, копившийся десятилетиями требовал выхода наружу. Он требовал действия, встречного сопротивления, его ломки, преодоления, и мщения! Мщения! Он жаждал отмщения!

Когда, выбившись из сил, высвобождая себя от ставшего неуютным для разгоряченного тела бушлата, Степан наконец опустошенный опустился на холодный каменный, неровно тесанный, пол, послышались голоса.

Вначале глухие, далекие, бубнящие, но быстро словно приблизившиеся, окружившие, звучавшие отовсюду и ниоткуда.

– … просто стечение обстоятельств. Не совсем случайных, может быть, даже неизбежных, но имеющих свою начальную вилку. Вы сделали выбор, а потом выбор был сделан уже за вас. Так это работает.