Олег Поляков – Теневая защита (страница 18)

От силикатной лачуги времен дефицита и экономии городских наделов не осталось и следа. И стены, и пол, и внутренние элементы кровли были исполнены из натурального дерева и часто и густо кичились искусной резьбой, орнаментом или резными фигурками. Этакий купеческий или княжеский дворец, хоромы времен царя Гороха. Но без напыщенных излишеств, вполне вписываясь в аскетичность убранства и обстановки. Дерево, повсюду лишь дерево. Гротескная люстра в виде висящего на кованых цепях внушительного колеса от телеги, с таким же кованым ободом, массивно свешивалась из-под свода, освещая пространство теплым желтоватым светом своих ламп. Её света хватало на то, чтобы углы стен не прятались в неразличимой тени, но при этом в помещении царил приятный глазу уют полумрака.

Всё внутреннее пространство дома было единым, лишённым перегородок и мебельных нагромождений.

Три окна, лишённые теневых штор, должны были в солнечные дни радовать изобилием света. На подоконниках, неровных и кряжистых, покоились глиняные горшки с куцыми, но мясистыми растениями. Под окнами притаились мягкие кушетки, аккуратно застеленные тёмными пледами. Вдоль правой глухой стены был сооружен большой вместительный многостворчатый шкаф, забитый, как отметил про себя Андрей, присмотревшись, крупными и тяжёлыми фолиантами. В самом центре стоял овальный трехметровый стол под скатертью, откляченными корягами-ногами надёжно упиравшийся в дощатый пол.

Стол окружали такие же явно самодельно струганные кряжистые стулья. Застеленную льняной скатертью столешницу оседлал парящий водяными клубами самовар, несколько чайных пар, составленных в пирамидки, печенье в салатнике и небольшая деревянная кадочка с потёками варенья и торчащей из неё деревянной ложкой. За столом и несколько правее, в межоконном проеме, у стены высилась дымоходом каменная печь, в горниле которой потрескивали щедро набитые дрова.

Ошеломленно осматриваясь, Андрей не сразу заметил, что, скрытый частично столом, у печи, опустившись на колени, орудовал человек. Его рыжие валенки, тёплые ватные штаны и меховая безрукавка смотрелись в этом антураже очень даже соответствующе. Человек кряхтел и орудовал кочергой, бормоча что-то себе под нос.

Неловкость момента заставила Андрея молча дожидаться внимания не замечавшего вошедшего незваного гостя хозяина, переминаясь с ноги на ногу и оттирая поочередно уши.

Минута прошла в неясной возне у печи и немом сопении у входа. Наконец, человек, кряхтя, поднялся, отряхнул колени и в два приёма повернулся, воззрившись на проникшего в дом незнакомца.

Андрей несколько суетно кивнул, не отрывая взгляда от лица хозяина, пытаясь разобрать его эмоции на лице.

Хозяином был довольно преклонных лет дедок, с седой окладистой бородкой, круглыми очками и коротко стриженой по вискам сединой. То ли Чехов, то ли Оле-Лукойе, не разберешь. Такой слегка комичный образ мог бы вызвать невольную усмешку или снисходительную улыбку, если бы не окружающие хоромы, смахивающие на магические чертоги, и обстоятельства, приведшие сюда.

Дед шумно перевел дух, отряхнул ладони и склонив немного голову набок, весело прищурился.

– Нет, голубчик, никакой магии тут нет. Сплошная физика. Квантовая.

Спрятав смешок в бородку, хозяин развел в приглашающем жесте руки и направился к столу.

– Прошу, проходи, мил человек, присаживайся, будем тебя отогревать, чайком да баранками.

Говоря, сам при этом принялся орудовать у самовара, расставлять по блюдцам чашки и подвигать на Андреев край варенье.

Удивляясь самому себе, Андрей робко, но без всякого кокетства приблизился к столу и, подтянув к себе тяжёлый стул, опустился на него, растирая замерзшие руки. Стул при перемещении по полу не издал ни малейшего шума.

Несмотря на сложную конфигурации колесной люстры тени на стенах и предметах интерьера отсутствовали. Свет беспрепятственно достигал граней дома, ложась ровными одинаковыми пластами всюду, включая и место под столом.

Спрятав в промерзших ладонях бережно поданную чашку с горячим чаем, Андрей невольно зажмурился и, как довольный жизнью кот, только что не замурлыкал. Или все же начал?

Дедок еще раз неслышно усмехнулся и, наполняя свою чашку, плавно присел, словно перетек, на оказавшийся ровно позади придвинутый стул. Андрей мог поклясться, что еще мгновение назад стул отстоял немного в стороне и никак не мог принять деда без перемещения.

Первый же глоток наполнил нутро спасительным обжигающим теплом, тягучим ароматом и придал сил. Андрей поудобнее осел и обратил взор на деревянную ложку, измазанную вареньем.

– Ты бери милок, бери, не стесняйся. Поздно тебе уже стесняться. Вареньеце это именно то, что тебе сейчас надобно. Брусничка – она как термоядерный заряд. Снабжает всем нам потребным, заряд бодрости и духа придаёт, да и, чего уж там таиться, плюс один к карме. Каждый, распознавший для себя могучесть и полезность этой ягоды, становится на ступень ближе к познанию таинств мира. – дедок, кашлянув, поправил сам себя. – Да и не ягоды даже. Ведь брусничка чем хороша – у неё и лист, и стебель, и корень в ходу. Про мандрагору слышал небось? – и, не ожидая ответа, утвердительно покивал – вот она наша среднерусская мандрагора и есть. И польза, и сила, и эстетика духа.

Андрей, вняв краткой лекции, медленно зачерпнул ложкой тёмно-красную ароматную субстанцию и аккуратно позволил той стечь в чашку с чаем. Помешал. Медленно втянул горячее варево. Облизнулся. Поднял глаза на хозяина. Ничего «такого» не почувствовав, впервые скупо улыбнулся.

– Ничего, – старик кивнул – тут как с зарядом батарей. Ты этого не видишь, не ощущаешь, а он имеется. Польза, она не внемлет предпочтениям. Она как ускорение свободного падения, не зависит от условий задачи. Ты вот, поди, о собственной пользе давненько не задумывался. Как примется так и сложится. Хорошо сегодня и ладненько. А на завтра и вопросы множатся, и голова с похмелья побаливает, да и, чего уж там, себя порой уважать перестаёшь. Так ведь?

Дед хитро прищурился и, привстав, придвинул к гостю вазончик с сухарями и сушками.

Андрей, размышляя над сказанным, подцепил двумя пальцами сушку, сломал в кулаке и приготовился к сосредоточенному поглощению.

Дедок пристально смотрел гостю прямо в глаза, не мигая и не шевелясь. Стало немного не по себе под цепким и немигающим взглядом.

– Вопросы. У тебя одни вопросы, без ответов. Без понимания сути. Без цели. Один ты, голуба. Как ясень на поляне. Виден всем округ, гнут тебя ветра да бури, и не на что тебе опереться. И не на кого.

Дед вздохнул и откинулся на спинку стула.

Андрей перестал жевать и также вперился глазами в хозяина.

– Зачем я здесь?

Хрипловатый голос выдавал возможно подхваченную простуду. Или плохо скрываемое волнение. Или и то и другое сразу. Дед склонил голову набок, словно размышляя о чём-то своём.

– Не «зачем». А «для чего»! Тебе разница в словах невелика, но она есть. И она определяющая. Всё в нашей жизни есть предмет определения. Сути. Событий. Решений. Последствий. Зачем – это вопрос механики. Вопрос для чего гораздо глубже. Это вопрос смысла, а не последовательности. Тебе, голубь, надо научиться задавать вопросы. Без правильной постановки вопросов не получишь верных ответов. Ты уж поверь.

Дед бросил отстраненный взгляд куда-то вверх и в сторону.

Андрей тоже отстранился от стола и вновь обвёл взглядом внутреннее убранство и чрезмерно просторное помещение.

– Экстрамерное пространство. – заметив не проходящее недоумение гостя, дедок неопределенно повел рукой. – Можно сказать, карманная вселенная. С настраиваемой топологией. Ну и некоторыми дополнительными функциями, так сказать, в подарок.

Андрей очень смутно воспринял такое неожиданное пояснение, прозвучавшее из уст старичка в деревянном тереме исключительно чужеродно. Не вязались произнесенные хозяином терема слова из научной терминологии с тем ходом событий, что имел место мгновение назад. Да и дедок уже не походил на исчезнувшего куда-то милого затрапезного старикана, потчующего вареньем и сушками. Перед Андреем сидел собранный, сосредоточенный человек с пронзительным и изучающим взглядом.

Допивай чаёк, милок, и пойдем, подышим воздухом.

Андрей, не прикоснувшись к чашке, послушно поднялся и двинулся следом за стариком центральному окну, которое оказалось раздвижной стеклянной дверью, ведущей куда-то во внутренний двор домовладения.

Дверь легко открылась и Андрей замер на месте, не в силах тронуться с места. За порогом открывшейся двери две аккуратные каменные ступени вели к начинающейся тропке, вьющейся меж аккуратно подстриженной сочной травы, петляющей около увешанных спелыми плодами яблонь и убегающей к виденному ранее озерку. Теплые лучи предзакатного солнца прятались в густой зеленой листве торчащих поодаль высоченных тополей, радуя оживших вслед за уходящим дневным зноем галдящих птиц. Запахи скошенной травы, полевых цветов и чего-то еще, сладкого и слабоуловимого, ударили в голову и защекотали ноздри. Виденное было невозможно. Необъяснимо. Нелепо. Но, всё это находилось на расстоянии вытянутой руки. Прямо за порогом.

Вслед за стариком Андрей опасливо шагнул наружу. Приятное тепло подступающего летнего вечера, приняв в себя озябшее в ноябрьском морозце продрогшее тело, растопило судорожный озноб и принялось ласково и незаметно баюкать сознание. Андрею истошно захотелось прилечь на траву, вытянуться, прикрыть руками веки и погрузиться в спокойный размеренный сон. Без снов, без тревог, без сожалений. Без необходимости просыпаться и принимать решения. Только он, тепло и лето. Это лето. В этом фантастическом и нереальном мире!