Олег Плещенко – рАботизация. Спасибо за труд! (страница 2)

4

- Пошли, молодой, - позвал Никита Ванька. Это был молодой парень, устроившийся на прошлой неделе. Он еще почти никого не знал и таскался балластом, изучая окрестности и знакомясь с людьми. Раньше он работал на стройке и понял, что там далеко не так приятно и лучше на зиму отсидеться в тепле. А там видно будет.

Воздух внутри цеха был пропитан маслом, привкусом железа и вонючих носков. Никита уже не чувствовал этого запаха, но именно он, как ни странно, стал основным доводом при трудоустройстве именно сюда. До этого он работал на нескольких заводах и шарагах, и именно этот вязкий, нелицеприятный, но в тоже время родной запах, напомнил ему о его первом заводе, куда пришел он 23-летним пацаном, на металлургический комбинат учеником. Там был именно этот запах. Наверное, этот запах есть на каждом крупном заводе. По крайней мере, встретив его вновь, и уже в другом городе, эта деталь как молот по наковальне приплюснула Никиту, и он уже не слушал Михалыча, который водил его во время собеседования, показывая свои владения и фронт работ, возлагающийся на него. Он будто вернулся домой. Казалось бы, не самый приятный запах, но разве это имеет значение, когда одна мелочь отбрасывает тебя на десяток лет назад? Вспоминаешь, как ты был гораздо моложе, как женился, как держал милую дочурку на мозолистых, и вечно поцарапанных руках, как нянчил ее по пол ночи на руках, давая жене хоть пару часов отдыха… как похоронил отца…потом мать…как долго потом пил…как…

- Ты чё, оглох? Здорова, говорю, - прозвенело над ухом. Никита обернулся и увидел Стаса. То был дед давно уже на пенсии, балагур и весельчак каких не сыщешь.

- Здоров, коль не шутишь. Ты что людей пугаешь? Люди еще от выходных не отошли, – ответил он.

- Да вам только дай волю, вы вообще отходить не будете. Скажи Сереге, пусть принесет деталь ответную, по тем каракулям, что он нацарапал ни хрена не понятно, - сказал Стас. Он работал токарем, и бугор носил ему вечно калымы взаимовыгодные. Ломалась делать в станке, он нес ее Стасу, тот ее точил, а Серега закрывал ему нормо-часы в журнал потерь, да так что в накладе не оставался.

- Ладно, передам. Иди, работай, а то мы так план не сделаем, - пошутил Никита.

Цех наш был не маленький. Точнее не цех, а здание, под одной крышей объединяющее несколько цехов. Высоченные потолки, как паутина расчерченные рельсами и балками мостовых кранов. Передвигались по цеху мы в касках. По технике безопасности не положено было без нее даже по малой нужде отойти. Тэбэшники как вороны кружили над тобой в попытках лишить премии. Первые полгода после этого нововведения было тяжело к ней привыкнуть. Ну, а потом так привыкаешь, что даже после смены порой надеть ее хочешь, чтобы к проходной топать.

Наконец дошли мы с Ваньком до Коляна. Колян работал фрезеровщиком у нас уже лет 5. Работы у него было не слишком много. Станок мы его чинили так часто, что уже знали, что у него сломалось, еще не видя поломки. Это было и не мудрено, когда результат твоей починки не замена изношенной детали на новую, а, методом синей изоленты и проволоки, вот уже несколько десятков лет берешь в долг у станка, восхищаясь безграничным ресурсом советского наследия.

- Ну что, сделал? - спросил Никита.

- Сделал. Забирай, - ответил Колян. – Сварщик, что, получше заварить не мог? Там пол зуба нормально получилось, половина не доварено, - усмехнулся он.

- Пойдет. Нам до обеда ножницы сдать нужно (так называли гильотину, которая перерубает листы металла).

- Да она через неделю опять накроется, - смеется он.

- Через неделю опять к тебе приду, значит. Нам не привыкать.

На самом деле Никита если уж не переживал, то уж точно не мог свыкнуться с такими вещами. У него возникал когнитивный диссонанс. Казалось же все очевидно и просто. Если у тебя есть вышедшая из строя деталь, если она плохо, или совсем, не выполняет свою функцию, если после такой починки она точно через неделю опять развалится, то на кой черт раз за разом мы чиним одно и тоже. Он на ремонте простаивает больше, чем работает. Он денег теряет больше, чем приносит.

Но так построена вся бюрократия любого авторитарного строя. Рыба гниет с головы. Все решения спускаются сверху, и задача начальников ниже угадывать правила игры, понимать, чего от них хотят и лояльно нести служение общему делу, даже если само дело от этого как раз и страдает.

Михалычу, как верному псу, имеющему тонкий нюх на стремление руководства к тотальной экономии, нельзя было доказать важность замены какой-либо детали. На примере автомобиля ему конечно было понятно, что не безопасно ездить, когда у тебя тормоза не работают или руль не слушается, но «это же другое».

Был даже случай, когда купили абсолютно новый станок и по гарантии его обслуживали бесплатно год. Вдруг он сломался и они не могли его починить. Рабочий стал настаивать, чтобы вызвали специалиста по гарантии, что в целом и было самым логичным. Михалыч же засунул голову в песок. Толи потому что сам принимал этот станок на заводе изготовителе и не усмотрел, что это барахло, а не станок. Но, скорее всего это уже под коркой щелкнувший рубильник: «Не доставлять хлопот руководству». В итоге, когда прошел уже год, и новый, по сути, станок почти не мог ничего сделать, дело дошло до начальника по производству и переживая уже за свою задницу, он не побоялся-таки пойти на конфликт интересов, и сам вызвал специалиста. Самое смешное, что специалист по гарантии без проблем заменил детали на новые, судя по всему зная о «слабом месте» и даже не выставил счет.

Иногда кажется, что начальники бедные люди. Их так жалко. Они такие беспомощные, у них нет своего мнения, они боятся высказаться, проявить стойкость, настойчивость. Они вечно обходят острые углы и никогда не беспокоятся о своей гордости. Их миссия - беспрекословно исполнять любые, даже немые, приказания и не задавать вопросы. Они заложники. И за это они получают большую зарплату, возможно. Возможно это достойная плата за свободу. Принимать каждый день сложные решения и спать спокойно…, наверное, не каждому дано. Кто-то бы не смог, а кто-то только так и может.

Но если итогом этой бюрократии оказывается нанесение ущерба своему же карману (заводу), то разве в этом есть логика? Это лишь маленький пример халатности, но именно из мелочей и состоит целое. Мелочи обрастают снежным комом и потом проблемы уже нельзя решить, не вырезав гнойник.

А есть же глобальные проблемы, которые требуют неимоверных финансовых затрат, и которые можно решить только на государственном уровне. Так почему те проблемы, которые мы можем решить сами, на местах, своими силами, мы не решаем? И не пытаемся решить. Почему мы не ценим свой труд, не уважаем его? Мы же можем делать на совесть, делать хорошо, переживать за свои ошибки? Почему мы, от рабочего до начальника, не имеем внутреннего цензора? Почему над каждым нужно ставить надзирателя? А за ним другого надзирателя и так по кругу.

Еще со времен крепостного права крестьянин батрачил на помещика от трех до шести дней в неделю и при этом умудрялся вести свое хозяйство не хуже, чем у барина, а порой даже лучше. Может в этом и кроется причина того, что насильно мил не будешь? Не будешь ты вкладывать всю душу в чужое дело, забывая о себе. И эти 200 лет рабства отпечатали в нашем сознании парадигму того, как мы относимся к своему делу.

Времена рабства давно прошли, или скорее приняли другой облик, люди получили больше прав и свобод, но заставить себя работать на барина, уже за заработную плату, с полной отдачей мы, кажется, потеряли способность. Потеряли способность чувствовать удовлетворение от процесса и испытывать гордость, глядя на результат своей работы. Разучились испытывать стыд и досаду от неудач, но не потеряли способность наблюдать за часами и ждать конца рабочего дня. И это касается не только завода, это в принципе бич нашего менталитета. Раньше приходишь в поликлинику – народу… у кабинетов очереди чуть не дерутся, я только спросить, я только печать поставить. В частных клиниках было дорого, зато специалистов хороших держали. А сейчас заходишь в поликлинику и такое чувство, что все вымерли, тишина, ни души. По коридорам иногда тени мелькают. Половину узких специалистов нет, все разбежались по частным клиникам, а их, зато, стало как грязи, на каждом шагу. Только теперь, кажется, все специалисты из поликлиник переехали в частные клиники и теперь толкового врача даже там не сыщешь. Ты их просто не отличишь от бестолковых. Выкладывают отзывы на сайтах, только хорошие, только приятные, пять звезд везде сверкают, а на деле потом ищешь другого врача, который бы исправил некомпетентность своего коллеги. Вообще накрутка рейтинга и отзывов напоминает липовые голосования в соцсетях. Пишет тебе кто в личку, мол проголосуй за рисунок моего сына, или за выступление дочки, или за наш детский сад, или за наш лучший двор, или… или… или…Переходишь, голосуешь и понимаешь, что победит тот, кто лучше подсуетился, разослал всем ссылки, попросил всех проголосовать. Вот она цена победы, вот он сладостный трепет от умопомрачительного успеха, вот они слезы радости от выигрыша. Никто даже не посмотрел рисунка, или выступления, не водит детей в этот детский сад и уж конечно не живет в этом дворе. Ну ладно нас обманываю маркетологи и продавцы услуг, но сами-то себя зачем обманываем?!