Олег Петров – Крах атамана (страница 27)

Когда веревочка ленковской шайки довьется до закономерного конца, и бандитов будут судить, Иван Иванович выступит одним из основных свидетелей обвинения на процессе.

Позднее знаменитый забайкальский юрист Е.А. Трупп даст примечательный отзыв о Бойцове:

«Выступая по этому делу в качестве общественного обвинителя, я имел возможность убедиться в том, что гр. Бойцов, состоя в должности Старшего Агента Уголовного Розыска Читинской Уездной Милиции и Старшего милиционера Черновских каменноугольных копей, в период времени с октября 1921 г. по июль 1922 г. оказал чрезвычайно ценные услуги делу раскрытия участников названной шайки, в том числе и тех из них, которые находились на службе в милиции, помогали самому Ленкову и членам его шайки укрываться от преследований и правосудия и всячески препятствовали раскрытию преступной организации. Благодаря совершенно исключительной энергии и большому упорству в достижении намеченной цели гр. Бойцова были постепенно обнаружены и арестованы многие члены шайки, оперировавшие как в районе города Читы, так и в районе Витимского и Кукинского трактов, так, наконец, и в Верх-Ингодинском районе, а искусство гр. Бойцова в производстве дознания дало весьма ценные и почти единственные исчерпывающие результаты для предварительного и судебного следствия по делу, благодаря которым целый ряд преступников был уличен в совершенных ими преступлениях, и шайка была окончательно ликвидирована. В связи со всем этим гр. Бойцов зарекомендовал себя в то время как исключительно ценный и способный работник».

Довольно подробно позволили архивные документы проследить действия и поступки персонажей нашей хроники, в том числе и Ивана Ивановича Бойцова, его жизненный путь. Вот только не дали ответа на один вопрос: почему со своими сомнениями и подозрениями в отношении Лукьянова он, Бойцов, не пошел по логично напрашивающемуся адресу – к Дмитрию Ивановичу Фоменко? Нет ответа. Можно только предполагать.

Безусловно, сыграл свою роль тот, первый разговор Бойцова с Фоменко о Лукьянове, когда не получилось накрыть сходку бандитов в доме портного Сидорова. Наступил тогда Дмитрий Иванович в какой-то мере Бойцову на самолюбие. Но, думается, основной причиной было наличие строгого «водораздела», который руководство МВД и особенно Главный правительственный инспектор – начальник главка нармилиции Колесниченко, провели и настойчиво поддерживали: читинская городская милиция – особое подразделение милиции ДВР, а читинская уездная – составная часть одной из областных милиций Республики.

Столичная милиция имела статус равный областным, при этом её уголовный розыск действовал самостоятельно, подчиняясь Главупру МВД, а не начальнику Читинской городской милиции. Говорить при таком переплетении подчиненности о слаженном взаимодействии сил правопорядка не приходилось.

Ситуацию, безусловно, осложняли и начальственные амбиции, карьеристские устремления отдельных руководителей, низкий уровень их профессиональной компетенции. Властные полномочия по должности вскружили не одну голову. А компетенцию зачастую заменяли самоуверенность – не такого врага побеждали! – и партизанская привычка действовать автономно, в расчете на достижение личного успеха, который ни с кем делить не надо. И умножалась эта партизанская привычка непреодолимым желанием добиться личного успеха быстро, решительно, боевым наскоком.

Глава восьмая

Областному милицейскому начальнику Антонову в полном объеме были присущи вышеперечисленные устремления к личному успеху. К тому же в способах достижения успеха он к щепетильным не относился. Мог и по головам пройти, что уже не раз проделывал. Подчиненных же рассматривал исключительно в виде подсобных средств для движения наверх. Но при этом Антонов был человеком осторожным, неглупым и расчетливым, стремясь свои служебные ходы, особенно связанные с личным благополучием, просчитывать наперед.

Свои «шахматные» партии Антонов всегда старался вести таким образом, чтобы на него падала как можно меньшая доля ответственности. Безусловно, это удавалось далеко не всегда, тем более, что уже почти год ему приходилось исполнять обязанности областного правительственного инспектора народной милиции, то есть начальника Читинского областного управления МВД ДВР. Именно – исполнять: формулировка «допущен ко временному исполнению обязанностей» висела дамокловым мечом над Антоновым с июня прошлого года. Ждал и надеялся Антонов, что после возвращения в ноябре 1921 года начальника Главупра милиции Колесниченко из длительной командировки в Гродеково, где тот возглавлял борьбу с остатками банд атамана Семенова, вопрос с его, Антонова, утверждением в должности наконец-то решится положительно. Ведь именно ему доверили замещать Колесниченко на время пребывания того в Гродеково. Однако Минвнудел не спешил. Антонова снова вернули руководить областной милицией с той же «временной» формулировкой в приказе.

И только 6 апреля 1922 года наконец-то Антонов был утвержден в своей должности приказом МВД ДВР. Для этого пришлось вывернуться чуть ли не наизнанку, выдавая малейший успех как результат собственных титанических усилий. Раскрытие читинским уездным угрозыском совместно с городскими сыщиками убийств Гомбоева и Лосицкого заметно этому поспособствовало. В министерских сферах Антонов сумел преподнести наметившийся положительный сдвиг в борьбе с ленковцами и как результат собственных каждодневных усилий. Перевернул с ног на голову даже мартовское происшествие с расстрелом «при попытке к бегству» захваченных на первой Чите ленковцев: высказал при руководстве Минвнудела озабоченность бездеятельностью начальника уездной милиции Бородина. Вот и оценили «озабоченность» и «титанические усилия».

А заодно и Бородина сняли. Сдает дела преемнику – Кукушкину.

Что такое Кукушкин – пока непонятно. Когда приказ в отношении Бородина в министерстве уже практически был согласован, до Антонова дошла вся поспешность его потуг по снятию начальника уездной милиции. Обстановка в уезде оставалась довольно неустойчивой: прижатые в Чите бандиты снова активизировались в предместьях. Кукушкин – начальник новый, какой пока с него спрос? Поспешил, поспешил он, Антонов, с Бородиным! Рано обозначил козла отпущения. Теперь, случись что завтра в уезде, ответственность перекладывать не на кого.

Потому и появление Бойцова с его подозрениями в отношении Лукьянова подействовало на Антонова, как красная тряпка на быка. Не хватало ему сейчас только оглушительного скандала: начальник ключевого в уезде участка милиции работает на бандитов!

А, с другой стороны…

Доводы Бойцова все-таки заронили сомнения в душу: кому в настоящее время можно верить безоглядно? К тому же хоть и получилось этого настырного Бойцова сплавить подальше, но, кто его знает, что он выкинет? А если Лукьянов – и в самом деле?..

Антонов мучительно размышлял.

И нашел промежуточный вариант. Он поручит негласно проверить Лукьянова. Если подозрения не подтвердятся, то и сказочке конец. А если… Тогда у него, Антонова, на руках будет козырь. Нет, даже два козыря: и бдительность проявил, от тревожного сигнала не отмахнулся, и есть, чем тяжелую обстановку объяснить – предательством бородинского ставленника!

А негласную проверочку надо провести руками вполне официального лица, с которым Лукьянов подчиненностью связан, тогда всё замотивированно будет выглядеть, само собою разумеющимся со стороны покажется. Не какой-то там преданный Антонову человечек чего-то вынюхивает, а соответствующее должностное лицо действует обычным порядком.

И, следовательно, что?

Если Лукьянов окажется с бандитами связан, то кто указание дал его проверить?

А если поклеп на начальника участка наведен и проверка обнаружится кем-то, тем же Кукушкиным, или самим Лукьяновым, то всегда есть возможность обвинить в неуклюжих действиях проверяющего.

И благородный гнев учинить!

Страхуясь со всех сторон, Антонов вызвал к себе помощника начальника уездной милиции. Никифора Васильева! Ему, второму лицу в уездной милиции после начальника, и поручил проверить «сигнал» на Лукьянова. Запустил, сам того не ведая, щуку в пруд!

Никифор распоряжение Антонова воспринял с энтузиазмом, что наблюдательному областному начальнику не понравилось. И Антонов не преминул добавить: дескать, только не в ущерб общей службе и прямым функциональным обязанностям по должности, товарищ Васильев!

Чего-чего, а обязанностей у помнача уездной милиции хватало. Да и не будешь же торчать целыми днями только в пятом участке, тем паче, ходить за Лукьяновым тенью. Но присматриваться к нему Никифор Васильев начал попристальнее, исподволь и ненавязчиво, вроде как по делам службы, беседовал с милиционерами, потихоньку разыскал тех, кто знал Лукьянова во время партизанства, прежней милицейской службы. И тоже побеседовал с ними под благовидными предлогами.

Дотошности Васильеву было не занимать, как и понимания, что проверять – целого начальника участка! – он обязан осторожно, с максимальной оглядкой, не нарываясь на скандал и исключив даже намек на огульный подход. Никифор тщательно анализировал каждый штришок, характеризующий Лукьянова. Тревожные перемены в его натуре и поведении были налицо.