Олег Петров – Клятва Озёрной девы (страница 4)

И Вода, будто живая, почти мгновенно покинула его кожу, волосы и скудную одежду. Она осыпалась по сторонам яркими брызгами, на мгновение вспыхнув крохотной радугой.

У мужчины были крепкие руки, по самые локти покрытые глубокими, чёткими рубцами, будто какой-то плотник-изувер долго испытывал на нём своё долото. Или невиданный зверь годами точил об него свои хищные когти.

И едва он отошёл от кромки воды на несколько шагов, его обступили четверо. В лицо ему грозно смотрели короткие копья с крестовинами, больше похожие на охотничьи рогатины.

Вышедшие из леса опасные и молчаливые мужчины были бородатыми, коренастыми и крепкими, их руки уверенно держали простое оружие. Одежда на них оказалась незамысловатая, домотканая – порты да рубахи. На спине у каждого была пристроена волчья шкура без головы – когти на меховых лапах сверкали, будто их начистили с песком и жиром.

Довершали дело шейные амулеты в виде посеребрённых медвежьих клыков, нанизанных на тонкие шнурки – казалось, что давно убитый зверь ещё скалится.

У всех за поясом имелись небольшие острые топорики, как и положено в северной глуши, где без топора ты никто – стружка трухлявая, щепка гнилая. Плетёные серебряные узоры тускло поблёскивали на железных обухах. Не сказав ни слова, один из воинов, самый молодой на вид, подошёл к пришельцу в упор, ловко расстегнул пряжку и снял с него пояс. Но тот не стал мешать, даже руки приподнял, ведь оружия у него не было. Но на его лице появилась скупая улыбка – едва заметная, но уверенная, даже чуть снисходительная.

Будто он, наконец, вспомнил, что сам был оружием куда страшнее копья или топора.

******************

Раха-Риид, столица Риидского королевства

За два года до ярмарки в Широдаре

Этот дом ничем не напоминал обитель архимага – здесь безраздельно царили свет и чистота, отчего комната просто купалась в солнечном сиянии. Яркие лучи, проходя сквозь бронзовые переплёты высоких стрельчатых окон, дробились на сотни золотых зайчиков, плясавших на дубовом полу, вытертом до гладкости озёрной гальки.

– Ты так быстро вернулась! – недовольно воскликнула пятилетняя девочка в строгом синем платье, но её поза выражала лишь почтение и послушание.

На голове у неё был совершенно легкомысленный венок из ярких полевых цветов.

– Я вернулась вовремя! – настоятельно напомнила княгиня. – А ты за своими развлечениями, как всегда, и не заметила.

Чувствовался тонкий аромат каких-то трав, но без болезненного ощущения аптекарской лавки. Чуть полыни, мятная свежесть и, быть может, медовый дух таволги. Здесь не было ни пузатых склянок с тёмными эликсирами, ни зловещих хирургических клещей, разложенных на виду – только высокие крепкие шкафы с тщательно закрытыми дверцами хранили лекарские секреты.

И повсюду цветы – множество живых цветов.

– А времени прошло немало! – с доброй улыбкой сказала хозяйка, что сама была под стать своему дому – светловолосая, фигуристая, улыбчивая, на вид и тридцати не дашь. Белоснежная лекарская накидка, перетянутая пояском в талии, была её весьма к лицу.

Но маги Жизни стареют медленно. Поэтому очевидный молодой возраст лекарки был весьма обманчив, особенно для незнакомцев.

– Миланта! – строго сказала княгиня, сохраняя неприступный вид. – Я же просила не отвлекать тётю Илэйн! Откуда этот венок?

– Сама сплела! – тихо призналась девочка, опустив глаза. – Купальный венок, мам!..

Маленькая кареглазая княжна была почти что копией матери, даже платье у неё было похожее, только светлее и без неудобного стоячего воротника. Взгляд у девочки был живой, но при этом немного грустный. Она явно боялась, что строгая мать лишит её священного венка, доставшегося немалым трудом.

– Эта маленькая тихоня мне не мешала! – улыбнулась лекарка и ласково погладила длинные тёмные волосы девочки. Её пальцы легким танцем прошлись по венку, еле заметный зеленоватый туман коснулся каждого цветка, заставляя лепестки буквально сиять свежими, сочными оттенками, а стебли наливаться влажной свежестью.

– И чем она была занята всё это время? – по-прежнему строго поинтересовалась княгиня. – Неужели смирно сидела и плела свой венок, как настоящая мастерица?

Вместо ответа Илэйн протянула руку к пузатому горшку с цветами, что стоял на высокой подставке у окна. Над красными тюльпанами повисла крохотная радуга, будто над каждым лепестком выпал собственный ласковый дождик. Чуть поникшие бутоны на глазах посвежели и приподнялись, вытягиваясь к солнцу.

– Сидела и плела! – запоздало кивнула лекарка, явно довольная даже этим крохотным актом исцеления. – А я только и делала, что пером скрипела! Скоро защищать работу, бумага уходит пачками, все руки в чернилах!

Для сильного мага Воды эта легкомысленная жалоба прозвучала почти как шутка.

– Но вопросами отвлекала? – с неуловимой искрой веселья спросила княгиня, сохраняя всё тот же строгий вид. – Почему да почему?

– Почемучкой ей быть самое время! – мило усмехнулась Илэйн. – Пять лет!

– Скоро будет шесть! – опустив глазки, тихо напомнила маленькая княжна.

– Через полгода, – сдержанно улыбнулась мать. – Ступай в карету, дочь, поедем в гостиницу. А мне ещё к стряпчему нужно успеть. Опаздывать нельзя!

– Я помню, мама!.. – послушно поклонилась девочка и в нарушение всех приличий всё-таки крепко обняла напоследок «тётю Илэйн».

В её глазах сияло явное облегчение – венок остался при ней.

– Волшебный ребёнок, – грустно шепнула лекарка, когда женщины остались наедине. – Жаль, я сама больше не смогу… Магия не всесильна.

– Ты просто светишься добротой, – искренне отметила княгиня, но в шутку погрозила пальчиком. – Миланта к тебе так и тянется, даже забывая о воспитании.

Среди ныне живущих было очень мало людей, которые слышали настоящие, неподдельные шутки от Её Милости Селиоры Нóраш, не вися при этом на дыбе.

– Ну и хвала Синеокой, что тянется! – весело ответила лекарка, не заметив лёгкого упрёка. – Миланта совершенно здорова, даже зацепиться не за что, как в прошлом году с зубками.

– Ну хоть что-то у нас хорошо, – задумчиво потирая виски, проворчала княгиня.

– Дариан не смог вам помочь с картой? – как истинный лекарь, Илэйн безошибочно уловила мрачный настрой собеседницы. – Он же и вправду лучший по артефактам. Почему?

– А тебе не поздно почемучкой быть? – сдержанно усмехнулась княгиня. – А Дариан… Он долго разглядывал мою карту вблизи, и потом намекнул, что у меня денег не хватит. И что я умру от старости, пока они будут новую карту делать. Что ты хохочешь?

Но лекарку было не остановить. Она сначала схватилась за живот, а потом упала в кресло, задорно хлопая руками по подлокотникам из дорогой высветленной кожи.

– Ай, Дариан! – фыркнула она спустя полминуты, когда немного успокоилась. – Кебосов жук! И ведь умное лицо делал, да?

Княгиня задумчиво и мрачно пожала плечами, упорно не желая веселиться.

– Сказал, что там сложная схема, – припомнила она, чем вызвала новый всплеск хохота.

– Схема! – недоверчиво мотая головой, выпалила лекарка. – Да нет там никакой схемы, даже намёка нет! Я не артефактор, но магия Жизни – это контроль, иначе болезнь или рану проглядишь! Когда я смотрела на карту, даже вблизи, то не чувствовала ничего, даже проблеска. Там должна быть сложная вязь Эфира, как паутинка, и если контроля не хватает, то видно туманное сияние.

– И ты ничего не видишь? – княгиня протянула лекарке свою карту. – Попробуй ещё раз.

– Я всего на пятнадцать лет моложе Дариана, – напомнила та, без особого старания рассматривая карту. – Кое-что знаю про Эфир. Тут и сама «лунная» Тия ничего бы не увидела. Да, это артефакт, но кто его сделал и как?

– Но почему этот жук просто не сказал мне всё как есть? – ещё сильнее нахмурилась княгиня.

– Ну не мог же великий архимаг Дариан, ученик самого Гриса и глава Братства, просто сказать, что ни бельмеса не понял! – хихикнула лекарка.

– Ты тоже ученица Гриса! – напомнила княгиня. – Но почему-то не постеснялась мне сказать про мой возраст, когда я к тебе пришла с глупыми мечтами…

– Ваши глупые мечты, сударыня, венок купальный сплели и в карете вас дожидаются! – со смешком напомнила лекарка, но вдруг её тон стал совершенно серьёзным. – Хотите я и сейчас всё напрямую выскажу?

– Ты уж не сдерживай свой язычок! – почти ласково велела княгиня. – До сих пор каждое твоё слово было по делу.

Илэйн поднялась с кресла, всё ещё держа в руке карту, где застыл образ кружанки, оплетённой сиянием магии Воды.

– По мне, так это истинный знак судьбы, – сказала она. – Мне видится рука самой богини, не иначе. От карты нет никакого толку ни магам, ни князьям, ни королям, игровой стол не в счёт. Видно, её время ещё не пришло. Пока сберегите её, сударыня, а там уж судьба сама укажет.

Княгиня крепко задумалась, мрачное выражение сменилось слегка озадаченным. Её пальцы привычно встали на нужные точки по краям карты, запуская непрерывную смену образов. Две таких разных человеческих девушки и ушастая кружанка – всего три грани.

– В Кшеш, даже когда Купалка проигрывает, – тихо сказала княгиня, – по правилам артефакт может «мигнуть» и отменить «таинственный облик» карт соперника. Если это судьба… Что она раскроет?

Но бывалая лекарка решила промолчать. Она, как и все маги, была простолюдинкой, но, в отличие от некоторых, ни на мгновение не забывала об этом. Как и о том, каковы пределы доброжелательности благородного сословия.