Олег Петров – Клятва Озёрной девы (страница 5)

– Ну что же, – тяжело вздохнула княгиня. – Иногда нужно принять судьбу до конца. А иногда стоит и побороться. Может, стряпчий что-то скажет…

Немая мольба в глазах лекарки растопила даже ледяное сердце княгини Нораш. Впрочем, это случалось не впервые.

– Ты только помалкивай! – предупредила она. – Хоть это не такая уж тайна. Прадед мужа моего повелел однажды записать наши старые песни, что пелись вокруг ста озёр. Сейчас их, пожалуй, никто уже не поёт, да и тогда с трудом нашлось лишь несколько старцев. Ещё широдарские скоморохи что-то помнили. Пелось там про сильного короля, который послал чародея сгубить озёрную деву, что сторожила широдарский берег…

– А сильный король – это кто? – спросила лекарка, не стыдясь своего исторического невежества.

– Вендес, – подсказала княгиня. – Которого прозвали Вендесом Сильным. Ты не могла про него не слышать. Основал новую династию Риидов после того, как узурпатор старую прервал. Вендес собрал соседние королевства под свою руку и основал Братство магов. А у нас на севере всё было попроще, мелкие княжества да отдельные торговые города. Мой родной Элдви уже был знаменит, а Широдар появился позже. Но род моего мужа старше города, хоть памяти о тех временах почти не осталось. Зато карта сохранилась.

– Как интересно! – воскликнула Илэйн. – А кто был тот чародей?

– Это я и пытаюсь выяснить, – уклончиво сказала княгиня, давая понять, что подарки закончились. – У меня сегодня встреча с королевским стряпчим, который обещал кое-что прояснить…

Княгиня осеклась на полуслове и задумчиво нахмурилась. Взяла карту из руки лекарки и привычно спрятала в рукав.

– Если уж моего сиятельного мужа не трогает история рода, этим займусь я! – наконец заявила она. – Карта в моих руках, и я сама решу, что с ней делать.

Тридцать лет совместной жизни – немалый срок, а княгиня пока не страдала провалами в памяти. Зато умела признавать фактическое положение дел.

И беспощадно подталкивать к этому окружающих.

3. Слово князя

За 567 лет до ярмарки в Широдаре

Лесные воины не знали имени того, кто вышел из озера. Но у них был опыт, собственный взгляд на суть вещей и песни на все случаи жизни.

– Иди с нами! – приятным юношеским баском сказал тот самый молодой воин. – И не балуй!

Слова были грубоватыми, но не слишком угрожающими. Главное – они были вполне понятными.

– Пошли, чего уж, – спокойно отозвался темноглазый гость, будто его звали к соседу посидеть да отвару попить. – Ведите.

Держа на расстоянии вытянутого копья, воины повели его за собой, прочь от берега. А тем временем выживший в буре мужчина окончательно пришёл в себя. Его походка стала уверенной, он начал втихаря озираться по сторонам, примечая путь. И под ноги смотрел внимательно, потому что остался босым.

Воины были не так уж похожи друг на друга. Тот, что помоложе, с юношескими усиками и жидкой бородкой – явно верховодил, топорик у него был украшен побогаче, а волчья шкура на спине была самая большая и даже почти новая на вид.

Другой был уже почти седым стариком лет за сорок пять, и двигался он не так проворно, как прочие. На его впалой щеке синел выцветший шрам, словно приз за давнюю победу.

У третьего, лысоватого крепыша, не хватало пальцев на левой руке – обрубки были разной длины, словно их оттяпала чья-то острозубая пасть. Даже шрам на свёрнутой чуть набок челюсти был похож на отпечаток звериной лапы.

Последний, казалось, ничем не выделялся, но тем и был опасен. Могучий воин, по-медвежьи спокойный и смертоносный. Таких в быстротечной схватке стремятся убить первыми.

– Даже бить вас жалко, – еле слышно прошептал гость. – Красавцев таких…

Шли они недолго и вскоре впереди показалось большое городище, скрытое за густым прибрежным лесом. Воздух стал гуще от печного дыма, а тишину леса сменили отдалённые голоса, крики домашней скотины и перестук топоров.

Это было уже не селище, но далеко ещё не полноценный город. Здесь были и частокол, и хлипкая земляная стена с бревенчатым каркасом, а внутри виднелись как маленькие избы на пяток человек, так и крупные высокие дома в два этажа.

Когда наступали холода, в таких домах могло разместиться сразу несколько семей, для экономии места и дров. Судя по едва заметной ухмылке темноглазого мужчины, настоящих городов он в своей жизни повидал немало.

– Уж мне эти северяне! – тихо проворчал он. – Рыбные души…

Здесь и в самом деле всё пропахло рыбой, а сети были растянуты и развешаны повсюду – на частоколе, на стенах и крышах домов, и даже на многочисленных высоких столбах, расставленных, казалось, повсюду и невпопад. Навершиям этих священных столбов были приданы грубоватые, но узнаваемые женственные формы. Резные лики идолов не имели глаз, но изгибы влажных от дождя деревянных щёк и сомкнутых губ казались то ли улыбкой, то ли гримасой скорби.

– Купальная неделя, – проворчал мужчина, приметив на голове каждого идола любовно сплетённый венок из диких цветов. – Славно! Ну, хоть что-то они помнят.

Всюду бегали, лазили и время от времени лупили друг друга мальчишки, от совсем малышни до нескладных подростков. Девочек и женщин нигде видно не было. Почти нигде.

То тут, то там, словно наконечники направленных на дичь стрел, поблёскивали любопытные взгляды и поскрипывали тугие петли резных ставней. Украдкой выглядывали и юные прелестницы, и статные, в соку, молодухи, и отяжелевшие от времени и родов бабы постарше. Легко было определить незамужних – как положено в купальную неделю, у них на голове тоже имелись яркие цветочные венки.

Всем было любопытно – кого это там привели?

На «пленника» глазели поголовно все, и вряд ли кто-то считал усталого полуголого мужчину почётным гостем. Его даже попытались забросать тухлятиной, но эти искренние душевные порывы тут же пресекались воинами из охраны, которые с видимым удовольствием лупили нарушителей тупыми концами рогатин. К счастью для избиваемых, обходилось лишь синяками.

Гость наблюдал за этим отстранённо и даже чуть свысока.

– Ну хоть какой-то у них порядок, – так же тихо пробормотал он и приветливо помахал какой-то рыжеволосой девице, что неосмотрительно распахнула ставни ближайшего дома и высунулась из окна почти по пояс.

Сверкнули страстные зелёные глаза в обрамлении ярких диких цветов – красных, фиолетовых и голубых. Мужчина впечатлённо охнул и украдкой поправил порты. Девица же покраснела, еле заметно помахала в ответ и мигом исчезла. Ставни с глухим щелчком захлопнулись.

Зато гостя злобно пихнули кулаком между лопаток.

– Эй, полегче! – прикрикнул он и добавил под нос: – Везёт же дуракам в купальную неделю…

Его провели к самому высокому и длинному дому в центре поселения. Как часто строят на севере, первый этаж был глухим и без окон, оттуда даже с полусотни шагов пованивало домашней скотиной. Зато на второй этаж со двора вела широкая лестница с резными перилами, которую поддерживали высокие, тщательно обтёсанные столбы с характерными навершиями – такие же женские идолы с неизменными венками на головах, почти без исключений.

В доме было по-варварски роскошно: волчьи и медвежьи шкуры на стенах, пёстрые ткани на столах, много блестящей посуды и свисающих с потолка плошек с маслом. На одной из шкур, чей оскал встречал гостя у самого входа, кто-то старательной рукой вышил серебряной нитью причудливые обереги, похожие на сплетение корней или клубок змей. Серебра вокруг сверкало немало, а вот золотого блеска почти не было.

У стены имелся массивный и высокий резной стул с грубыми подлокотниками, обтянутый шкурами. Это сооружение выглядело как пародия на настоящий трон, но на нём восседал мрачный хозяин здешних мест.

До поры он лишь молча разглядывал прибывших, а в особенности полуголого гостя.

– Чародей выплыл!.. – коротко доложил молодой предводитель отряда, протягивая вождю снятый с «пленника» пояс.

А сам вождь почти ничем не отличался от своих лохматых и бородатых воинов, если не считать богатой отделки одежды и оружия. Его длинный нож и топор сверкали серебром и разноцветными камешками, а голубые глаза в морщинах – неспешной северной безмятежностью. Был он коренаст и силён, но вовсе не казался великаном. И он был неуловимо похож на молодого копьеносца. Или, скорее, тот был похож на отца…

Под тяжеловесным взглядом вождя гость оживился и без страха заговорил первым.

– Удачи дому твоему, – смело начал он и вместо поклона скупо кивнул внушительному северянину. – Боялся я, что не поймём друг друга.

– Слова твои понятны, – ответил вождь, чуть растягивая речь. – Одним дыханьем говорим с той, что над нами. Иначе Она отвернётся.

– Всё в Её руках, – покладисто поддержал гость. – Не так уж далеко до вас, соседи, чтобы не понять. Но с чего твои люди взяли, что я чародей?

– А кто ты? – грубым смешком ответил вождь. – В такую бурю выплыл! Давно наша Лоора так не игралась. Опять, небось, утопила кого-то?

Темноглазый пленник вздрогнул, услышав это имя.

– Я с ватагой Кареша шёл, – сказал он, поёжившись. – Старый дедусь с Лунного волока пытался нас упредить. Мол, не идите нынче вниз по реке, Лоора гневается… А мы не послушались…

– Зачем по реке шли? – грозно спросил вождь. – Про город вынюхивали? Грабить нас вздумали?

– В Элдви мы шли! – с горечью заявил темноглазый. – В Тюленью губу, за треской да жиром. А я лéдник корабельный держал, с товаром на продажу. То ремесло чародейское, серебром оплаченное. Да буря налетела, наш струг пополам, потонули все. Я один на воде остался…