Олег Пет – Избранное. Про любовь (страница 6)

Игорь постоял секунду. Потом развернулся и пошел вниз по лестнице.

Шаги гулко отдавались в пустом подъезде. С каждым пролетом внутри становилось все тише и тише. Там, где только что жила надежда, теперь зияла черная дыра. Он вышел на улицу, и еще теплое сентябрьское солнце ударило в глаза, яркое, беспощадное, чужое. Ему некуда было идти.

И все-таки он поехал на вокзал.

Ноги сами принесли. Первый попавшийся поезд – на Москву. Это было безразлично. На карте еще оставались деньги, те, что не попали под опись. Он взял билет, сунул его в карман джинсов и устало плюхнулся в вагонное кресло.

Поезд тронулся. Он смотрел, как уплывает назад перрон, как тают в вечернем воздухе фигуры провожающих. Все. Успел. Уехал.

Ирина, Самсон, Толик, капитан Суворов с его ледяными глазами, – все они остались там, на этом перроне. Превратились в призраков, в тени, которые уже никогда не догонят этот поезд. В душе было пусто и ровно, как в степи после пожара.

Остались только ночь, мягкий свет в купе и молчаливый сосед напротив. Пожилой, в вытертом пиджаке, с усталыми глазами человека, который много ездит и мало видит.

Игорь достал еще сигарету, щелкнул зажигалкой.

– Вы знаете… – сосед замялся, теребя в руках газету. – В тамбуре курить, конечно, нельзя. Но здесь вообще-то тоже не разрешено.

Игорь посмотрел на сигарету, на сизый дымок, тянущийся к потолку.

– Хорошо, – сказал он коротко и затушил окурок в пепельницу, которая, конечно, была здесь чисто символической.

Сосед облегченно вздохнул, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на смущение – неудобно получилось, указал человеку, а он вон какой, сам не свой.

– У меня, – вдруг сказал сосед, роясь в дорожной сумке, – жена коньяку в дорогу положила. Хороший, армянский. – Он вытащил плоскую бутылку, посмотрел на нее, потом на Игоря. – Вы станете выпивать?

Игорь кивнул. А что ему оставалось?

Коньяк обжег горло, растекся внутри приятной, обманчиво теплой волной. В купе запахло виноградом и чем-то далеким, мирным. Сосед молча налил себе чуть меньше, чокнулся, выпил, заел бутербродом с дешевой колбасой.

Игорь сидел, привалившись к стенке. За окном неслись черные поля, редкие огоньки деревень, бесконечная пустота. Он чувствовал себя загнанным зверем. Тем, на кого вот-вот начнут охоту. Кого предали все, кто только мог. Или не предали, а просто жизнь оказалась сильнее, а он – слабее. Какая теперь разница.

– Хороший коньяк, – сказал он, чувствуя, как тепло разливается по телу, притупляя боль.

Сосед кивнул, довольно улыбнувшись.

– Жена у меня запасливая. Всегда в дорогу дает. Говорит, в поезде, и лекарство лучше идет.

Игорь посмотрел на свое отражение в темном стекле. Из темноты на него глядел чужой, усталый человек с пустыми глазами. Лекарство, подумал он. Хорошее слово.

Поезд мерно стучал колесами, унося его в никуда. И это «никуда» сейчас было единственным, что у него осталось.

-–

Москва.

Вокзал пах пирожками и известкой. Осень была густой, как кисель, и такой же душной. Люди текли мимо – с узлами, чемоданами, рюкзаками. У каждого было свое лицо, но все лица казались одинаковыми от спешки. Игорь простился с соседом по купе, кивнул. Тот исчез в толпе, как галька тонет в воде.

В телефоне нашелся хостел. Недорого. На Соколе.

Сокол. Странное имя для района. Жесткое, птичье. Но какая разница?

Метро выплюнуло его на поверхность. Хостел назывался «Ромашка». Название резало слух своей приторной безвкусицей, как дешевая карамель.

Девушка на ресепшен улыбалась слишком ярко для этого серого вечера.

– Паспорт, – сказала она. – Для порядка.

Он молча протянул корочки. Порядок. У него всегда был порядок. До недавнего времени.

Комната была пуста. Две кровати, тумбочка, общий душ на два номера. Это показалось ему почти роскошью. Он вспомнил коммуналку на Техноложке: длинный, как ночь, коридор, шесть дверей и один туалет на всех.

– Неплохо, – сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, как в подушку.

В голове всё еще стояла Ирина. Её взгляд. Он уже не принадлежал ему, этот взгляд. Он блуждал где-то далеко, в чужих глазах. Наглых, дерзких. Марат. В нем было всё то, чего боится город: злоба, напор, животная сила. А в ней – сама женственность. Как они могли быть рядом? Это не укладывалось в голове, зато укладывалось тяжелым комом в груди. Ком был плотным, горячим. Его нельзя было ни проглотить, ни выплюнуть.

Он вышел на улицу.

Девушка на ресепшен окликнула:

– Если кафе – за углом.

Она всё улыбалась. Должно быть, это входит в её цену.

Кафе пахло свежей краской и хорошим кофе. Это были честные запахи. Перекусив, он почувствовал сладкую, вязкую истому. Купил новую сим-карту, старую сломал пополам и бросил в урну. Пластик глухо стукнул о железо. Прощай, прошлое.

В интернете искал работу. Автослесарей требовали много. Он выбрал адрес поближе. Пешком, минут десять. Хорошо. Прогулка успокаивает нервы.

СТО оказалась в старом ангаре, пахнущем бензином и резиной. Хозяин, Сергей Алексеевич, смотрел спокойно, без лишних эмоций.

– Что умеешь?

Игорь отвечал коротко, по делу. Тот кивал.

– Завтра приходи. Шесть тысяч смена. Работы хватает.

– До завтра.

Он нырнул в метро. Люди не шли, а бежали. Они неслись с такой скоростью, словно хотели обогнать саму жизнь. Охотный ряд.

Красная площадь была больше, чем на экране. Красивее. Чужой, равнодушной красотой. Он бродил не спеша, позволяя толпе обтекать себя. Парочка попросила сфотографировать их на фоне Мавзолея.

Он кивнул. Нажал кнопку.

И снова в груди сжалось. Ирины здесь не было. Её не было нигде.

Вечерело. Осенний теплый вечер вползал в душу вместе с грустью. Грусть была липкой, как пот после работы.

В хостеле «Ромашка» девушка встретила его заговорщицкой улыбкой.

– Вам звонили. Записка.

Она протянула сложенный листок. Бумага была белой, чистой. Он не успел развернуть, как зазвонил телефон на стойке.

– Опять вас, – таинственно сказала девушка.

Дурное предчувствие кольнуло под ложечкой. Он взял трубку.

– Игорь, это Самсон. Слышишь меня?

Пол ушел из-под ног. В ушах зашумела кровь, заглушая гул города за окном.

– Да, Самсон.

– Где мои деньги, дорогой? Когда вернешь?

– Я в Москве. Решаю. Пара дней, и всё верну.

Пауза. Тишина в трубке была тяжелой, как свинец.

– Почему телефон не отвечал?

– Проблема. Новый куплю, сразу наберу.

Еще одна пауза. Потом голос стал тише, спокойнее, от этого страшнее:

– Игорь, сто штук – это деньги, за которых твою тетю найдут даже на дне морском. Ты меня понимаешь? Завтра в это же время я жду звонок. Скажешь, когда и где. Если нет – включу счетчик и передам тебя землякам. У них прием не такой теплый, как у меня. И где б ты ни был, найдут.

Игорь вспомнил. Девушка на ресепшен заносила его паспортные данные в компьютер. Улыбалась. Для порядка.