Олег Пет – Иной: Эволюция (страница 1)
Олег Пет
Иной: Эволюция
«Иной: Эволюция»
---
Пролог
Звёзды не молчат. Они кричат, но их голос слишком низок для человеческих ушей, слишком древен для человеческих глаз. Мы слышим только отголоски — то, что долетает до нас через миллионы лет, и ошибочно принимаем этот шёпот за тишину.
Корабль «Ковчег» с исследовательской миссией, висел в пустоте уже двести тридцать семь дней. Его корпус, когда-то сияющий, теперь был испещрён микрометеоритами, как старое лицо — морщинами. Внутри пахло металлом, озоном и ещё чем-то — тем неуловимым запахом, который остаётся, когда люди живут слишком долго в замкнутом пространстве. Запахом одиночества.
Доктор Элина Восс сидела у иллюминатора и смотрела на планету, которая медленно росла впереди. Геенна-9 — серая, мёртвая, как старый камень, забытый на обочине Вселенной. Но она знала, что внутри этого камня есть жизнь. Она не была похожа на ту, что знает Земля.
Она провела пальцами по стеклу, и на нём остался едва заметный след. Стекло было холодным, как и всё вокруг. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала тепло — настоящее, живое, не от обогревателей и не от чужого тела. Тепло, которое не нужно искать. Настоящее и родное.
— Доктор Восс, мы подходим к точке посадки. Выход через два часа.
Голос из динамика был ровным, механическим. Элина не ответила. Она продолжала смотреть на планету, которая всё приближалась.
Сигнал пришёл четыре месяца назад. Слабый, прерывистый, но явно не случайный. Он был закодирован в структуре ДНК — в той самой двойной спирали, которая когда-то так испугала первых колонистов, поселившихся на Геенне -9 Это было похоже на зов. Или на предупреждение.
Она встала, подошла к столу, где лежали старые записи. На верхнем листе было написано от руки, почти неразборчиво, дрожащим почерком: «Возможно. Они не убивают. Они собирают. Собирают боль, память, страх. Они хотят понять, почему мы не такие, как они». Подпись отсутствовала.
—
Когда я написала это? - голос прозвучал глухо
Элина смотрела на эти слова, и в её груди что-то сжималось — не страх, не надежда, а что-то среднее, то, что бывает у человека перед тем, как он переступает порог, за которым нет возврата.
Она положила лист обратно и вышла из каюты. Коридор был пустым, только свет ламп дрожал в такт дыханию корабля. Где-то внизу гудели двигатели, и этот звук был единственным напоминанием о том, что они ещё не превратились в пыль.
На входе в шлюзовую камеру она остановилась и посмотрела на своё отражение в полированном металле. Лицо было бледным, глаза — серыми, как та планета за окном. Она не знала, увидит ли их снова. Но это было неважно. Важно было то, что она слышала зов. И она шла на него, как идут на свет в полной темноте, не зная, что там — спасение или конец.
Она нажала кнопку открытия шлюза, и холодный воздух метнулся в шлем. За стеклом простиралась пустота, и в ней не было ничего, кроме тишины. Но где-то там, на серой поверхности, ждал ответ.
---
Глава первая
Сто сорок третий день полёта. «Ковчег» двигался по инерции, и его двигатели молчали, как молчат все машины, когда их работа не нужна. Внутри было тихо — только гул вентиляции, только слабое потрескивание ламп, только голос диспетчера, который раз в сутки проверял связь с Землёй и получал в ответ ту же самую пустоту.
Элина Восс сидела в лаборатории, перед монитором, на котором бежали строки данных. Она смотрела на них уже час, но ничего не менялось. Те же цифры, те же графики, те же спектры, которые она знала наизусть. Она могла бы закрыть глаза и всё равно увидеть их — они въелись в её память, как шум въедается в тишину.
Она откинулась на спинку стула и посмотрела в иллюминатор. За стеклом была тьма. Не та тьма, которую видишь на Земле, когда закрываешь глаза, — а настоящая, абсолютная, бесконечная. В ней не было звёзд, потому что «Ковчег» находился в межзвёздном пространстве, где свет от ближайших солнц ещё не долетел. Только чёрный бархат, в котором можно было раствориться, как капля чернил в океане.
— Доктор Восс, вы снова не спите.
Голос Робертса прервал её мысли. Он стоял в дверях, держа в руках кружку с остывшим кофе. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени — он тоже не спал.
— А вы? — спросила она, не оборачиваясь.
— Я уже забыл, как это — спать, — сказал он, проходя в комнату и садясь рядом. — Все эти дни одинаковы. Одинаковые лица, одинаковые разговоры, одинаковый вкус еды.
— Это называется стабильность, — ответила она.
— Это называется смерть, — тихо сказал он. — Медленная, безболезненная, но смерть.
Он поставил кружку на стол и уставился на монитор, на котором всё так же бежали строки данных. Ему казалось, что он видит их уже сотню лет.
— Мы ищем что-то, чего нет, — сказал он. — Мы летим в пустоту, потому что нам некуда больше лететь. Земля устала от нас, а мы устали от Земли.
— Это наше задание - исследовать район Мертвых Планет Созвездия К-46, что они там думают найти? За это нам платят.
Элина не ответила лишь пожала плечами. Она думала о том, что он прав, и о том, что это неважно. Важно было только движение — само по себе, без цели, без смысла. Как дыхание, как сердцебиение.
На сто сорок пятый день всё изменилось.
Сигнал пришёл в четыре утра по корабельному времени. Элина спала в своей каюте, когда её разбудил резкий звук аварийной сирены — короткий, прерывистый, похожий на крик. Она вскочила, не успев надеть халат, и побежала в лабораторию.
Там уже были все: Робертс, Ларсен, Сантьяго, Холмс. Они стояли у главного пульта, и на экране пульсировала точка — слабый, прерывистый сигнал, который шёл откуда-то извне.
— Что это? — спросила Элина, подходя ближе.
— Мы не знаем, — ответил Робертс. — Это не навигационный маяк, не аварийный позывной. Это что-то другое. Оно закодировано.
Он нажал несколько клавиш, и на экране появилась структура — двойная спираль, которую она узнала бы где угодно.
— ДНК? — переспросила она.
— Да, — сказал Ларсен. — Кто-то или что-то закодировало сообщение в последовательности нуклеотидов. Это не может быть случайностью.
Они переглянулись. В комнате повисла тишина, нарушаемая только слабым гудением приборов.
— Откуда идёт сигнал? — спросила Элина.
Сантьяго подошёл к карте звёздного неба и указал на точку в секторе, который был отмечен серым.
— Геенна-9, — сказал он. — Та самая планета, где была колония «Дельта-7». Мы думали, что она пуста. Думали, что все погибли.
Элина подошла к карте и посмотрела на планету, которая была отмечена как «необитаемая, нерекомендуемая для контакта возможна инопланетная форма жизни ». Она смотрела на неё, и в её груди что-то дрогнуло — не страх, не надежда, а что-то среднее.
— Расшифруйте его, — сказала она.
Робертс сел за компьютер, начал набирать код. Через десять минут он остановился и поднял глаза.
— Я не могу прочитать всё, — сказал он. — Но некоторые фрагменты я перевёл. Там написано: «Не убивают. Собирают. Боль. Память. Страх. Почему не такие. Спасите.».
Он замолчал, и его лицо стало бледнее обычного.
— Это похоже на... — начал он, но не закончил.
Элина знала, что он хотел сказать. Это было не сообщение, не предупреждение — это был крик. Чей-то крик, записанный в самой структуре жизни.
Она повернулась к остальным, и её голос был ровным, как поверхность воды перед штормом.
— Мы идём туда, — сказала она. — Мы должны понять, что это.
— Это безумие, — сказал Холмс. — Мы не знаем, что там.
— Мы знаем, что там есть жизнь, — ответила Элина. — И это больше, чем мы знали вчера.
Она посмотрела в иллюминатор, где всё ещё была тьма. Но теперь она знала, что в этой тьме есть кто-то, кто ждёт. И это меняло всё.
Они разошлись по своим каютам, но никто не спал. «Ковчег» медленно менял курс, и его двигатели загудели, напоминая всем, что они снова движутся, снова ищут, снова надеются.
Элина сидела на своей койке, смотрела на фотографию Земли, которая висела на стене, и думала о том, что они возвращаются не домой. Они возвращаются к началу. К тому, с чего всё началось.
Она закрыла глаза и попыталась представить, что ждёт их впереди. Но она не могла. Потому что то, что она представляла, было слишком страшным, чтобы быть правдой.
Или слишком простым, чтобы в него верить.
Глава вторая
Посадка была жёсткой. «Ковчег» ударился о поверхность планеты с глухим металлическим стоном, и на мгновение Элине показалось, что обшивка не выдержит — треснет, как яичная скорлупа, и наружу хлынет вакуум. Но корпус выстоял, как выстаивал всегда, и только вибрация долго ещё гуляла по полу, заставляя дрожать чашки в столовой.
Она сидела в кресле, пристёгнутая ремнями, и смотрела на монитор, где мелькали цифры давления, температуры, уровня кислорода. Всё было в пределах нормы. Почти идеально. Слишком идеально для места, где никто не живёт.
— Атмосфера пригодна для дыхания, — голос инженера Ларсена раздался из динамика, сухой и официальный. — Давление в норме, радиационный фон ниже среднего. Можно выходить.