Олег Пет – Иной: Эволюция (страница 3)

Элина остановилась. Тишина в комнате стала плотнее, как будто воздух загустел, превратился в воду. Она слышала, как бьётся её сердце, ровно и спокойно, слишком спокойно для человека, который только что нашёл тело. Она слышала дыхание остальных, и оно было неровным, прерывистым. И она слышала ещё кое-что — низкий, почти неслышный гул, который шёл откуда-то снизу, из-под пола.

— Вы это слышите? — спросила она.

— Что? — переспросил Ларсен.

— Гул.

Они замерли. Секунду, две, три. Потом Сантьяго покачал головой.

— Ничего. Только тишина.

Элина прислушалась снова. Гул был там — слабый, но отчётливый, как будто где-то глубоко под землёй работал генератор. Или что-то дышало.

— Может, у тебя галлюцинации? — предположил Холмс, который до этого молчал. — У нас всех может быть. Планета странная, воздух нестабильный.

— Возможно, — сказала Элина. — Но я не могу игнорировать это.

Она вышла в коридор, и они пошли дальше. Через несколько метров коридор расширился, превратился в большой зал, где когда-то был склад. Контейнеры лежали на боку, некоторые были вскрыты, и их содержимое — ящики с инструментами, запчасти, упаковки с продовольствием — было разбросано по полу, как будто кто-то искал что-то важное.

В центре зала стояла клетка. Большая, из арматуры, с замком, который был открыт. Внутри лежал спальный мешок и пустая миска. И на полу, внутри клетки, были те же следы, что и в коридоре — длинные, узкие, нечеловеческие.

— Они держали кого-то здесь, — сказал Сантьяго, глядя на следы. — Живого.

— Или что-то, — тихо добавил Робертс.

Элина подошла к клетке, открыла дверцу и вошла внутрь. На полу, под спальным мешком, лежала фотография — старая, потёртая, с выцветшими красками. На ней были двое: мужчина и женщина, обнимающиеся на фоне заката. Пляж, море, пальмы. Земля.

Она подняла фотографию, перевернула. На обороте было написано: «Я вернусь. Жди».

Элина спрятала фотографию в карман и вышла из клетки.

Робертс остался внутри. Он опустился на колени, провёл рукой по полу, поднял край спального мешка — и замер.

— Здесь что-то есть, — сказал он. Голос его был тихим, почти безразличным, но в нём дрожала струна, как в натянутой струне старой скрипки.

Он вытащил из-под мешка потёртую тетрадь в кожаном переплёте. Страницы были пожелтевшими, исписанными мелким, нервным почерком. Он открыл её наугад и прочитал вслух, медленно, как читают вслух то, что не хотят понимать:

«День первый. Я нашёл его в расселине. Оно было маленьким, не больше собаки, и раненым — задняя лапа была сломана, и оно не могло двигаться. Я думал, что оно умрёт. Но оно смотрело на меня, и в его глазах было что-то, чего я не мог объяснить. Не страх, не злоба, а просто ожидание. Я принёс его в клетку. Назвал его Тихим».

Элина вернулась к клетке, встала за спиной Робертса и заглянула в тетрадь. Почерк становился неровнее, строки прыгали.

«День десятый. Оно стало есть из моих рук. Оно не издавало ни звука, просто смотрело на меня, и я чувствовал, что оно понимает. Я начал учить его командам — идти, стоять, ждать. Оно слушалось, но иногда, когда я отворачивался, я замечал, что оно смотрит на меня не так, как раньше. В его глазах появлялось что-то, что я не мог назвать. Не пустота, а что-то, что я мог бы назвать... ожиданием».

Робертс перевернул страницу. Бумага была влажной на ощупь, как будто её держали в руках, когда они дрожали.

«День двадцатый. Оно выросло. Клетка стала ему мала, и я понял, что не могу держать его вечно. Но я не мог отпустить его. Оно смотрело на меня, и я видел в его глазах не привязанность, а что-то другое. Оно изучало меня, мои привычки, мои слабости. Я перестал спать по ночам. Мне казалось, что я слышу, как оно дышит за стеной».

Робертс замолчал, поднял глаза на Элину. В его взгляде был вопрос, на который она не могла ответить. Он снова опустил глаза и продолжил чтение:

«День тридцатый. Сегодня я понял, что ошибся. Оно не было ручным. Оно было просто терпеливым. Оно ждало, пока я перестану бояться. Оно ждало, пока я привыкну к нему. И этой ночью оно сломало замок. Я слышал, как металл трещит, как его когти царапают пол. Я побежал, но оно нашло меня раньше, чем я успел закрыть дверь. Оно не убило меня сразу. Оно смотрело на меня, и в его глазах было то же самое ожидание. А потом оно ушло. Не знаю, почему. Но я знаю, что оно вернётся. Оно всегда возвращается».

Страница обрывалась. Робертс перелистнул на последнюю запись. Почерк был почти нечитаемым, буквы дрожали:

«Я видел, как оно убивает. Оно не просто убивает — оно собирает. Оно хранит память о тех, кого поглотило. Я знаю, что когда-нибудь оно придёт за мной. И я буду ждать. Я включил радиомаяк. Возможно, меня спасут».

Робертс закрыл тетрадь и положил её на пол. На мгновение ему показалось, что он слышит тот же звук, что и в записях — царапанье, медленное и ритмичное, как будто кто-то считал время до конца.

Он поднял глаза на Элину. Она стояла неподвижно, глядя на тетрадь, и в её глазах не было страха — только усталость и то, что он не мог назвать.

— Они не ушли, — сказала она тихо. — Они всегда были здесь.

Робертс кивнул, встал и вышел из клетки. Тетрадь осталась лежать на полу, открытая на последней странице, где было написано: «Я буду ждать».

Где-то за стенами снова послышался тот низкий гул, и теперь он был громче, ближе. Он поднимался снизу, проходил сквозь пол, проникал в ноги, в грудь, в голову.

— Нам нужно уходить, — сказал Ларсен. — Прямо сейчас.

— Мы не уйдём, — ответила она. — Мы не знаем, куда уходить. Единственный путь — вниз.

Она указала на люк в полу, который она заметила, когда вошла. Он был закрыт, но замок был взломан, и вокруг него были те же следы.

— Вниз? — переспросил Холмс. — Ты хочешь спуститься туда, откуда идёт этот звук?

— Я хочу понять, что там, — сказала она. — Это единственный способ выбраться.

Она подошла к люку, взялась за ручку и потянула. Крышка поддалась с глухим металлическим стоном, и из открывшегося проёма пахнуло холодом, сыростью и тем самым запахом — сухим, органическим, который они чувствовали с самого начала.

Внизу было темно, но она видела лестницу, уходящую вглубь, в неизвестность. Она достала фонарик, направила свет вниз, но он не достал до дна.

— Я пойду, — сказала она. — Вы останетесь здесь. Если я не вернусь через час, уходите другим путем к кораблю и летите обратно.

— Это безумие, — сказал Робертс.

— Возможно, — ответила она. — Но я должна это сделать.

Она ступила на первую ступеньку, и лестница заскрипела, как будто её не трогали десятилетиями. Потом вторую, третью. Свет сверху становился всё тусклее, звуки с поверхности затихали, и её окружала только тьма и тот самый гул, который теперь был везде — в воздухе, в металле, в ней самой.

Она шла вниз, и каждый шаг был шагом в неизвестность. Где-то наверху, за закрывающимся люком, остались её товарищи. Но она не оборачивалась. Она шла к звуку.

---

Глава четвертая

Лестница уходила вниз бесконечно. Элина считала ступени — механически, чтобы не думать о том, что её окружает. Шестьдесят семь. Шестьдесят восемь. Шестьдесят девять. Металл под ногами скрипел, как будто каждый шаг был последним, и она чувствовала вибрацию сквозь подошвы ботинок — ровную, низкую, похожую на пульс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.