Олег Окин – Тень Исаака (страница 19)

Исаак решил не искушать больше судьбу, и, наученный каким-то своим забытым опытом, ринулся бежать назад, не оборачиваясь и не смотря под ноги. Звуки шагов и барабанов стали вконец шумными: они слились в одну безумную какофонию, старались дезориентировать, запутать и остановить Исаака. Он уже явственно слышал позади себя, как с той стороны двери предполагаемой библиотеки со скрипом вставили ключ и начали поворачивать его, и что буквально через пару секунд дверь откроется, а за ней окажется некто или нечто страшное, чего Исаак видеть явно не желает.

И вот, когда сзади с громким воем, сопровождающимся сильным ветром, и со звонким скрипом отворилась тяжелая дубовая дверь; когда ледяной холод охватил весь коридор, погасив все факелы; когда почувствовавшая свободу от света тьма поглотила остаток пути — тогда Исаак успел, тяжело дыша от бега, в последний момент проскочить финальный рубеж и быстро завернуть за спасительный поворот.

Учебный день близился к своему полуденному пику. Часть студентов уже прошла одно-два утренних занятия и лабораторных работ и не спеша направлялась подкрепиться в столовую. Другим студентам, у которых занятия начинались после обеда, только предстояло вступить в этот день, чтобы получить новые знания и опыт. Были и те, кому повезло в меньшей (или же в большей?) степени: у них стоял полный набор утренних лекций, небольшой перерыв на обед, а затем плотные практические занятия и лабораторные работы до самого вечера.

Хмурое солнце чуть показалось из-под кучных понурых облаков, подмигнуло несколькими бледными лучами и тут же скрылось обратно за привычную октябрьскую серость. Ветер молчал и лишь иногда лениво поддувал, заставляя склониться то в одну, то в другую сторону еще не увянувшие стебли мелких кустов, расположенных во дворе за институтом. Море было спокойно. Море всегда было спокойно.

Исаак как зомби шел механически по коридорам, не осознавая своего маршрута и пути, будто заведенный робот, оставленный хозяином на волю случая. В голове не было ни мысли, лишь зияющая холодная пустота — хоть сейчас вкладывай туда любые мысли и идеи, будет все равно. Так он вернулся в столовую. Уже был обеденный час, и столовую заполонили толпы учащихся. Тем не менее, их столик с Фридой был свободен. Он пустовал. Исаак без каких-либо эмоций приземлился обратно на бывшее своим некоторое время назад место, запустил руки в свои неупорядоченные взъерошенные волосы и тихо застонал.

«Нужно осознать один бесспорный факт: я сошел с ума. Как только я это в полной мере осознаю, а я достаточно близок к этому, мне нужно решить, что делать дальше. Конечно, я схожу в лазарет и попрошу лекарств. Скорее всего, мне откажут, потому что в ИИМЭиТе не бывает студентов-психопатов и не будет никогда. Престиж института превыше всего. Мне остается принять свое безумие и жить с этим, либо же принять теорию Петра и найти его, поговорить обо всем, попросить помощи. Если только...Ахахаха... Ладно, соберись».

Вокруг Исаака радостные студенты, с аппетитом поедая обед, делились утренними впечатлениями, историями, планами на вечер и выходные. Кто-то с завистью присвистывал, кто-то громко шутил и травил байки, наливаясь жизнерадостным смехом. Несколько парочек влюбленно смотрели друг на друга и о чем-то мило перешептывались в уголках помещения. Осанистые и благородные, почти состоявшиеся высшие специалисты с шестых-седьмых курсов гордо заказывали горько-крепкий кофе вместе с плюшкой с корицей и проходили мимо всех дальше, по своим делам, стараясь не удостаивать никого своими взглядами.

«Но этот гул и вой...все так похоже, как в том сентябрьском кошмаре, который я видел. Черт, и почему я никак не могу его забыть? Никогда не видел настолько страшных снов. Ладно, что делать с библиотекой? Ну ее к черту? Нет. Мне нужно туда попасть. Во чтобы то не стало. Отдать чертову книгу и попробовать разузнать, что такого читал Петр, либо же самому отыскать эти материалы».

Исааку вдруг снова захотелось побыть с Алисой рядом. Встретить ее. Объясниться с нею. Поделиться своими проблемами. Ведь она беспокоилась о его состоянии сегодняшнем утром, значит, какие-то, пусть даже и дружеские чувства она к Исааку испытывала. Или же это была обычная механическая формальность вежливой девушки? Искушение поискать Алису было велико, однако внутренний, маленький и рассудительный Исаак внутри него самого твердо решил откинуть это мимолетное сладко-горькое желание.

Исаак, пытаясь отвлечься от нахлынувшего его сонма мыслей, начал скользить взглядом по столу. Обычная, деревянная, обработанная без излишеств и любви поверхность. В некоторых местах видны были насечки непоседливых студентов. Составляющие друг другу пару солонка и перечница стояли истуканами на середине стола. Чуть поодаль от них, к противоположному краю от Исаака, там, где сидела Фрида, располагалась умело и аккуратно собранная из бумаги миниатюрная пирамидка.

Исаак потянулся и взял осторожно ее в руки. От пирамидки исходил едва уловимый приятный запах: сочетание кофе и корицы, и Исааку не хотелось ее разворачивать, будто от этого прекрасный запах тут же уйдет навсегда, как и кратковременное ощущение уюта и скрытой теплоты от прикасания желто-белой бумаги.

Тем не менее, Исаак решился и развернул пирамидку, снова превратив ее в обычный листок без какой-либо идентичности. На листке было написано «Жилая комната №593». У Исаака появилась идея.

С трудом отсидев еще одно послеобеденное занятие, Исаак отправился прямиком в лазарет на четвертом этаже. Он принял твердое решение стараться как можно спокойно реагировать на все кажущиеся ему галлюцинации и странные события, происходящие с ним. В лазарете дородная, весьма импозантная фельдшер выслушала симптомы Исаака с безучастным выражением лица: ей было гораздо интереснее читать какой-то кричащий желто-зеленый журнальчик под названием «ДЕРБ». Женщина велела ему лечь на койку, затем окружила Исаака всего плотными занавесками из фольги и выключила свет. Исаак лежал и не двигался. Сверху с потолка к нему начал опускаться металлический переливающийся диск диаметром в тридцать метров. Едва он достиг головы Исаака, тут же раздался небольшой пискнувший звук, и диск благополучно вернулся на свою законную вершину.

- М-диск сообщает, что никаких физических травм головы у тебя нет. Так же сканирование показало абсолютно нормальное функционирование головного мозга, без каких-либо патологий и отклонений от ритма жизни, - небрежным голосом произнесла фельдшер. - Тем не менее, сканирование нервной системы показывает некоторую избыточную взволнованность и учащение нервных расстройств за последнее время. Я пропишу тебе на всякий случай пару препаратов. Будешь пить несколько раз в день: после сна и перед сном.

Так «избыточно взволнованный» Исаак пошел к себе в жилую комнату, по пути взяв в столовой несколько бутылок воды и десяток небольших бутербродов, которыми обычно перекусывают между занятиями.

Перед собственной жилой комнатой Исаака ждал новый «сюрприз». Его дверь, которая до этого дня была скучно-коричнево-деревянной, без всяких опознавательных черт за исключением номера, немного криво повешенного, была изувечена каким-то вандалом до неузнаваемости. Казалось, ей нанесли несколько ударов молотом: отчетливо виднелись неглубокие вмятины. Местами было похоже, будто ее скреб всеми острыми когтями дикий зверь: длинные полозы царапин оставлены практически во всю ширь на поверхности дерева. По углам проглядывали непонятные символы - кто-то пытался их высечь ножом или, возможно, другим острым предметом. Присмотревшись, Исаак заметил самое интересное — судя по свежим насечками и небольшим, едва заметным глазу сколам на замке, в его комнату кто-то отчаянно хотел попасть, но ему это не удалось.

Глава 5

Переменчивый и непредсказуемый октябрь полностью освоился в своем временном обладании осенью. Он то разгонял, то успокаивал своенравный ветер. Последние листья вздохнули с тоской и опали с немногочисленных реденьких деревьев в окрестностях института. Начались первые едва заметные заморозки ночью и ранним утром, а неприветливая черствая земля покрылась тонкой серебристо-белой корочкой полупрозрачного льда. Плотные облака начали патрулировать небо, пытаясь заслонить солнце, чтобы не дать ему дарить людям свой холодный слабый свет. Иногда октябрь позволял солнцу выглянуть, а ветру успокоиться, и в такие моменты хотелось думать о чем-то хорошем, о чем-то воодушевляющем, о мечтах и надеждах. Именно в эти минуты Исааку больше всего нравилось сидеть на промерзшей лавочке на побледневшем от холода берегу Тихого моря. Но эти моменты случались редко и длились не долго. Октябрь грустно улыбался, сворачивая эту кратковременную холодную идиллию и нагонял туч, заводил затаившийся ветер и показывал пальцем в недалекое будущее, где его сменит более злой и дерзкий ноябрь.

С того злополучного неудавшегося похода в библиотеку прошла неделя. Исаак постепенно пришел в себя и оправился от случившихся с ним потрясений. Он решил проще относиться к своим видениям и странным событиям, которые происходили, происходят, и, возможно, будут происходить с ним. Он начал тренировать и улучшать свою технику дыхания. Начать заниматься бегом и каким-нибудь спортом, как это делала Фрида, у Исаака не хватало духу и силы воли, но, тем не менее, он стал делать утреннюю зарядку, а вечером перед сном пытаться отжиматься от пола и приседать (насколько позволяла скромная площадь комнаты).