Олег Окин – Стрела и меч (страница 10)
– Кхррррр… – захрипел Кассий Продий, открыв глаза. Он лежал в темноте на холодном трупе Дегала. Вокруг жужжали трупные мухи, которые обиженно полетели подальше, испугавшись пробуждения мертвеца.
«Я еще жив, – думал кастадиец. – Еще не мертв. Судя по всему, этот ремориец смягчил мое падение, и я просто потерял сознание. Черт! Высота была приличной. Что мне теперь делать? Оценить свое состояние?»
Состояние у Кассия было не самое лучшее. Чуть двинув плечом, он застонал: ему тут же ответил пульсирующей болью ушиб. Ниже, своей продолжающейся болью вторила правая нога, до которой смог добраться уже мертвый ремориец. Щипало глаза, и ужасно хотелось пить.
«Основной удар пришелся на левое плечо, – мрачно размышлял кастадиец, – плюс раненая нога. Моему телу холодно, и если я так пролежу еще несколько часов, то вскоре присоединюсь к этому гнилому куску мяса».
Кассий попробовал сделать движение правой рукой, и к его облегчению пальцы хоть и не охотно, но послушались без лишней боли. Он чуть приподнял грязную ладонь и осторожно прикоснулся к своему лбу.
«Голова вроде цела. Повезло. Глаза…что-то видят. Сколько я был без сознания? Часов шесть?»
Кассий оглянулся: стояла полуночная темень, однако ближайшие очертания местности смутно, но прорисовывались. Вокруг располагались, чуть обособившись от друг друга, высокие лиственные деревья, которые, словно задремав, слегка покачивались из стороны в сторону. Шелестела, шепча известный ей один мотив, густо поросшая трава. Часть листьев не спеша пикировала над головой, стараясь приземлиться и застелить собой как можно больше холодной черствой земли.
«Нужно выбираться отсюда. Соберись. Я жив, хоть и ранен. Боль – лишь впечатление, которое можно пережить…»
Собравшись и стиснув зубы, Кассий встал на здоровую ногу. Вторая нога потеряла достаточно крови и была в жалком состоянии – к ране липли противные комары; боль в том месте уходила, но на ее смену приходило более страшное состояние: ощущение потери нижней конечности.
«Я помню, что где-то недалеко должна быть река. Выдвинусь к ней, промою рану, перевяжу ногу. Возможно, по пути нарву каких-нибудь целебных трав», – Кассий вконец пришел в себя и начал действовать.
Первым делом он еще раз осмотрел труп реморийца и начал снимать с него верхнюю броню сквозь боль в плече и отвращение к мертвому врагу. Под доспехами на Дегале была надета довольно качественная, но уже заляпанная кровью иссиня-черная стеганка.
Открытое и уже вконец уродливое мертвое лицо реморийца безучастно (хотя, возможно, и с некоторым осуждением) наблюдало за тем, как с него снимают одежду, оставляя труп голым по торс. Рукоять кинжала все так же торчала в шее Дегала и уже, казалось, стала неотъемлемой частью этого образа.
Кассий оценивающе осмотрел нижние латы и сапоги реморийца и пришел к выводу, что они ему только помешают, и он обойдется своими, однако взгляд его зацепился за отброшенные во время снятия им брони ножны. Сквозь качественный кожаный материал что-то необычно блестело, будто в ножнах покоился не меч, а пойманные ночные звезды, и стоило только обнажить немного клинок, как всю рощу тут же озарят мелкие холодные искры.
Кастадиец поднял ножны с земли: на них уже успели опуститься пару пожухлых листьев. Он чуть выдвинул клинок и увидел, что лезвие светится тусклым фиолетовым светом, достаточным, чтобы осветить немного пространства вокруг меча, однако не таким ярким, чтобы осветить путь, как если бы в руках был факел. Приглядевшись, кастадиец понял, что это всего лишь узоры, изображающие солнце, лучи и звезды.
Кассий вытащил меч из ножен, и в его руке оказалось странного вида оружие, которое смогло его удивить, хоть воин Кастадии повидал их не мало. Клинок имел изогнутую волнистую форму, будто само дикое пламя обуздали, заковали его в сталь и заставили служить человеку. Волны раздвигались немного в сторону, и с какой грани не подступись, получишь ранение острыми зубьями холодного огня. На лезвии клинка расположились искусно выгравированные узоры, изображающие солнце, луну и звезды, причем это были нетипичные солнце и луна, к которым привыкли жители Кастадии. Было в них что-то…другое – то, что Кассий не мог объяснить себе. Гарда представляла собой полукруг из переплетающихся между собой стальных нитей с исходящими от них шипами. Рукоять лежала в руке на удивление удобно, и ладони Кассия было тепло, если не сказать даже – приятно. Навершие эфеса представляло собой круглый и красивый сапфир фиолетового цвета, который показался кастадийцу похожим на закрытое око. Меч явно стоил огромных денег и был либо ценным трофеем, либо дорогим подарком от могущественного покровителя.
«Судя по всему, это очень ценный меч, – разглядывал светящийся клинок Кассий. – Хотя это явно не мой стиль: слишком вычурно и не практично. Видимо, меч с далеких диких югов – тамошние южане любят необычные формы. Хотя огонь и странное свечение наводят мысль на… Нет, не буду гадать. Я вижу, что клинок закален магическим углем. Очень дорогое и редкое удовольствие в этих краях. Если учесть, что в последнее время монополией на магию владеют, в основном, Мальфитерские колдуньи.
Размышления Кассия прервал прерывистый клекот пролетающих над головой ночных птиц. Ветки деревьев неодобрительно зашелестели. Все падающие листья уже лежали на земле. В груди у кастадийца что-то сжалось: к нему постепенно подкрадывалась паника.
«Что я медлю? Нужно убираться отсюда. Рано или поздно сюда придут реморийские ищейки за телом и, как только они осмотрят первый труп, у них тут же возникнут вопросы по поводу второго. Скоро будет светать. Насколько я помню, река была где-то северо-восточнее плато. Пойду в том направлении. Нельзя больше терять времени, иначе оно поглотит меня».
Кастадиец как мог, привязал к поясу ножны, взял в одну руку тускло светящийся меч, другой аккуратно поднял стеганку (боль в плече и не думала отпускать его) и попробовал сделать небольшой шаг. Правая нога болезненно шипела раной, однако, к удивлению Кассия, он смог, хоть и небольшими переступами, но осторожно сдвинуться с места.
Ночная тьма стала постепенно отступать: утро было довольно далеко, однако его наступление было неизбежно, и Кассий старался соблюсти баланс между болевыми ощущениями от ран и спешным ходом, от которого, возможно, зависела его жизнь. Уже все больше и больше силуэтов одиноких деревьев, небольших кустарников, маленькой, убегающей по своим делам живности мог разглядеть кастадиец в медленно уходящей темноте. Кассий все дальше и дальше удалялся от трупа.
Стая ночных птиц сделала круг и теперь возвращалась обратным путем, все так же перекрикиваясь между собой, как вдруг Кассия накрыла болезненная лихорадка: он упал на холодную, непокрытую листьями землю, меч выпал из рук и засветился еще ярче бьющим по глазам фиолетово-голубым мерцающим светом. Кастадийца вырвало, однако он поразился не этой слабостью организма. Ему стало плохо внутри, в глубине тела, в области бьющегося сердца. Кассия одолела паническая атака, и он не знал, что с ней делать.
«Я проиграл эту битву…я проиграл…как тогда…черт…опять эта дрянь…Она со мной до конца…до самой смерти…черт…»
На глазах навернулись слезы, и слюна медленно пустилась изо рта, но воин Кастадии не мог даже смахнуть эти признаки слабости.
«Все же закончилось…все мертвы…Леонид, Аппиус, Максий… Куда я пойду?.. Надо бежать…надо идти…к реке…куда? Зачем я это сделал? Нет, это другое…»
С липких, грязных волос капал соленый пот; жилы на сильных, мускулистых руках пульсировали, словно готовы были вырваться из этой ослабевшей кожи куда-нибудь подальше, лишь бы не выносить такого унизительного упадка.
«Зачем я это сделал???»
Кассий смотрел на яркий свет, исходящий от клинка, и чувствовал, как это сияние заполняет всю опушку, весь лес, готовясь раскрыть его расположение. Он смотрел, и глаза слепли от этого фиолетового света. Его голову терзали мириады проносившихся воспоминаний и мыслей, и он готов был упасть лицом в холодную землю, накрыться всей листвой леса и умереть бесславной смертью, лишь бы обрести спокойствие…
«СОБЕРИСЬ!»
Кассий открыл глаза. Светало. Он был спокоен. Он понял, что не это ему нужно сейчас. Ему нужно было идти. Меч лежал неподвижно на расстоянии локтя от него, и больше не исходило никакого света – просто темно-фиолетовый клинок, ничего более.
«Я не для этого сюда добрался. Не для этого выжил. Чтобы снова умереть и умереть, как жалкий раб, как червь, уползающий подальше, чтобы сдохнуть в гниении. Я выжил, и я расскажу, что было на плато».
– Я родом из Кастадии. Я родился с мечом, с мечом и погибну. Я родился жалким, но умру благородным. Заслужу честью, мужеством и мудростью. Иначе не быть мне настоящим человеком. Иначе не быть мне настоящим кастадийцем… —твердо произнес вслух Кассий, поднимаясь, смахивая все свои признаки слабости с лица и подбирая меч.
Он шаг за шагом, переступ за переступом покидал злосчастную опушку, надеясь забыть это ненавистное уродливое лицо и слабость, пронзившую его из-за спины, в минуты его упадка и бессилия.
V
– Значит, кастадиец смог выжить? – спросил Бертрам, смахнув тонкую надоедливую муху со своей худой щеки.
– Да, виден только труп Дегала, да несколько кровяных пятен вокруг него, – ответила Эйра. – Верхняя броня сброшена. Выдвигаемся к месту падения, затем идем по следам кастадийца. Далеко уйти он не мог.