Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 19)

Сейчас же псина после воздействия ультразвука рванула в сторону так, что парнишка, удерживающий собаку, не устоял на ногах и оказался на четвереньках, подобно своему лохматому другу.

Павел решил наказать мальчишку – гаденыш должен раз и навсегда запомнить, что травить людей собакой недопустимо. Превозмогая боль в колене, он, насколько это было возможно, быстро подскочил к парню и схватил его за руку, намереваясь отвесить ему пару затрещин, и только тут он смог разглядеть своего противника.

Ещё секунду назад Павел готов был отлупить наглеца. Сейчас, увидев с кем он имеет дело, ему даже стало стыдно за себя. Вид мальчишки вызвал у него спектр сложных чувств – некоторую смесь жалости и брезгливости.

Парнишке на вид было не больше двенадцати. Он был почти гол, если не считать грязной и рваной тряпки на бедрах, подпоясанной обрывком грубой веревки. Его худое, но жилистое тело было покрыто свежими ссадинами и синяками вперемешку с уже поджившими рубцами, оставленными на нем плетью. Спутанные темно русые волосы парня были взъерошены и носили следы явного таскания за вихры. В довершении ко всему Павел увидел на шее парня железный ошейник, снабженный четырьмя торчащими в разные стороны короткими прутьями, загнутыми на концах.

– Ты кто? – спросил Павел, слегка отстраняясь от мальчишки.

Задавая ему этот вопрос, он мысленно задавал себе другой.

– Что это? Куда я попал? Да, похоже, точно попал. Как говорил один известный сатирик: можно попасть в историю, а можно в нее влипнуть. Я, походу, влип, – подумал он.

– Ты кто? -ещё раз спросил Павел парня. – Ты понимаешь русский язык? – хотя уже догадался, что ответа не будет.

Павел ещё раз оглядел подростка и понял, что ничего от него не добьется. Затравленный и растерянный взгляд мальчишки не выражал ничего, кроме страха. Павел перевел взгляд на младшего мальчика, но с ним дело обстояло ещё хуже – несчастный упал на колени и уткнулся лбом в землю. Посмотрев на своего младшего товарища, подросток также бросился на землю и принял коленно-локтевую позу, низко склонив голову, насколько ему позволял это рогатый ошейник.

– Нет, так дело не пойдет, – произнес Павел, и подумал, – от двух местных аборигенов при таком раскладе информации не получишь.

– Так, русским они не владеют, может, попробовать английский?

–HEY GUYS! DO YOU SPEAK ENGLISH?

В ответ тишина.

– Понятно, результат тот же, прямо глас вопиющего в пустыне.

– Ладно, будем рассуждать логически. Я пробыл в полете около трех часов и не мог улететь из страны. Если даже предположить невероятное: ураган унес меня за границу, неведомо куда, где не знают русского и не понимают английского, но вот где в 21 веке сохранилось рабство? Причем рабство в дикой, звериной форме… Это каким же подонком надо быть, чтоб на мальчишку нацепить такой жуткий девайс как рогатый ошейник и так исполосовать детскую спину? Такого и в Африке, наверное, давно нет, тем более, что эти дети совсем не походили на негров.

В том, что мальчишки – рабы, пасущие хозяйский скот, Павел нисколько не сомневался. Об этом говорил весь их вид, к тому же он заметил у старшего клеймо, выжженное на правой лопатке, у младшего такого бренда не было. Видимо, пока ещё не было.

– Так, рассуждаем дальше, – про себя произнес Павел, – а что, если я провалился в прошлое и нахожусь в какой-нибудь древности, например, в Греции или Риме, или черт его знает где?

Павел не на шутку разволновался, выходило, что его злоключения не кончились и самое "интересное" может ждать его впереди.

– Мне нужна информация об этом месте, любая информация, ну хотя бы ее крохи, – думал он.

Павел ещё раз огляделся: он стоял посреди обширного пастбища в двух десятках метров от самолета, неподалеку от него, пощипывая траву, паслось стадо коз. Сочный луг, зелень близкой рощи, безоблачное небо солнечного дня – просто удивительная пастораль, если не считать видимых ранее нюансов. Он вспомнил, что при заходе на посадку видел ряд белых строений, как раз в нескольких километрах за этой рощей. Скорей всего, это поместье, из которого и пригнали своих коз пастухи.

Павел вновь посмотрел на мальчишек и подумал:

– Нужно как-то их разговорить, пусть хотя бы жестами, но для начала нужно вывести их из ступора.

Павел порылся в карманах:

– Где-то должны были быть сосательные конфеты, где же эти чертовы леденцы? Может, они где-нибудь в самолете. Нет, все же в куртке, – Павел копался в карманах своего "пилота" и проговаривал мысли вслух, – кстати о куртке, пора ее снимать – жарища страшная.

Он стянул с себя кожанку и, решив заняться изучением содержимого карманов, расстелил ее на траве. Павел выложил из нее свои нехитрые богатства, сразу разделив их на нужные и условно нужные, по типу – вдруг пригодиться. В нужные вещи попали: уже опробованный на собаке отпугиватель, электрический фонарик, многофункциональный перочинный нож, наручные механические часы, записная книжка и две шариковые ручки. В одном из карманов нашлась зажигалка ZIPPO, забытая его другом вчера в баре, он намеревался ее вернуть, но, видимо, уже не вернет никогда. От мысли, что он не увидит больше никогда друзей и родных, Павлу стало горько, но он взял себя в руки и продолжил сортировку вещёй.

Павел достал бумажник.

– Так, банкноты банка РФ и кредитки вряд ли понадобятся здесь, а вот его талисман – серебряный канадский доллар с изображением самолета, пожалуй, может пригодиться. Из ювелирки есть ещё золотой образок Божьей матери с младенцем на цепочке и перстенек – змея, кусающая собственный хвост, – небогато, но все же.

Затем, порывшись в карманах, выгреб российскую мелочь, подумав, что она тоже может сойти за платежное средство в крайнем случае.

Павел сложил в бумажник все документы: паспорт, водительские права, карточку PPL, все банковские карты и бумажные деньги. Повертел в руках смартфон и отключил питание – вдруг пригодится. В самолете лежал ещё мощный пауэр банк. Кроме того, оставались ключи от квартиры, гаража и машины с брелоками, что с ними делать Павел пока не придумал.

– Ну вот, наконец-то, и леденцы, хм, ещё и сникерс завалялся, о нём-то я как-то совсем забыл. Пора приступать к налаживанию контакта с аборигенами.

Сортировка вещёй заняла у него не более минуты; рассовав по карманам все более-менее ценное, Павел взглянул на мальчишек. Они по-прежнему оставались в своей коленно-локтевой позе, но при этом исподтишка наблюдали за его действиями.

– Ясно, любопытство сильнее страха, – прокомментировал Павел и, разодрав упаковку с леденцами, жестами позвал к себе детей.

Видя, что от него хотят, старший мальчишка с опаской приблизился к Павлу и опустился на колени у его ног. Поняв, что им пока ничего не угрожает, за ним буквально на четвереньках подполз и младший.

Демонстрируя свои добрые намерения, Павел развернул конфету и сунул ее в рот на глазах у детей. Он, насколько хватало его артистизма, старался всеми силами показать, что получает неземное наслаждение от поглощения сладостей. Наконец, увидев неподдельную заинтересованность детей, протянул им пару леденцов, предварительно сняв фантики. Реакцию на сладости у этих детей было предсказать несложно.

– Они точно ничего слаще морковки в своей жизни не видели, ещё не факт, что ее то пробовали, – подумал Павел.

Так оно и было. Младший, видимо, не поверил, что бывают такие сладкие вещи. Выплюнув на ладонь леденец, он некоторое время его рассматривал, прежде чем вновь засунуть в рот, а затем даже облизал свою грязную ладонь.

– Как звереныши, можно представить кем они считают меня после приземления самолета, – размышлял он, – ну что же, первый контакт с туземцами сделан, попробую начать диалог.

В последующие полчаса Павел налаживал общение путем жестов, мимики и немногих слов, к которым можно было найти хотя бы приблизительные аналоги. Хотя он не был полиглотом, но на слух мог примерно определить, к какой лингвистической группе относился тот или иной европейский язык. Из общения с юными туземцами Павел понял, что говорят они на смеси латыни с каким-то неведомым восточным языком. Он также пришел к выводу: местные используют латинский алфавит, клеймо на лопатке у старшего из мальчишек представляло собой три буквы SDD.

Старшего парня звали Примус, а младшего Терций, что в переводе с латыни, если Павел не ошибался, означало первый и третий соответственно.

– Так, если это первый и третий, тогда где второй? – подумал Павел. – Это вообще-то даже не имена, это клички или, скорее, номера.

Он вспоминал как будет второй на латыни, как-то похоже на английский.

–Вспомнил: секонд или секундос, а черт, попробую их спросить.

Он попытался узнать где третий, попеременно тыкая пальцем и повторяя:

– Секундос, секонд, секундос…

Парни переглянулись, и старший жестами показал, что, как только Павел приземлился, они послали этого самого Секундоса в имение.

В его почти непонятном Павлу рассказе и пантомиме то и дело всплывали какие-то имена Доминуса, Дионисия и Мигдония, при их упоминании старший пастух показывал в сторону строений за рощей.

– Значит, скоро нужно ждать появления новых персонажей, – решил Павел. Он взглянул на дорогу, ведущую к поместью, по ней выползала небольшая кавалькада, несколько всадников и повозка, запряженная муллами. – Ну, вот и накаркал. От этих, пожалуй, леденцами не отделаешься. Ну, да будь, что будет, выбора-то все равно нет.