Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 17)

Вот и в этот раз маленький желтый самолетик, пару раз «чихнув» и затарахтев ста двадцати пяти сильным субаровским движком, взяв небольшой разбег, легко взмыл в небо.

Павел с интересом наблюдал за этой «желтой птичкой», нарезавшей круги над взлетным полем.

– Что, нравится наша канарейка? – словно читая его мысли, спросил подошедший к нему Василий Ершов, крепкий мужик лет под сорок.

– Да, честно говоря не очень, хотелось бы что-нибудь посерьезней, хотя бы 152-ю.

– Ну, так в чем же дело, возьми да купи, на форумах достаточно предложений.

Павел вздохнул:

– Пока не по карману, за ипотеку плачу, да и родители…

– Понятно, – протянул Василий, почесывая седеющий затылок, – а то смотри, бери нашу птичку, она тебе намного дешевле обойдется. Хочешь попробовать полетать вторым пилотом?

Павел кивнул, на Пайпере кэб, этой легенде малой авиации, он ещё не летал.

– Ну, вот Колька сейчас приземлится, и мы полетим.

Сказать, что Павла впечатлили летные характеристики самолета, было бы большим преувеличением – крейсерская скорость канарейки составляла всего-то сто двадцать километров в час, а дальность не превышала трехсот пятидесяти. Да и вместо привычного штурвала, как на Сесне, у Кэба была примитивная ручка, ну, и в довершение ко всему – спартанская обстановка кабины с минимизированной приборной доской.

– Как будто на машине времени угодил во времена второй мировой или ещё раньше, – подумал Павел. – И в самом деле, о чем это я? Прототип-то этого аэроплана в 1939 начал производиться, история, можно сказать, легенда…

Но надо отдать должное, самолетик ему понравился, он был очень послушен в воздухе, достаточно маневреный для своих скромных характеристик, легко прощал ошибки новичка или неопытного пилота, был неприхотлив к грунтовым взлетно-посадочным полосам и готов сесть на любую поляну или проселочную дорогу.

– В целом неплохая машинка, надо подумать, может, и в самом деле приобрести, пусть такой достаточно скромный, но все-таки свой самолет.

Павел раздумывал над покупкой больше недели, все прикидывал, что да как, глодали сомнения, и душила жаба, но чаша весов все же склонилась в сторону покупки. Последней соломинкой, сломавшей спину верблюда колебаний, стала солидная квартальная премия за успешно сданный проект, и полтора ляма, взятые в долг у дяди.

В общем, Павел собрал нужную сумму и превратился во владельца чудного «желтого пепелаца», как он назвал свой самолетик. Теперь он мог каждые выходные, нарезать круги над аэродромом и даже подумывал слетать на нем в соседнюю Ивановскую область.

– Далеко на таком аэроплане не улетишь, но да мне пока и не надо. Главное, удовольствие получаю и практические навыки отрабатываются, короче – приятное с полезным в одном флаконе, а это уже само по себе –счастье, – всякий раз думал он, залезая в тесную кабину, своего крылатого друга.

Полеты, сочетавшие приятное и полезное, продолжались уже больше года, Павел свыкся со своим самолетом и стал буквально чувствовать все его вибрации каждой клеточкой своего тела; Пайпер Кэб стал для него почти родным существом. Нет, он не считал себя профессионалом, так как летал в основном только вблизи аэродрома или его окрестностей, да и то в хорошую погоду, но чувство уверенности в себе росло у Павла от полета к полету. Возможно, именно это, да ещё способность трезво мыслить даже в стрессовой ситуации спасло ему жизнь в невероятных событиях, приключившихся с ним.

В то судьбоносное воскресенье Павел как обычно вывел свой самолет из ангара и, связавшись с диспетчером, поднял машину в воздух. Полет проходил штатно, как обычно: под крылом проплывали квадраты полей, рощицы и коробки деревенских домов в окружении садов и огородов – в общем, пасторальный пейзаж средней полосы с километровой высоты. В небе не было ни облачка, ярко светило солнце, справа по курсу показалась широкая полоса реки.

– Красота-то какая. Лепота! – Павел много раз наблюдал этот вид и всякий раз он вызывал у него мальчишеское восхищение. Такой свободы и чувства общности со стихией, как за пилотированием самолета, он не испытывал никогда и нигде.

Самолет пошел над водной гладью широкой водной артерии великой русской реки Оки, над заливными лугами левого пологого берега, над извилистыми притоками и поросшими густым кустарником заводями. Пайпер уверенно набирал высоту, и вскоре квадраты полей, дома, речные суда и машины стали казаться игрушечными и ненастоящими. Зато безбрежное, безоблачное небо манило своим необъятным простором. Именно в эти минуты сердце Павла всегда наполнялось ликованием и торжеством, детской упоительной радостью сбывшейся мечты.

– Красота! –вырвалось у него из груди, захотелось петь, выплескивая свои эмоции. Как-то само собой на ум пришла старая мелодия:

– Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги…

То, что произошло всего минуту спустя, никто бы объяснить не смог. Павлу показалось, что кто-то выключил дневной свет, как выключают рубильник на каком-нибудь складе, только вот складом в данном случае для него был целый мир.

Налетел страшный порывистый ветер, легкий самолет стало бросать из стороны в сторону, вскоре хлынул дождь, нет не дождь, а тропический ливень, он видел такое всего один раз в детстве, когда был с родителями в Таиланде. Вода стеной, но даже не это было самым ужасным – за колпаком кабины была непроглядная тьма. В какой-то момент Павлу показалось, что теряет зрение, и если бы не приборы и частые близкие всполохи молний, то он бы подумал, что слепнет. Он был готов впасть в панику, вцепившись в ручку управления самолетом так, что уже не чувствовал своих пальцев.

Стрелки на приборной доске прыгали будто сошли с ума, JPS не работал, компас крутился как бешеный, и, пожалуй, лишь прибор авиагоризонта, да высотомер продолжали работать в штатном режиме, что не могло немного н успокаивать, если вообще что-то могло успокоить в такой ситуации.

Все его попытки связаться с «вышкой» оказались тщетны, рация молчала.

Сколько это продолжалось, он сказать не мог – секунды в этой ситуации казались вечностью.

Внезапно близкий удар молнии всё же ослепил его, возникшая при этом резкая головная боль и судорога по всему телу отключили сознание Павла, и он провалился в черную пустоту беспамятства.

Сколько пробыл в воздухе его неуправляемый самолет, он не знал, но очнулся он также внезапно, как и потерял сознание. Первыми ощущениями была боль в голове и судороги в одеревеневших от напряжения руках, стиснувших ручку управления.

Однако не это было самым главным. Главным был свет, обычный дневной солнечный свет, бивший прямо в глаза и заставляющий зажмуриться. Никогда ещё Павел не был рад этому яркому солнечному свету, как сейчас, в этот самый миг.

– Жив! Я Жив! Все кончилось, – эта была первая мысль, перешедшая в крик.

Хотя, по правде сказать, крик не получился, скорее хрип, спазм железными тисками перехватил горло, усиливая головную боль, но именно это окончательно вернуло его к реальности.

Взгляд Павла первым делом упал на приборную доску, вызвав вздох облегчения.

Всё работало в штатном режиме: авиагоризонт в норме, альтметр показывал высоту в полторы тысячи, датчик топлива говорил, что бак почти полный, нормально работал компас- направление на северо-запад .Вот только умер GPS, и рация, похоже, накрылась окончательно, все попытки вызвать по ней аэродром или поймать какую-нибудь волну провалились. В эфире кроме атмосферных помех ничего не было.

Самолет летел в плотных облаках, и Павел принял решение спуститься пониже, чтобы сориентироваться на местности и оглядеть проплывающий внизу ландшафт с высоты птичьего полета.

– Сейчас определю примерное местоположение и буду возвращаться, похоже, на сегодня для меня приключений хватит. Вот только бы хватило сил дотянуть до аэродрома, голова раскалывается, в руках тремор. Хорошо ещё, что судороги закончились, и конечности начали слушаться.

Мысли у Павла путались от пережитого:

– Что это было? Откуда налетел ураган? Похоже, я уцелел чудом, – вопросы проносились в его голове с сумасшедшей скоростью, но ответов на них он не имел, и сил искать их у него тоже не было.

Самолет вынырнул из облаков, и в следующий момент Павел увидел землю.

Казалось, после того, что произошло, его уже ничем невозможно было удивить, но развернувшаяся перед пилотом панорама просто повергла в шок. Вместо привычной и хорошо знакомой Среднерусской равнины, вместо извилистой поймы Оки, заливных лугов, деревень, дорог, поселков и домов самолет летел над невысокими горами или, скорее уж, предгорьями, поросшими лесом.

От края и до края горизонта под крылом машины было зеленое море тайги, раскинувшееся с востока на запад. На севере виднелись отроги довольно высоких гор.

– Это куда я попал? Твою ж мать, – цепенея от смеси удивления и ужаса, воскликнул Павел. Он старался подавить в себе страх и неуверенность и начать мыслить логически.

– Ясно, что занесло меня далеко от места, но где я, как и почему – будем выяснять позднее, сейчас нужно где-то найти площадку для приземления и, главное, поближе к людям. Может, это Сибирь или Урал. Павел не был ни там, ни там, но бескрайний лес наводил на мысль о сибирских просторах. Он ещё раз посмотрел на датчик топлива.